Федерико Моччиа – Прости, но я хочу на тебе жениться (страница 138)
– Пожалуйста, скажи мне, что это неправда, скажи, что все не так, скажи, что это сон или скорее кошмар, что мне все приснилось. Пожалуйста, скажи мне!
Симона качает головой:
– Не хочу врать…
Они оставляют на балконе сигарету и травяной чай и бегут в гостиную встречать Ники.
Глава сто сорок вторая
– Вот там, там…
Раффаэлла указывает на маленькую дверь. Алекс быстро паркует машину прямо перед ней и выключает двигатель. Он выпил меньше, чем она. Значительно меньше.
Раффаэлла откидывается на сиденье, достает из сумочки ключи от квартиры. Затем, все еще восхитительно, но немного хмельно, она улыбается Алексу:
– Можно тебя пригласить?
Алекс молчит, а в голове у него кружится тысяча мыслей. Положительных, отрицательных, противоречивых, равнодушных, похотливых, нетерпеливых, правильных. «Вы работаете вместе. Тебе все равно. Она ищет любовь, Алекс. Посмотри на ее ноги, посмотри на ее тело, она прекрасна, Алекс, никто не скажет, что это не так, никто!» Он чувствует легкий аромат ее парфюма, видит глубокие глаза и платье, немного сбившееся на бок, обнажающее часть ноги. Желание становится сильнее.
Раффаэлла, кажется, читает его мысли или, по крайней мере, большую их часть:
– Я не пила, Алекс… – Как будто это единственная реальная проблема. Затем она улыбается: – Или недостаточно выпила…
Алекс думает о ее словах: «„Или недостаточно выпила…“ Что это значит? Недостаточно, чтобы сделать это? Или недостаточно, чтобы сделать, не осознавая, что делаешь? Мол, знаешь, если я решу это сделать, то только потому, что захотела, а не потому, что была пьяна. Короче говоря, что означает эта фраза?»
Алекс уже готов захлебнуться в этих вопросах, но Раффаэлла снова приходит ему на помощь:
– Слушай… У меня для тебя сюрприз. – Еще одна минута молчания. Она улыбается. – А потом ты уйдешь.
Ничего страшного, по крайней мере, ничего особо страшного. Затем снова эта улыбка. Алекс, не говоря ни слова, выходит из машины.
Глава сто сорок третья
Дверь в гостиную открывается, входит Ники, и на нее сразу же набрасывается Роберто:
– Ты могла бы сказать нам! Могла хотя бы объяснить, что причина всего безобразия, которое ты затеяла, в этом!
– Папа, что ты говоришь?
– Я говорю, что ты с кем-то встречаешься!
– Я… с другим? Слушай, ты ошибаешься.
– Да неужели? Тогда еще хуже. Ты не встречаешься с другим, но целуешься с ним! Алекс знает? Скажи мне, он знает?
– Слушай, папа, не надо меня допрашивать среди ночи. – Ники бежит по коридору.
Роберто сразу за ней:
– Ах да, я, по-твоему, дурак, который ходит по домам и дает другим людям обещания… Говорит, что моя дочь выходит замуж, а потом, через несколько месяцев, я вижу, как она целуется с кем-то другим перед домом!
– Папа! – Ники кричит как сумасшедшая, как будто не хочет слышать, не хочет принимать правду, которую отец бросает ей в лицо. Эту правда. И она закрывается в ванной.
Роберто начинает стучать в дверь кулаками:
– Я хочу знать, ты понимаешь? Открой дверь! Открой дверь!
– Нет! Не открою!
– Я сказал, открой!
– Нет!
Симона останавливает руку Роберто, медленно выводит его на балкон:
– Вот, сядь здесь, спокойно, хорошо, вот так…
Роберто садится в кресло:
– Я не позволю этой девчонке смеяться надо мной…
– Роберто, эта девчонка – твоя дочь, и сейчас мы ей нужны… Вот. – Симона раскуривает сигарету и передает ему: – Сегодня можешь выкурить еще одну, хорошо? Но не волнуйся… Сейчас я поговорю с ней…
Роберто затягивается сигаретой:
– Да, но скажи ей…
– Тс… Хорошо… Я скажу ей то, что ты собирался сказать. Хорошо? Успокойся.
Роберто глубоко вздыхает, еще одна затяжка, кажется, он успокоился.
Вскоре после этого Симона оказывается перед закрытой дверью ванной:
– Ники, открой, это я.
Тишина.
– Давай, милая, открой. Я хочу поговорить с тобой, я одна.
По-прежнему тишина, затем щелчок замка. Симона улыбается и проскальзывает в ванную.
Глава сто сорок четвертая
– Очень красивый дом.
Раффаэлла кладет куртку на диван:
– Тебе нравится? Было в удовольствие его украшать. Я много всего привезла из Лондона, из Амстердама… Из всех городов, где работала. Хочешь чего-нибудь выпить? У меня есть очень хороший ром, винтажный «John Bally Agricole». Очень нежный и крепкий…
Она еще и в спиртном разбирается. Невероятно, удивительная женщина.
– Да, спасибо.
Раффаэлла быстро идет на кухню:
– Со льдом или без? Обычно я кладу два кубика.
– Мне один… – Алекс остается в гостиной заглядывает в книжный шкаф.
Несколько интересных книг: «Навстречу дикой природе», ставшая основой для фильма «В диких условиях», все книги Кинселлы, «Гнездо жаворонка», «Бегущий за ветром», несколько монографий режиссеров и актеров, фотоальбомы Уокера Эванса, Стивена Шора, Уильяма Эгглстона, Роберта Франка. Несколько сувенирчиков из путешествий, фотографии в модных рамках. Алекс берет одну. На ней Раффаэлла, часть волос собрана в пучок, часть – ниспадает на плечи, длинное платье с головокружительным разрезом. На другой она стоит возле белого рояля, в черном платье, на шее нитка белого жемчуга. Алекс ставит фото на место, берет другое, где она в костюме. У нее невероятное телосложение. Костюм смотрится так хорошо еще и потому, что он в обтяжку.
– Я была в Сен-Барт на Карибах, прекрасное место, там делают очень хороший ром… – Раффаэлла протягивает ему стакан, затем идет к стереосистеме и ставит компакт-диск. Звучит музыка – теплый, чувственный лаундж. – Тебе нравится?
– Ром или музыка?
– Всё…
– Да… Ром очень хороший. – Алекс делает еще один глоток. – И музыка нам подходит.
Раффаэлла садится рядом с ним:
– Это Nick the Nightly. Мне кажется, это невероятно чувственная музыка… Ее нельзя тратить впустую.
Алекс делает еще один глоток:
– Что ты имеешь в виду?
– Ты смотрел фильм «Вики Кристина Барселона»?