Федерико Моччиа – Прости за любовь (страница 60)
– Да. – Камилла смотрит вдаль на мужа. И ласково ему улыбается. – Энрико устроил мне чудесный сюрприз…
Алессандро тоже смотрит на Энрико и думает о своих опасениях. Переводит взгляд на Камиллу и думает о сообщении, которое она только что получила. А если Энрико прав? Впрочем, бессмысленно об этом думать, брать в голову еще одну загадку. Так или иначе за разгадку уже заплачено. Алессандро улыбается:
– Да, сюрприз действительно чудесный. И он удался.
– Да. Это верно. Энрико в этих вопросах – молодец.
– Ну пока, Камилла, увидимся.
– Да, пока, Алекс! Эй, Алекс, подожди! – окликает она его снова. – Не знаю, приятно тебе или нет, но у меня нет причины скрывать от тебя это. Когда ты подошел, я получила сообщение от Елены. Она не забыла меня поздравить.
Алессандро улыбается.
– Мне очень приятно. У вас ведь были прекрасные отношения. Увидимся. – И он идет к выходу.
Камилла смотрит ему вслед. А может, они еще будут вместе? И главное, почему они разбежались? Глава сорок четвертая
Алессандро едет по ночному городу. Конечно, она наверняка внесла себе в свой супермодерновый навороченный телефон эту дату, Елена всегда отличалась организованностью в установлении внутриофисных отношений. А что сейчас? Мне она не звонит, зато посылает поздравление Камилле. Ну и сука.
Немного позже он входит к себе домой. Он все еще раздражен, открывает дверь и, громко хлопнув, закрывает. Надо бы расслабиться – он решает поставить музыку. Долго копается в дисках: вот то, что надо, – японские мелодии. Достает из холодильника кока-колу и устраивается поудобнее в кожаном шезлонге в гостиной. Это единственный предмет мебели, купленный Еленой, и он ему нравится. Остальную мебель скоро должны привезти. Он снова вспоминает, как ругалась Елена по телефону с поставщиками. Орала как ненормальная, упрекая их в задержке на полтора месяца. А мебель до сих пор еще не пришла. Может, можно еще отказаться? То есть, самое интересное, всю мебель заказала она, навязала ему свой вкус, ругалась с фирмой, что они задерживают доставку, я дал аванс, и вот теперь она ушла. Пуфф. Исчезла. И даже не звонит. Вот только сегодня Камилле сообщение прислала. Конечно, мы, мужчины, тоже бываем порядочными свиньями. Лучше не думать об этом… Алессандро делает глоток кока-колы. Вот в такие моменты хорошо тем, кто курит. Или, еще лучше, кто травкой балуется. Ну разумеется, только чтобы немного расслабиться, чтобы посмеяться, а не плакать. На него опять накатывается волна воспоминаний. Они с Еленой на тропинке пережитой любви. Желание. И другое воспоминание. Как они познакомились на презентации какой-то новой машины. Алессандро тогда сразу ее оценил: классный менеджер, она говорила, делая многочисленные отступления, открывая все новые и новые скобки, вставляя все новые и новые истории, направляя ручеек своей мысли в новое русло. И уже трудно было понять, к чему она клонит. Тогда она улыбалась: «Так о чем я говорила?» – и сама вспоминала: «А, да…» И еще. Ее улыбка. И все остальное… С кем она сейчас? Но нет, это невозможно. Тогда почему она ушла? Может быть, это был такой момент? Да. Наверное, так и было. Она не из тех, кто, закончив одну историю, сразу бросается в другую. Нет. Невозможно представить, что все, что она так хорошо умеет делать, она проделывает с кем-то другим. Ну а ты-то сам? Тебе кажется нормальным вот так, с ходу, начать… ну, в общем, развлекаться с жасминовой девочкой, даже еще хорошенько ее не узнав? С Ники, которой семнадцать лет.
В дверь звонят. Алессандро чуть не падает с шезлонга. Он уже почти заснул. Вскакивает, смотрит на часы. Половина первого ночи. Кто бы это мог быть? Елена? Но у нее есть ключи. Правда, она из деликатности может позвонить.
Алессандро смотрит в глазок. И никак не может понять, что это. И главное, кто это.
Белый лист закрывает глазок. Сверху виднеется какой-то рисунок. И он слышит голос из-за закрытой двери:
– Эй, я знаю, ты дома; я тебя слышу, ты за дверью. Да ты что, не узнал его? – Тук-тук-тук. И снова: тук-тук-тук.
Только теперь Алессандро распознает рисунок: это плавник.
– Это акула к тебе пришла! Откроешь – она тебя съест!
– Ники… – Алессандро, улыбаясь, открывает дверь.
– Или съешь ты… я тебе мороженое принесла!
– Спасибо! Извини, я просто сразу не мог понять…
– Понятно, понятно… – Ники входит с конвертом в руке. – Трус! Закрывай, закрывай…
Алессандро закрывает дверь, защелкивает замок.
– Что у тебя тут можно воровать, квартира-то пустая, зря волнуешься…
Ники быстро целует его в губы.
– Ну а теперь мороженое!
