Федерико Моччиа – Прости, но я хочу на тебе жениться (страница 72)
Но в этот самый момент дверь открывается и вылетает Материя, весь в гнилых овощах и яйцах.
– Что они с тобой сделали?
– «Оливье» – вот что они мне приготовили! Закидали всякой дрянью… И если нас поймают, то побьют… Бежим!
У Альдо Ланни больше нет времени узнать телефон потенциальной протеже.
– Черт возьми! – Материя тащит его прочь. – Бежим к машине, давай!
– Где ты припарковался?
– Там, вон там.
Они садятся в седан «Mercedes». Альдо Ланни нажимает на газ, парни во главе с Адриано Меем уже выходит из дверей и бегут за ним:
– Вот они! Давай, давай, давай!
Альдо Ланни прибавляет газ, но один из студентов держит в руке бутылку и бросает ее с таким гневом и силой, что она попадает в заднее стекло и заставляет его разлететься на тысячу кусочков.
– Черт возьми, я купил его два месяца назад! – Альдо Ланни поворачивает налево, не сбавляя скорости.
Теперь они в безопасности. Материя оглядывается. Ребята перестали за ним гнаться.
– Почему они так разозлились? Что ты сказал?
– Ничего я не говорил! Обычный текст… Всякое дерьмо о политиках и мостах с цепями…
– Я говорил тебе, что это надо переписать. Всем надоело!
– Ну нет. Понятия не имею, как они узнали о деньгах на эту благотворительность.
Альдо Ланни качает головой:
– Я и об этом говорил. Ты должен был согласиться на то, что они тебе предложили… Ты перегнул палку.
– Думаю, ты прав… – Материя молчит некоторое время.
Альдо Ланни поглядывает на него, продолжая вести машину. Капелька яичного белка стекает по лбу Ренато Материи. Альдо Ланни улыбается. «Так тебе и надо, – думает он. – Теперь научишься не хвататься за все, что тебе предлагают, и будешь платить мне что-то получше жалких пяти процентов. А ты как думал? Что добьешься успеха в одиночку? Да еще и на телевидении! Это безумие. С Адриано Меем все отлично получилось, парень исполнил в точности то, что я ему сказал, никакого насилия, просто нагнал немного страха. И в итоге Материя возвращается в строй и продолжает работать и наполнять… мои карманы».
– Слушай… – Материя обращается к нему. – Конструктивный «левый», вот что нам нужно, умный человек, который умеет не просто говорить, ходить вокруг да около, а может внушать свои мысли другим. Что скажешь? А? Что скажешь? Хорошая идея, да?
Альдо Ланни смотрит на него и улыбается:
– Отлично… И я тебе помогу. С таким материалом в тебя и в твои слова снова поверят. Но ты должен отказаться от идеи с этими речитативами. Это уже устарело.
– Ты прав. – Материя смотрит на него счастливым взглядом. – Если бы не ты… Что бы я делал?
Альдо Ланни кивает и похлопывает его по левой ноге, единственной части тела, избежавшей атаки Адриано Мея со товарищи.
Медленно, обмениваясь шутками, группа ребят возвращается в класс, музыка звучит, как раньше, словно ничего не произошло, снова кто-то начинает танцевать, кто-то целуется, кто-то смеется, рассказывая смешную историю, какая-то девушка не отрывает взгляда от парня, который ей ужасно нравится, но подойти не хватает смелости.
– Итак, что будем делать? – Гвидо подходит к Ники сзади, в руке пластиковый стаканчик с лимонадом, капелькой водки и листиком мяты, который очень счастлив плавать в такой компании.
– Эй, ты меня до смерти напугал!
– Это ерунда… Нет проблем. Ты смелая.
– В смысле? Зачем ты мне это говоришь?
Гвидо улыбается и потягивает напиток через соломинку, пытаясь создать еще большее напряжение:
– Мм… Вкусный, хочешь?
Ники смотрит на соломинку у него в стакане. Он так думает? Что это за разговоры? Он такой хам. Красивый хам. Надо признать, что это беспокоит ее еще больше.
– Нет, спасибо… Я бы вместо этого хотела знать, что ты имеешь в виду.
– О, ничего… А что, на воре и шапка горит?
– Нет, отнюдь, я просто спокойненько шла своей дорогой. – Она вымученно улыбается. – Это ты внезапно ворвался в мои мысли.
– Уже придумала, какую музыку хочешь?
Ники поднимает бровь и удивленно смотрит на Гвидо.
– Для церемонии, я имел в виду… Я слышал, ты выходишь замуж, да?
Ее сердце начинает колотиться, а потом Ники внезапно краснеет, как если бы она залпом выпила всю эту водку: «Ох, зачем ты спрашиваешь? Я что, дура? Что это? Почему я краснею?» Она не может найти этому объяснение. Внезапный вихрь мыслей, ощущений, буря эмоций, приводящих в смятение.
– Если не брать в расчет, что я только что встретила тебя…
– Точно, это как будто ты пытаешься спрятаться за этим браком.
– Ты шутишь? И почему же?
– Ну, ты знаешь… – Гвидо садится и продолжает потягивать свой лимонад. – Так всегда бывает. Когда есть то, что ты не можешь объяснить, ты отказываешься смотреть правде в глаза и просто убегаешь или прячешься.
– Я не убегаю и не прячусь… И, честно говоря, думаю, что наш разговор слишком абсурдный.
– Разговор? Мы просто болтаем… Я думал, тебе будет приятно рассказать всем, что ты выходишь замуж! Обычно девушки в таких случаях очень счастливы, не так ли? – И он продолжает потягивать свою водку с лимонадом.
– Действительно, так и есть. Но я не собираюсь разговаривать с первым встречным, который появился…
Гвидо удивленно выпускает соломинку изо рта:
– А это кто? Покажи мне его, я надеру ему задницу.
Ники улыбается:
– Это ты.
– Я? Мм… Знаешь, что говорил Джим Моррисон? «Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь, а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение».
– Как мило. Знаешь, а ты похож на шоколадные конфеты «Перуджина». Внутри бумажка с фразочкой на любой случай.
– Да, это правда… Многие девушки говорят мне, что я милый. Сплошной шоколад… Другие, те, кто не попробовал, боятся, держатся на расстоянии.
– Слушай, я не боюсь.
– Я говорил не о тебе.
Ники смотрит на него с подозрением, прищурив глаза.
Гвидо замечает и догадывается:
– Ох-ох-ох… Она разозлилась.
Ники делает длинный, длинный вздох.
Гвидо смеется:
– И сильно. Хорошо… – Он делает последний глоток и спрыгивает на пол. – Слушай, я думаю, мы неправильно начали: каждый раз когда мы видим друг друга, то в итоге ссоримся, между нами что-то не так.
– Да, и это – ты.
– Вот видишь, ты злишься. Почему бы нам не пойти поужинать как-нибудь вечером и не поговорить об этом? Ты ведь еще не замужем?
– Какое это имеет отношение? Я смогу пойти погулять и когда выйду замуж.