Фаусто Грин – Книжные черви. Том 3 (страница 44)

– Хватит, – остановил её лёгким взмахом руки Владимир.

– А что ты будешь делать? – поспешил сменить тему Иван.

– Не вмешиваться. Барыня мертва вместе со всей нашей компанией. Вы уедете. Павел Петрович, скорее всего, переметнётся к Книжным Червям, чтобы вместе драться против Чёрного Человека. Я посмотрю, чем всё это закончится, и решу, как быть дальше. Для меня слишком поздно играть в искупление.

– Ещё одна проигранная битва добра с нейтралитетом, – ухмыльнулся Иван. – Но твоё дело. Ты тут теперь можешь как сыр в масле кататься.

– Пока предпочту кататься по кровати и спать в ближайшие дни.

Повисла пауза. И Иван решил спросить:

– Ты злишься? Из-за Онегина?

– Сначала был в бешенстве, а теперь стало всё равно. Вам пора, ребята. Может быть, когда-нибудь встретимся. Верно, Иблис?

– Конечно, Шутце, – снова ухмыльнулся Карамазов. Они обнялись. Затем Ленский пожал руку Княжне, потому что знал, что она терпеть не может все эти нежности и объятия, и пара направилась в зону досмотра. А сам Владимир – домой.

По дороге Мери тихо поинтересовалась:

– Почему «Иблис»?

– Потому же, почему и «Шутце».

Иван погрузился в воспоминания 2014-ого года…

– Кто вообще придумывает эти шпионские штучки?! – Иван скривился. – Мы с вами в фильме про Джеймса Бонда? Или вы насмотрелись аниме, и теперь перед каждым действием ты должен сделать особое пафосное движение руками и ногами, произнести речь и название своей суперспособности?!

Собравшиеся смотрели на Ивана и улыбались.

– Не думала, что ты, Ванечка, смотришь аниме. Так вот чем занимаются богословы в свободное время? – усмехнулась Варвара Петровна.

– Во-первых, я не богослов, никогда им не был и даже почти не пытался им стать. Мой братец – другое дело. Во-вторых, бóльшую часть времени я работаю с текстами, мои авторы смотрят аниме, и я должен понимать, откуда они сплагиатили ту или иную идею, чтобы писать им отказы.

– А просто так издательства не отказывают? – наливая себе виски, поинтересовался Владимир.

– Отказывают. Даже не читают. Но я хочу, чтобы лично у меня был повод.

– Слышал, Володя, к Ванечке в издательство даже не суйся, – тонко улыбнулся Павел Петрович.

– Ну, из Володи стихоплёт лучше, чем снайпер, – вырвалось ехидное замечание из уст Ивана.

Владимир не ответил ничего. Зато в следующий момент несколько невидимых лент сдавили Карамазову горло. Тот только и успел принять другую форму и на долю секунды высвободиться. Этого хватило, чтобы призвать металлический посох и направить его остриё прямо в шею сопернику. Иван знал, что если попытаться пронзить юноше сердце, то он, скорее всего, выживет, но вот без головы… вряд ли.

Варвара Петровна спокойно отхлебнула чаю.

– Не надоело, господа? Ведёте себя как два дурных мальчишки. Если вы устали от этой жизни, я знаю, как избавиться от вас обоих способом, который не испортит мне ковры и мебель.

Иван перекинулся обратно в человека. Владимир отвернулся.

– Тебя, Володя, мы назовём Шутце, – как ни в чём ни бывало продолжила Барыня.

– Это, блин, шутка такая?! – разозлился молодой человек. Казалось, в следующий момент он передушит путами всех сидящих в комнате. Иван громко и неестественно рассмеялся.

– А тебя, мой любитель детских слёз, я назову Иблис, – обернулась к нему госпожа Лутовинова.

– Иблис? Это имя Люцифера у мусульман. Демон? – заинтересовался Карамазов.

– Да, тени вокруг тебя напоминают рога и хвост, это забавно.

– Называйте меня как угодно, мне плевать на ваши дурацкие прозвища. Я вообще могу уйти от вас в любой момент.

Иван всем видом пытался показать своё превосходство над всеми присутствующими в комнате, и у него это даже могло бы получиться, если бы не чёрная безликая тень в цилиндре, появившаяся, как обычно, из ниоткуда и внушающая настоящий ужас.

– Можешь. Но, боюсь, тогда по следам твоего милого братца придётся пустить кого-нибудь из наших ищеек. Ты можешь хоть переехать в Европу, но, клянусь этим твоим Богом, без наших связей ты его никогда не найдёшь. А вот мы – мы можем помочь тебе его не найти, – голос Безликого, как всегда, был абсолютно безэмоционален.

