Федерико Аксат – Последний шанс (страница 46)

Это была картина, достойная кисти сюрреалиста. Три пациента, глядя мимо Макмануса, с невозмутимым видом сидели на скамейке посреди баскетбольной площадки со сложенными на коленях руками.

– Я вас спрашиваю!

Майк примирительно поднял руку. Ладно-ладно, я вам все объясню. Он указал на дерево и печально покачал головой.

– Под деревом неудобно, – сокрушенно проговорил он. – Как ветер подует, так с него капает… Противно! Правда, ребята?

– Глупости, Доусон! – ответил охранник. – Я за вами наблюдал. Вы там даже не присели.

Майк улыбнулся и кивнул. Эх, попался! Он еще раз поднял руку, немного подумал, наклонился вперед и, прикрывая рот рукой, с заговорщическим видом обратился к охраннику:

– Эти двое малость не в себе… – Он покрутил пальцем у виска. – Не знаю, что им в башку втемяшилось.

– Черт возьми, Доусон! Нельзя таскать туда-сюда казенное имущество! Верните скамейку на место, и дело с концом.

– Слушай, Майерс, скамейка уже здесь, – сказал Майк, в голосе которого добродушие сменилось угрозой. – И мы на ней немного посидим. Ты же знаешь, с кем имеешь дело…

Охранник помотал головой. Наконец вмешался Макманус.

– Черт возьми, я ухожу, – раздраженно сказал он.

Майерс вздохнул:

– Чтобы это было в последний раз, Доусон. Я тебя знаю: выкинешь очередной номер, и все остальные за тобой! Делать мне больше нечего, только следить, как психи инвентарь с места на место перетаскивают!

– Понял, шеф. А теперь извини, но мы хотим понежиться под этим ослепительным солнцем. Ребята, крем для загара, надеюсь, захватили?

Охранник сдался и ушел. Майк оставил насмешливый тон и обернулся к Теду:

– Надеюсь, все это не зря, дружище.

В нескольких сантиметрах от его ног проходила линия, делящая площадку на две половины.

Граница между реальным миром и миром безумия, как говорил Майк.

– Что мы здесь делаем, Майк?

– Ты ведь хотел его увидеть, нет?

Подкидыш, очевидно, знал, о чем речь, потому что весь содрогнулся и заерзал, толкая товарищей.

– Сиди смирно, Подкидыш.

– Я хочу его увидеть, – сказал Тед, – но…

– Вот граница. – Майк указал на белую линию, едва проступающую из-под лужи. – У нас больше шансов увидеть его, когда мы у самой линии… Черт, книгу забыл!

Тед замер, не в силах произнести ни слова. На секунду у него как будто спала с глаз пелена: он увидел настоящего Майка – не грозу местных обитателей, не рассудительного книгочея, не создателя замысловатых теорий, а психически больного человека, почетного гражданина клиники «Лавендер Мемориэл». Тед оглянулся кругом и понял, насколько все это выглядит смешно и дико.

– Ты должен верить, – вдруг сказал Подкидыш. Тед впервые слышал его голос.

– Молчи, Подкидыш, – оборвал его Майк.

Так что? Неужели Майк думает, что они так запросто увидят опоссума? Глупо, но Тед вдруг поймал себя на том, что внимательно изучает противоположный край площадки, за которым начиналась роща со скамеечками для гуляющих, высматривая отвратительного зверька. Но никого не увидел.

– Майк, извини, – снова заговорил он, – но мы бывали здесь много раз, в том числе около самой линии, но я никогда никого не видел. Почему ты вообразил, что на этот раз будет по-другому?

– Потому что с нами вот этот великан, – сказал Майк, похлопывая по спине Подкидыша. – Я что, не говорил тебе, что он видит их постоянно? Подкидыш – как громадный фонарь, разве что притягивает не насекомых. Правда, Подкидыш?

– Я их д… д… давно не видел.

Майк натужно рассмеялся.

– Вранье! Громадное, как твоя задница. Но все равно: мы трое их видели… Чем нас больше, тем лучше. – Майк бросил на Теда горящий взгляд. – Слушай, ты хочешь его увидеть или нет? Ведь я ради тебя все это затеял.

Тед кивнул:

– Ты прав, извини.

В конце концов, что он теряет? Если есть надежда узнать истину, посидев с двумя психами на скамейке, почему не попробовать?

– Я готов, – уверенно заявил Тед. – Давай, Подкидыш, мобилизуй все свои таланты Аквамена и выйди с ними на связь. Прикажи им явиться…

– Это не так работает, – тонким голоском пропищал Подкидыш.

Как это работает, никто не спросил.

Они молча ждали. Из окон корпуса сцена казалась, наверное, еще более нелепой. Три человека, сидящие спиной к зданию посреди баскетбольной площадки. Вуди Аллен был бы счастлив сфотографировать их для афиши своего нового фильма: «Трое на лавке, не считая опоссума», скоро на экранах.