Она деловито проходит в кухню, а Алессандро решил поставить другую музыку.
– Эй, а есть тут вазочки, чтобы мороженое положить? Но большие, я много собираюсь съесть!
– Там, на полке внутри.
Ники открывает все дверцы шкафчиков и видит то, что ей надо. На самом верху:
– Нашла!
Гора вазочек всех размеров стоит на самой верхней полке. Ники тянется, тащит первые две, отодвигая остальные. Опс! – одна из них, зацепив соседнюю, падает вниз. Но у Ники хорошая реакция. Она наклоняется и подхватывает вазочку прямо у пола.
– Фью-ю-ю.
– Это твой самый любимый сервиз? Да?
Алессандро стоит в дверях. Ники поднимается, держа в руках целую, невредимую голубую вазочку.
– Я у самого пола ее поймала.
Алессандро смотрит на нее. Те самые голубые вазочки. Из сервиза с голубыми бокалами, купленными в Венеции в один из тех выходных, что они проводили в поездках по Италии. Однажды, ужиная вдвоем, они пили из этих бокалов. Алессандро, вернувшись с работы, красиво накрыл стол, включил музыку, зажег свечи на столе. Елена сидела в гостиной. Ей не понравилась музыка, и она поставила другую. Потом пришла к нему на кухню и, босая, уселась на высокий табурет. И смотрела, как он готовит. Алессандро налил в бокалы шампанское. «Ну, как день прошел?» Они говорили о том о сем, смеялись, и вдруг Алессандро, резко повернувшись, задел за что-то бокалом и отбил у него край. Елена перестала пить. И смеяться тоже перестала. Она взяла бокал, внимательно посмотрела скол и выбросила бокал в ведро. «Что-то аппетит пропал». Она ушла в гостиную, села с ногами на диван, и по лицу ее было видно, что разговаривать ей тоже не хочется. Такая уж была Елена. Эту посуду она оставила Алессандро. Может быть, потому, что там недоставало того бокала.
Алессандро берет у Ники вазочку, открывает окошко. Смотрит на Ники, потом на вазочку. И бросает ее в окно, та разбивается на мелкие кусочки.
– Но… Алекс… зачем ты это сделал?
Алессандро, улыбаясь, закрывает окошко.
– Потому что ты, наверное, думаешь, что я очень ими дорожу?
– Понятно, но ты мог бы просто сказать. Ты ненормальный.
– Да нет, я совершенно нормальный. Разбилась вазочка? И что, это может как-то изменить нашу жизнь?
– Интересно, что за история с этими вазочками…
Алессандро чувствует себя виноватым.
– Эй, давай мороженое поедим…
– Надеюсь, ты не захочешь показать мне, насколько ты не привязан к мороженому, и не выбросишь его в окно?
– Нет, не волнуйся, в этом случае мне хватит здравого смысла.
Они накладывают друг другу мороженое. Ники проверяет свою порцию:
– Мне только шоколадное, ореховое и сабайон[18]. Фруктов не надо, то есть они, конечно, вкусные, но я предпочитаю их есть летом.
– А это что? – Алессандро указывает на белое мороженое.
– Кокос. Да, немного кокоса положи мне. – Ники не удерживается и маленькой ложечкой отламывает кусочек кокосового мороженого и кладет в рот: – М-м-м, вкуснотища… знаешь, с шоколадом еще делают такие батончики…
– Да, «Bounty».
– Да-да! Я обожаю их до ужаса…
– Мы занимались его рекламой.
Ники фыркает:
– Ну, ты только о работе и думаешь.
– Да нет, я просто так сказал. Вспомнилось.
– Теперь у тебя не должно быть воспоминаний…
Алессандро думает о вазочке, о бокале, о том, что он вспоминал раньше. Он лукавит:
– Конечно…
Она удовлетворенно улыбается:
– Потому что сейчас – это сейчас. А сейчас есть только мы…
Ники опускает свою ложечку в мороженое Алессандро и пробует его. Потом берет немного шоколадного из своей порции и кладет Алессандро в рот. Не успевает он его закрыть, как Ники зачерпывает еще своего мороженого и пытается засунуть ему в рот. И пачкает ему губы и вокруг. Как «усы» от капучино. Потом Ники медленно – медленно приближается. Теплая, мягкая, желанная. И начинает слизывать эти «усы». Целует, облизывает, покусывает. «Ай!» Она улыбается. И снова целует его, поцелуи с запахом шоколада, крема, кокоса. Свет выключается, шоколад тает, они тоже…
…И вот они в постели, шутливо перекатываются, пачкая мороженым простыни и лаская друг друга… На минуту Алессандро задумывается: «А если вдруг сейчас явятся патрульные? Серра и Карретти? Два моих друга-карабинера? Нет, только не это». На плечах его скользкий крем, а ниже – шоколад и ваниль, какая сладкая бороздочка… И язык Ники, ее смех, ее легкие укусы и поцелуи… Еще и еще… Он теряется в этом, ему то жарко, то холодно от этих прикосновений… И вдруг… Пуфф! Любые проблемы забываются.
Глава сорок пятая