Фаусто Грин – Книжные черви. Том 3 (страница 46)

– Павел Петрович, в ваше время мальчишки в возрасте Маши уже вовсю воевали. А в моё они сбегали на фронт, потому что считали, что так правильно. Что важно защищать то, что тебе дорого. И защищать своих друзей – правильно. И сражаться вместе с ними – тоже. Ей не нужно «за Родину, за Сталина». За что, Маша? – спросил Тёркин, появившийся в дверях гостиной.

– За тех, кто принял меня такой, какая я есть, – твёрдо ответила девушка.

Тёркин внимательно посмотрел на Мэл. Он понимал эту мотивацию. И Василий кивнул.

– «И выдайте этому человеку щит», – процитировал Солдат и добавил: – Женя, если ты обучил Мэл стрельбе, там найдётся кое-что полегче, чем твои пушки. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Да, и пусть артефакт побудет у девочки. – После этой фразы Василия Маше передали ожерелье.

– Конечно, не дойдёт, – буркнул Кирсанов. – Женщин, собак и детей давайте возьму под присмотр я.

– Дедушка, смотрите, как бы вас самого не понадобилось защищать, – улыбнулся Чацкий.

Пока все спорили, Маша быстро написала в блокноте: «Несколько смелых героев отправлялись в подземелье, чтобы победить…»

Глава 41

В полночь две машины остановились возле Политехнического музея. На улице тихо падал снег и редкие автомобили мчались куда-то по ночной Москве. Александр Чацкий, который «потерялся» в музее днём, получил условный сигнал и прибыл к посту охраны. После недолгого разговора загипнотизированный охранник покинул здание, не забыв отключить камеры и впустить снаружи несколько посетителей.

Как только герои вошли в здание музея, они тут же почувствовали себя максимально неуютно. В воздухе словно висело предчувствие чего-то нехорошего. Они спустились в подвал, где начинался хозяйственный блок. Возле одной из зашпаклёванных стен у Чичикова на запястье проступили светящиеся письмена. Мужчина вскинул руки, и из бетонной конструкции выплыл дух, имевший облик средних лет мужчины, тело которого было сплошь покрыто язвами.

– Простите, – вежливо обратился Некромант к призраку, – не происходило ли здесь ничего странного за последний месяц?

Дух перекрестился, а затем указал пальцем на пол и растворился в воздухе.

К компании подбежал Чацкий, который закончил обход доступной для посещения части музея.

– Всё, ничего нет… и вроде никого. Что делать будем?

– Нам нужно попасть на нижние ярусы подвала… – задумчиво проговорил Чичиков.

– Ломать, – меланхолично сказал Герасим и топнул по полу ногой, однако ничего не произошло. – Забыл, что силы не так много… Не ломается…

– А если стену? – предложил Кирсанов.

Тёркин ударил кулаком по месту, из которого вышел призрак, и кирпичи с грохотом обвалились на другую сторону, прямиком в зияющую пустоту. Онегин посветил фонариком. Туда же заглянул Чичиков.

– У-у-у-у, подарок археологам Москвы. «Гарри Поттер и лишняя комната». Интересно, что там? – сунул нос и Чичиков.

– Метро-2 или жуткие подземелья Лубянки, где злые чекисты расстреливали людей. Муа-ха-ха, – зловеще произнёс Павел Петрович Кирсанов, за что на него посмотрели с осуждением. – Что? Тут действительно могут быть такие локации, у нас Андрий на Лубянке работал. Ну и расстрелами тоже занимался.

Никто не стал спрашивать, шутит Кирсанов или говорит всерьёз. Да и Онегин, который перелез через остатки кирпичей, заметил лестницу, ведущую вниз.

– Так, ну идём мы правильно, – отметил Стрелок.

Они спускались в подземелья всё глубже и глубже, пока Муму не остановилась напротив кирпичной стены. Ожерелье на шее Мэл ярко засветилось.

– Ай, горячее! – вскрикнула девушка.

Чичиков закатал рукав. Письмена ярко засветились. Из ближайшей стены снова высунулся чумной дух и ткнул пальцем в пол.

– Говорит, глубоко внизу. Ломайте стену.

– Мне это напоминает компьютерную игру, – посетовал Тёркин и вдарил кулаком по следующей стене, за которой обнаружились ещё одна комната и широкая мраморная лестница. Пролёт наверх обрывался, а вниз – напоминал локацию из кошмаров. Перил не было, некоторые ступени отсутствовали. Мэл тихо выругалась.

– Что-то мне уже расхотелось геройствовать. Я думала, такое только во сне случается, – неуверенно и испуганно проговорила девушка.

– Брось, – усмехнулся Чацкий и ободряюще добавил: – Главное, не навернуться. – После чего начал спускаться по лестнице, освещая себе путь фонариком телефона.

– Ага, а потом обычно что-то и происходит, – недовольно пробурчал Тёркин.

Но, к счастью, проблем, кроме отсутствия ряда ступенек, не было.

По мере спуска героям становилось всё тяжелее. Воздух был спёртый, пахло плесенью. Вот наконец ступеньки закончились, и вся компания очутилась в подземелье.

– Ого, вот это своды! – освещая пространство вокруг себя, с удивлением промолвил Василий.

