Федерико Моччиа – Прости, но я хочу на тебе жениться (страница 38)

Девушка за стойкой смотрит на две маленькие сумки:

– Это все?

– Да.

На ее лице отражается растерянность, но затем она пожимает плечами – в конце концов, она чего только не повидала, а тут просто маленькая странность.

– Вот ваши билеты. Места 3А и 3В. Хорошего полета.

Глава тридцать восьмая

Какой сегодня день? Она снова и снова рассматривает свое отражение в зеркале. Рассеянно ищет подсказку, может, что-то на лице, но ничего не видит. Никакого сигнала. К лучшему. По крайней мере, на этот раз мне не придется использовать консилер. Какая удача. Зато не буду спешить, как говорится. Да, небольшой стресс, это меня выбило из колеи. Но ни одного прыща! На этот раз. Она смотрит на себя в зеркало, чтобы окончательно во всем убедиться. Ничего. Ее обычное солнечное и безмятежное лицо, окруженное светлыми блестящими волосами. Ну и ладно. Она идет в свою комнату и одевается. Вибрирует мобильник. Сообщение. Дилетта берет телефон и читает: «Я приду сегодня вечером в восемь, фильм начнется в восемь сорок! Киношный поцелуй тебе!» Что за дурак.

Иногда он ведет себя как ребенок. Дилетта улыбается и обувает блестящие красные балетки. Затем берет сумку с полки, надевает светло-серое пальто. Проходит по коридору, но потом внезапно останавливается. Оборачивается и идет в ван-ную. Роется в шкафу. Вот нужная упаковка. Она достает два пакетика и кладет их во внутренний карман сумки. Столько раз они были мне нужны, может быть, и сегодня вечером пригодятся. Никогда не знаешь наверняка.

Дилетта закрывает дверь, возвращается в коридор, берет ключи:

– Пока, мама, я скоро вернусь.

Из кухни доносится приглушенный телевизором голос.

– Идешь гулять с Филиппо?

– Да! Он ждет внизу, я не стала гонять его на пятый этаж, лифт все еще сломан!

– Хорошо, передай ему привет и не задерживайся.

Тебе показалось. Это абсурд. Я просто сказала ей, что вернусь рано, и она сказала мне не задерживаться. Это как когда говорят: «Будь осторожен». Как будто никто не знает, что нужно быть осторожным и не вести себя безответственно. Потому что у всего бывают последствия. И вдруг после этих слов, как по заказу, у нее начинает болеть живот. Последствия. Будь осторожна. На глаза наворачиваются слезы. Новый приступ боли. Но это не тот привычный сигнал, которого она ждал. Не из нижней части живота. Это что-то другое. По всему телу. Будто удар. Этакая казнь на электрическом стуле. Дилетта останавливается на лестнице. Начинает неистово считать, загибая пальцы на обеих руках. Как ребенок в начальной школе, изучающий сложение. Вернее, вычитание. И когда дело доходит до результата, она широко распахивает глаза. Нет, невозможно. Пересчитывает снова, на этот раз медленнее. Бесполезно. Результат тот же. Пробует в третий раз. Но на ум приходит правило: «От перемены мест слагаемых сумма не меняется». Черт. И вдруг она вспоминает. Не хоте-лось бы об этом думать. Но она уже подумала. И вспомнила. И да, черт побери, это может быть правдой. У нее все всегда начиналось вовремя, как швейцарские часы, сколько она себя помнит. А сейчас нет. Это невозможно. Дилетта быстро, как детектив, уже собравший все улики и теперь собирающийся раскрыть тайну, которая позволит завершить расследование, осознает одну важную вещь. Если семь лет подряд в «эти дни» у нее на лице всегда вскакивали прыщи, тому есть причина. И уж слишком подозрительным выглядит один конкретный вечер. После похода в бар, когда Филиппо, прежде чем отвезти ее домой, устроил ей экскурсию на машине, чтобы показать древнюю арку на Аппиевой дороге, которую случайно обнаружил, она ему очень понравилась. И вот, припарковавшись там, в темноте, они болтали и шутили, как обычно, а потом начали ласкать друг друга. Все больше и больше теряясь в музыке, льющейся из радиоприемника. Двери заблокированы, они в незнакомом месте и всегда были осторожны, осторожны во всем, что делали. Но на этот раз их охватило безрассудство, мятежная и неожиданная страсть. И они поддались ей, захваченные любовью и желанием. А потом Филиппо внезапно понял, что не взял презервативы. И, расстроенный, рухнул на Дилетту. А она мягко сказала ему, что, наверное, лучше остановиться. И он согласился. Но потом они оба потеряли контроль и продолжили. Поцелуи, ласки, объятия, желание, страсть. Глядя друг другу в глаза. А в окне видны звезды, ночной пейзаж. И они так близко друг к другу, слились воедино. И долгое объятие после. Они смотрят друг другу в глаза, немного взволнованно смеются, и Филиппо говорит: «Я был осторожен, ты видела, любимая?» – «Нет, я не видела, любимый, потому что позволила себе забыться, заблудиться вместе с то-бой, в тебе. Я верю себе». И Филиппо тоже доверял себе. А сей-час? Что изменилось? Дилетта отчаянно ищет свой мобильный в сумочке. И находит две прокладки, которые взяла из шкафчика в ванной с надеждой, что они сегодня пригодятся. Она смотрит на прокладки и кладет их обратно в сумочку. Хватает мобильник. Пишет эсэмэску: «Любимый, не жди, я встречусь с тобой в кино…» Но потом думает: «Что я делаю? Поздно. Филиппо же уже тут». И удаляет сообщение. Нет, сегодня вечером фильм. Они давно собирались посмотреть его. «Сердечный вопрос» Франчески Аркибуджи. «Я не хочу думать об этом сегодня вечером. Да и, может быть, я ошиблась. Завтра. Я подумаю об этом завтра. И, может быть, пойду в аптеку. Может быть». Дилетта кладет сотовый телефон обратно в сумку и спускается по лестнице, ощущая внутри себя что-то новое и едва уловимое.

