Фая Райт – Санмонс. Горизонт Событий. Книга 2 (страница 16)

— Я найду их и отведу в безопасное место!

Шэдо приподнял бровь и чуть наклонил голову, посмотрев на меня так, словно я тронулась умом. Вслух он этого не сказал, только холодно заметил:

— Не думаю, что в этом городе или даже в этом мире где-то существует «безопасное место».

Я была даже благодарна за его тактичность, что не стал издеваться, смеяться, не назвал идиоткой. Потому, воодушевлённая надеждой и своим планом, поспешила уточнить:

— Есть. Дворец Любви. Голод показал мне его, он сказал, что Война туда войти не сможет… Но… — я умолкла под пристальным взором Шэдо, прикусила губу, неуверенно отвернувшись. Если бы было так просто. — Портал, что ведёт туда, находится в доме Голода.

Санмонс вскинул брови в мимолётном удивлении, нахмурился, поджал губы.

— Даже если принять великодушие Голода за чистую монету, вам придётся сперва выбраться отсюда, пройти по всему городу и добраться до дома. Ты уверена, что готова рисковать… ради них?

Последние слова он произнёс тише, словно специально сделав на них акцент. Моё упрямство и врождённый альтруизм уже рвались действовать, подталкивали выпалить что-то вроде: Конечно! Иначе и быть не может!

Но всё же я засомневалась. Трудно признать, но я уже давно не та, какой была во время «Восстания Бастарда», когда Шэдо освободился из темницы и бросил вызов Элиссио. Тогда мне чудилось, что необходимо быть на стороне добра, помогать ближним, рисковать ради остальных, и тогда меня заметят и полюбят, мной будут восторгаться, воспевать, ради меня тоже охотно пожертвуют собой. Ведь все любят героев… особенно, когда те мертвы. Но я не только выжила, но ещё и избавила мир от «монстра», каким его все считали. Вот только отплатили мне презрением и отчуждением, а не любовью и восхищением.

А сейчас я вновь будто бы цеплялась за спасательный круг, ища признание, но не замечая тонких свистящих струек воздуха, рвущихся из дыр. Хотела им помочь, потому что держалась за них… как за ускользающие из рук осколки привычного. Боялась окончательно лишиться связи с нашим миром, утратить опору, остаться одна. Хоть и не в первый раз судьба вырывала меня из зоны комфорта, швыряя во враждебную новую реальность.

— Я ведь… их Наместница, — пожала плечами, попытавшись отшутиться, поникла, вновь ощутив себя одинокой, покинутой… Я тревожилась за друзей, но и очень боялась быть убитой или того хуже. Но ещё больше боялась остаться совсем одна…

Но тут же осеклась, уловив тонкое напоминание в слабом движении губ Шэдо, созвучное с моими собственными мыслями:

«Не их… а Светлых. За Тёмных я не отвечаю».

— Тогда это они должны защищать тебя, — невозмутимо сказал он, и я в порыве упрямства поспешила возразить, добавить, окончательно оправдаться, но больше перед самой собой, чем перед ним:

— Что плохого в стремлении к свободе?! Быть игрушкой в ваших с Войной играх разве лучше?

Шэдо усмехнулся уголком рта, но глаза оставались серьёзными и ледяными.

— Твои цели идут вразрез с возможностью выжить.

Жестокая правда. Он всегда рубил с плеча, не заботясь о чьих-то чувствах, и не изменял себе. Я развернулась к Санмонсу лицом, губы задрожали, но всё же прошипела:

— Тогда уж лучше умереть свободной!

Он скривил уголок рта, задумавшись. Не ответил, лишь едва заметно и нехотя кивнул, устремив взгляд куда-то в сторону. Я ощутила за спиной потерянные крылья, смакуя свою маленькую победу. Шэдо не смог отрицать того, что и сам бы охотно выбрал. Он никогда и никому добровольно бы не сдался.

Охваченная сомнениями и размышлениями, я не сразу заметила приближающегося к нам Войну. Шэдо напрягся, выпрямился, лицо его вновь сковала непробиваемая и нечитаемая каменная маска.

— Пытался украсть мою рабыню, Санмонс? — с хитрым прищуром поддел Всадник, окинув меня пренебрежительным взором. — А ты ослушалась, за что будешь наказана.

Я невольно сглотнула, прожигая этого ублюдка своей ненавистью, но его это только подпитывало. Он дёрнул меня за поводок так, что не удержалась на шпильках и упала ему под ноги. Прикусила щёку до крови, но не пискнула, постаралась мысленно отгородиться от реальности, лишь бы Шэдо не видел меня такой сломленной… Война ведь специально мучил, чтобы поизводить его, а я была бессильна противостоять.

— Я приказывал принести вина, — напомнил Всадник, сильно потянув за волосы на макушке, но я и в этот раз удержала жалобный скулёж за зубами.

— Вряд ли ты стал бы пить помои, — ровный безжизненный голос Шэдо отвлёк Войну на себя. Санмонс кивнул в сторону «хуёвого» фонтана, где от пирамиды бокалов, кем-то опрокинутой, остались лишь мелкие осколки, а вино из каменной головки лилось прямо на пол или сразу в рот тем, кто никак не мог напиться. Несколько из таких лежали тут же в луже, промокшие насквозь, а то и утонувшие.