Лучи фонариков упёрлись во что-то наподобие чёрной дыры, поглощающей весь свет. По стене прошла волна, и на поверхности её открылись жёлтые глаза, которые осветили подвал. Онегин выстрелил в один из них, но тот лишь моргнул, поглощая пулю.

– Я знал, что вы придёте, – раздался из темноты голос Чёрного Человека, а затем появился и он сам. С момента их последней встречи он изменился: привычного цилиндра не было, с чёрного балахона свисали белые маски с такими же открытыми глазами. На его руках, изогнутых под немыслимыми углами, красовались сияющие когти. В левой конечности он держал белую костяную шкатулку.

Ожерелье в этот момент показалось Мэл невероятно тяжёлым. Оно словно тянуло её к земле. Девушка пошатнулась, но Онегин подхватил свою подругу, чтобы та не упала.

Из шкатулки тянул руки ещё один Чёрный Человек.

И ещё один.

– Мы знаем твой план, – твёрдо сказал Тёркин. – Нам известно, что ты хотел, чтобы мы уничтожили друг друга. Как видишь, больше никто никого убивать не собирается.

На Чёрного Человека это не произвело никакого впечатления.

– Это больше не требуется. Мне достаточно и того, что вы уже сделали.

Онегин выстрелил в один из чёрных силуэтов. Тот, на мгновение став стеклянным, разбился на множество осколков.

Тень склонил голову набок, и из шкатулки вырвалось ещё несколько тёмных силуэтов.

– Безликие же не сейчас попали в этот мир. Они уже какое-то время здесь. Вы опоздали, – спокойным голосом продолжал Чёрный Человек.

– Решил нас запугать? – усмехнулся Саша.

– Нет. Я же говорю: не будет никаких «супергеройских» сражений или финальной эпической битвы добра со злом. Вы можете уничтожать моих братьев сколько вашей душе угодно. Это ничего не поменяет.

Пугало не то, что теней было бесконечное количество, а равнодушие Чёрного Человека и его отрешённость. И Павел Петрович, который знал, как двухмерный хитрец умеет одним щелчком показывать мир ужасов, испугался этой отрешённости больше, чем любого из кошмаров.

– Возможно, мы уже находимся в его кошмаре, – пробормотал Кирсанов и предупредил: – Он показывает нам то, чего мы боимся, то, что нам неприятно. Как дементоры. Не ведитесь!

Но Безликий просто сел, развалившись в воздухе. Несколько теней потянулись к героям, но Павел Петрович разрубил одну саблей, а Павел Иванович поставил перед собой двух духов, которые поглотили тёмные силуэты.

– Смотри-ка, на вас отлично действует обычное оружие, – приятно изумился Некромант.

– Я знаю, – равнодушно отреагировал Чёрный Человек.

– То есть, теперь ты не хочешь драться? – удивился Онегин.

– «Хочешь» – это не та категория, которой я мыслю, – меланхолично ответствовал Тень.

– Тогда зачем всё это? – недоумевал Евгений.

– Как там в человеческих легендах? Чума, Война, Голод, Смерть? Нас, Безликих, гораздо больше. И мы уже пришли в этот мир. Пришли, благодаря вам. Вы думали, что ожерелье исполнит ваши желания, вернёт вас домой, как-то повлияет на этот мир? Оно может повлиять, но не так, как вы думали. Точнее, не так, как я заставил вас думать.

– То есть, образ наших мыслей и действий формировал ты? И ты с самого начала нас стравливал? – поинтересовался Кирсанов.

– Не в первый раз я это сделал, смею тебе напомнить. И не только с вами, – торжествовал господин Тень, подбрасывая в воздух и ловя на лету шкатулку. Когда же Онегин резко выстрелил в неё, та не изменила траектории, а провалилась внутрь сгустка черноты.

– Хорошая попытка, Женя, – одобрил Чёрный Человек.

Стрелок выругался. Чёрный человек продолжил:

– Чтобы выпустить в этот мир Безликих, нужно колоссальное количество магической энергии. Которой в этом мире нет. Точнее, здесь она имеет другие формы. И далеко не все этой магией обладают. Творцы, например, обладают. Горе, боль, вражда и смерть обычных людей не дают такого колоссального выплеска энергии, какой нужен для того, чтобы открыть Корзину Безликих. Но! Если страдают и умирают творцы, ещё лучше, когда убивают друг друга их персонажи – сами творения, квинтэссенция творческой энергии, тогда её можно получить.

– Ага, учебник по метафизике, 8 класс. Редакция третья, неизданная, – хмыкнул Чацкий.

– Если ты такое могущественное существо, почему просто не убил нас всех? – спросил Тёркин.

– Вася, ты что, меня сейчас не слушал? Мне не нужна ваша смерть сама по себе, «убить вас всех» – не есть моя конечная цель. Для реализации моей задумки принципиально, чтобы именно вы, вы сами мучили и убивали друг друга. Поэтому я вас призвал. Поэтому наделил сверхъестественными по меркам этого мира способностями. В конечном итоге мне было безразлично даже то, уничтожат ли Непримиримые вас или же вы уничтожите Непримиримых. Мне, для воплощения моего плана, одинаково подходили оба этих варианта.