Глава тридцать девятая

Самолет скоро взлетит. Ники и Алекс отдают билеты девушке, ждущей пассажиров у выхода на посадку:

– Пожалуйста.

Она берет билеты, вставляет в аппарат, который быстро считывает штрихкоды и выплевывает билеты обратно. Девушка возвращает билеты пассажирам.

– Как хорошо, не могу поверить… Я немного боюсь, – говорит Ники Алексу, сжимая его руку.

– Чего?

– Высоты… И ожидания… Как долго длится полет?

– Ну… Около девяти часов…

– Не оставляй меня одну…

– Ха. И куда же я, по-твоему, уйду? Мы в самолете!

– Да-да, я знаю… А знаешь, есть такой фильм…

– О чем?

– О людях, пропавших без вести из самолета. Тот, с Джоди Фостер, она потеряла свою восьмилетнюю дочь, но никто не хотел ей верить… Во всяком случае, я имела в виду… Никогда не оставляй меня одну. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом, мне тогда гораздо спокойнее.

Алекс все больше убеждается в том, что сделал правильный выбор. Он крепко сжимает ее руку:

– Конечно, дорогая…

Уже в самолете Ники и Алекс показывают билеты стюардессе и стюарду.

– Пожалуйста, ваши места во втором ряду.

– Спасибо.

Они проходят первый ряд кресел и смотрят вверх, на багажную полку, ищут свои места.

– Вот 3А и 3В…

Ники с удивлением смотрит на Алекса:

– Но мы же сидим в первом классе!

– Конечно, дорогая.

Ники подходит к своему месту и видит на кресле пластиковый пакет с маской для сна, подушкой и одеялом. Открывает его:

– Такое мягкое! – Ники сидит на своем месте и трогает одеяло: – Очень круто… Можно и ноги вытянуть…

– Да… Мы можем спать… Или не спать, милая… – Алекс улыбается ей.

– Но нас же увидят! Ты же не собираешься отвезти меня в Нью-Йорк, чтобы заняться тем, чем мы можем спокойно заниматься каждый день в спальне, правда, любимый?!

Алекс смеется.

– Ты ужасный человек…

И как он хочет сказать ей правду. Но вместо этого садится на свое место рядом с иллюминатором. Вскоре к ним подходит стюардесса:

– Добрый вечер, добро пожаловать на борт… Могу я предложить вам шампанское?

– Почему бы и нет… – Ники пожимает плечами. – Конечно, мне же не нужно учиться…

Они берут два стаканчика и чокаются ими, радостно глядя друг другу в глаза, иначе тост не засчитывается.

– Загадай желание.

Ники закрывает глаза:

– Готово.

Алекс улыбается. Смотрит на нее:

– И мое…

Оба замолкают, думая, совпало ли то, что они загадали. Алексу придется подождать, пока они доберутся до Нью-Йорка, чтобы выяснить это. Или можно просто рассказать ей все. В этот момент у Ники звонит телефон. Она смотрит на экран. Затем улыбается, извиняясь перед Алексом:

– Э-э… моя мама… – Она отвечает: – Да? Привет, мама…

– Ники! Тебя давно нет… Где ты?

– Но, мама, я уже сказала тебе… Я уезжаю, вернусь через три дня…

Алекс качает головой и выставляет перед ней четыре пальца.

– Четыре! – Ники быстро машет рукой, словно говоря: ладно, это не важно, не важно, она все равно разволнуется.

Симона фыркает в трубку:

– Ладно… Игра хороша, когда она длится недолго…

– Мама, ты меня слушаешь? Это правда!

Симона решает поддержать игру, думая, что дочь шутит:

– А как же ты говоришь по телефону, если ты в самолете?

– Потому что мы еще не взлетели…