— К тому же плохо следишь за единственным рычагом. Что бы стал делать, если бы с ней что-то случилось, м? — теперь уже Шэдо откровенно издевался, насмешливо ухмыляясь в лицо Всаднику. Война только закатил глаза, отпихнув меня так, что упала на бедро, но тут же сгруппировалась и отползла к перилам.

— Как будто ты сам позволил бы ей пострадать, — хмыкнул он, что Санмонс немедленно парировал:

— Кто знает… То, на что ты сделал все ставки, весьма переменчиво.

Холодная липкая жуть окутала мою кожу колючим одеялом. Меня испугал его голос, и та тёмная безжалостная решимость, пропитавшая каждую букву. О чём он говорит? Он ведь блефует… блефует? Война рассмеялся, как дикий зверь. Надрывно, злобно, но в этом смехе слышалась странная давняя трагедия. Он ринулся ко мне, подхватил и буквально швырнул в руки Шэдо. Тот машинально поймал, даже не глядя на меня, продолжая сражаться в немом поединке со Всадником.

— Если тебе надоел шантаж, тогда просто убей её, — повёл бровью Война. — Убей её, и закончим этот цирк. Мы оба знаем, что глобально толку от неё никакого.

Я задрожала, боязливо подняв голову, чтобы убедиться, но лицо Шэдо оставалось хладнокровно бесчувственным, как и всё тело. Мои трясущиеся пальцы цеплялись за его плечи, ноги отказывались держать. Я знала, что Шэдо способен… не сомневалась… Единственное, что могло его остановить — моя значимость в планах. Но Война, похоже, владел куда большей информацией, чем была доступна мне.

— Чего ждёшь? — с усмешкой бросил Всадник. — Убей. И обеспечишь себе свободу. Или же признай, наконец, что попросту любишь её!

Моё сердце пропустило удар. Губы задрожали. Я подняла на Санмонса недоверчивый взгляд, не веря, что подобное возможно, но отчаянно ища подтверждение, хотя бы намёк.

«Не может он любить меня! Я его уничтожила! Такое не прощают!»

Шэдо застыл, но быстро опомнился, вздрогнул, словно слова Всадника пробили ему грудь, сухим жестом отстранил меня от себя, крепко сжав зубы. На меня он не взглянул, кипел от злости, а Война только ухмылялся.

— Когда-нибудь сам запутаешься в своих интригах. Твоя ошибка в том, что считаешь себя умнее других. Но это не так.

Шэдо проигнорировал, отвернулся, но меня поразило то, насколько он задет.

Война больше его не трогал, он подошёл к балкону, сделал кому-то знак, и вокруг раздался скрежет, как будто скрипели натянутые невидимые тросы, опускающие плоскую квадратную платформу с натянутыми по периметру светящимися канатами. Своеобразный ринг.

Всадник прокричал так, что его услышали все, запертые внутри статуи.

— Турнир начнётся прямо сейчас! Вы будете биться друг с другом, и пусть победит сильнейший!

Платформа ползла всё ниже и ниже, пока не зависла в воздухе на уровне второго этажа. На ней сидел Голод с огромными песочными часами.

— Выиграет тот, кто останется на ногах на момент падения последней песчинки! — Война раскинул руки, и его мощный командный голос сотряс стены статуи. — Да начнётся бой!

Оргия и обжорство на нижнем ярусе продолжались. Тем, чьими слабостями являлись похоть и чревоугодие, не было дела до бойни. Но остальные немного успокоились, потянулись на второй этаж, наполняя пространство вдоль балкона, вокруг ринга, жаждая зрелищ.

Те, кто записался ранее, неохотно выстраивались в очередь, мрачно и настороженно поглядывая на трёх Тёмных Наместников, гадая, станут ли те участвовать, а заодно и рассчитывая свои шансы против них.

Участников распределяли пьёны. Они же прикатили барный столик с бокалами и бутылкой вина для Войны, пока тот разминался, словно тоже готовился сражаться.

Меня пронзило нехорошее предчувствие, я вновь поискала в толпе Огнеяра, нисколько не сомневаясь, что тот ввяжется в эту сомнительную авантюру. Всё не может быть так просто… подвох буквально витал в душном спёртом воздухе. Чума стояла рядом с Мирэниелис, которая заняла очередь одной из первых. Они что-то оживлённо обсуждали, поглядывая на Войну. Мне казалось, что для Воительницы показать себя перед Всадником — дело чести и удовлетворение азарта, а не необходимость выиграть заветный приз.

Сняв пиджак и подвернув до локтей рукава рубашки, Война окликнул меня, кивнув в сторону столика.

— Налей мне выпить.

Мне не оставалось ничего, кроме послушаться. Я встала и поплелась, нащупав заветную ампулу. Пьёны ушли, оставив нас втроём. Идеальная возможность. Шэдо со мной согласился, проводив мимолётным, но напряжённым и многозначительным взглядом.

— Не желаешь выместить свою злость на мне? — обратился к нему Война, крутя головой и разминая шею. — Дружеский поединок, не больше. Обещаю не калечить.