Через двадцать минут они все еще сидели в той же позиции, не сказав за это время ни слова. Вдруг Тед улыбнулся. Опоссума он не увидел, зато вспомнил, как иногда играл с дочками в молчанку. Инициатором почти всегда выступала Надин, которой надоедала болтовня сестры, а лучшего способа заставить ее помолчать хоть немного не существовало. Тед гадал, кто из их троицы заговорит первым. Точно не Подкидыш: тот, похоже, всю жизнь только и делал, что играл с миром в молчанку. Доусон, похоже, грезил наяву о чем-то непонятном. И только Тед не мог абстрагироваться от того, что они делают. От глупостей, которыми они занимаются. Становилось холодно, даже в пальто. Устраиваясь поудобнее на скамейке, он почувствовал в кармане брюк тяжесть подковы. Вот оно что! Опоссум и близко не покажется, пока с ним подкова. Он вскочил, вынул подкову из кармана и показал товарищам. Не было произнесено ни слова, но, кажется, все всё поняли. Тед размахнулся было, чтобы забросить подкову подальше, но вовремя себя одернул: не хватало еще, чтобы вернулись Макманус с охранником и начали возмущаться, поэтому он подошел к краю площадки и положил подкову там.

– Накрой ее, – услышал он за спиной голос Подкидыша.

– Чем я ее, к чертям, накрою? – удивился Тед.

– Своим пальто, – вмешался Майк. – Накрой. Тед вздохнул. Гениально. Простуда ему обеспечена.

Но он не мог не признать, что и ему самому по какой-то безумной причине это казалось наиболее разумным решением. Он оглядел окна корпуса, убедился, что на них никто не смотрит, и быстрым шагом, потирая руки, вернулся к скамейке.

– Подвинься, Подкидыш, пусти меня в середину. Гигант повиновался без возражений.

– Они идут, – сказал он почти сразу. В тоне его не было ни капли сомнения.

Тед напряг зрение, но не увидел ничего необычного. Но он явственно почувствовал, что что-то переменилось. И тут он заметил в одной из луж за разделительной линией движущееся отражение, от которого уже не мог оторвать глаз. Отражение чего-то красного.

– Красный – мой любимый цвет, – донесся из пустоты голос Подкидыша. Сейчас он звучал не просто уверенно, но и гораздо ниже, чем обычно.

– Что? – переспросил Тед.

Подкидыш не ответил.

Отражение возникло снова. Стройная фигура Холли в красном бикини задрожала под порывом ветра и исчезла. Но она там была, Тед знал это точно. Он поднял голову и буквально окаменел.

В углу площадки стоял замок с диснеевскими принцессами. Это было не отражение, не прозрачное видение. Замок стоял там. Тед указал на него пальцем.

– Мы видим, – отозвался Майк.

– Это замок моих дочек. – Голос Теда дрогнул.

Он встал и один пошел к замку, но на полпути остановился и обернулся. В глазах Майка читалась тревога. Подкидыш съежился, будто стараясь стать меньше ростом, и втянул голову в плечи. Казалось, оба сидят в кабинке крутых и самых опасных на свете американских горок, но, несмотря на это, Тед испытывал почти непреодолимое желание вернуться к ним, на надежную скамейку.

На крыльце корпуса появился Макманус. Со своего места санитар не мог не заметить замка. Тед снова двинулся вперед.

Замок стоял на границе между площадкой и рощей. Приблизившись, Тед присел на корточки и через боковое окно заглянул внутрь. Он не только не собирался входить в замок – он не хотел даже прикасаться к его стенам. Тед ожидал, что внутри увидит опоссума, но нет. Замок был пуст. Тед отпрянул от окна, почесывая затылок. Со стены на него смотрели Белоснежка, Золушка, Ариэль и Покахонтас. Ну, что будешь делать дальше? Он обошел замок. На переднем фасаде была нарисована Эсмеральда, рядом с ней – Спящая Красавица, Тед забыл, как ее звали. Но тут его прямо обожгло воспоминанием: они с Синди ходят вокруг этого замка в магазине игрушек «Тойсрус» и дочка рассказывает ему историю каждой принцессы.

Аврора!

Голос Синди принес ему ответ. Спящую Красавицу звали Аврора. Мороз пробежал у него по коже. Это было первое из воспоминаний, украденных Уэнделлом. Тед пошел вокруг замка дальше.

– Это – Красавица, Белль… – говорила Синди.

– Из «Красавицы и чудовища», – догадался Тед.

– Ну да! А это – Покахонтас, а это – Мулан.

На задней стене не было принцесс, только фанера, раскрашенная под кирпичную стену. Тед отступил на несколько шагов, чтобы охватить взглядом весь замок, но правой ногой наступил на что-то твердое. Опоссум! Он подпрыгнул и замер. Но это был не опоссум, а мясницкий нож.

– Он не в «Лавендере», папа. Он такой же, как замок.