Впервые с начала этой встречи в глазах Карамазова промелькнул интерес.

Мэл с Онегиным договорились встретиться на Старой площади. Они зашли в «Шоколадницу», заказали по тирамису с кофе и начали бессмысленный разговор про компьютерные игры и то, у кого как прошёл день. В числе прочего Мэл рассказала и про то, как продвигается её работа над книгой.

– Сложно писать, когда боишься испортить кому-нибудь жизнь. А кому нужна книга, в которой у всех героев всё хорошо? Вот думаю, надо и Гришу туда как-то вписать. Животным каким-нибудь…

– Скунсом, – хмыкнул Онегин. – Проблем он нам доставил, ох…

– Я верила, что он не мог предать. Он был хорошим другом. – Мэл отпила кофе и поддела: – Может быть, даже лучше, чем ты.

– Возможно. Но, как только мы разберёмся с Чёрным Человеком, может быть, и меня тоже не будет. В смысле, я не планирую умирать… но вдруг мы все вернёмся в свои произведения?..

– Я не хотела бы, – проговорила Мэл. – Скажи, что мы здесь делаем?

– Наблюдаем за тем зданием: вдруг увидишь что-то там подозрительное или странное.

– Давай тогда лучше кофе допьём и поближе поглядим.

Женя, который видел, что люди входят в музей и выходят из него, решил, что, действительно, наблюдать с расстояния – не лучшая идея.

…Мэл и Онегин шли вокруг Политеха, пока не дошли до того места, где продолжались раскопки. Внизу копошились рабочие и гудела техника.

– Чёрт! – Маша вдруг схватилась за глаз. – Прострелило прям через висок.

– Я тоже почувствовал, – подтвердил Евгений.

– Женя, – Мэл подёргала молодого человека за рукав, – а ты уверен, что так должно быть?

Девушка указала на группу людей, которые раскапывали постройку ниже уровня улицы. Сначала Онегин не понял, что спутница имеет в виду, но затем тоже это увидел: ни у кого из рабочих не было теней.

– А это как-то с точки зрения физики объясняется?

– Думаю, нет. – Затем Евгений помахал рукой одному из рабочих: – Простите, обернитесь, пожалуйста! У вас тень…

Человек, который на секунду отвлёкся на Онегина, не понял, что кричит ему фриковатый молодой мужчина в ковбойской шляпе. В следующую секунду раздался грохот: часть строительных лесов, окружавших здание музея, обвалилась. Сквозь поднявшуюся пыль донеслись маты и проклятия рабочих. Никого не задело, но Стрелок понял, что нужно срочно уходить отсюда.

Владимир сидел в своей квартире в полном одиночестве. Его разум погружался во тьму. Все вокруг него снова были счастливы. А он? Он опять был совсем один.

Он не мог сбежать, как Иван. Никакого счастливого будущего у него не могло быть. Он не хотел искать правду, как Кирсанов. Усталость от многих лет противостояния накрывала его. Он не мог, как Барыня, фанатично желать ожерелья, хотя понимал, что попади артефакт в его руки, он обязательно бы воспользовался его возможностями. Он не мог быть с Чёрным Человеком. Тот был недоволен Шутце. Потому Владимир сидел на кухне в темноте. А ещё он не мог справиться с собой и теми несколькими листами бумаги, которые в последнее время он клал под подушку.

– О, глупый ребёнок, зачем ты вообще любила меня, зачем ты писала обо мне!.. Всё, чего я заслужил, – это забвение. За что ты растерзала моё сердце?.. За что я сам его растерзал? Или это ты, Чёрный Человек, погрузил меня во всё это?..

Ленский то истерически смеялся, то плакал. Он пил виски до тех пор, пока его сознание не поплыло, тогда ему захотелось упасть на кровать, чтобы получить долгожданное забытье.

Он не знал, что делать дальше. Несколько дней он просто напивался до беспамятства и тонул в своей ненависти. Только в этот раз он ненавидел себя самого. И это было новое чувство. Со злости Владимир разбил зеркало, за которым находился тайник, где Ленский хранил патроны к своей любимой винтовке. Он открыл коробочку и внимательно посмотрел на них…

– На Китай-городе и впрямь творится что-то очень странное, – заявил Онегин прямо с порога.

Тёркин, Кирсанов и Чацкий сидели в гостиной. Повсюду валялись документы, бумаги и рукописи. Казалось, мужчины и сами накрывались этими листами вместо клетчатых пледов.

– А у нас получилось найти немного информации, – ободряюще сказал Кирсанов и закурил трубку.

Курил и Тёркин. Базарова, чтобы бороться за здоровый образ жизни Червей, больше не было, а любителей подымить в доме имелось достаточно.

– «Ah shit, here we go again», – процитировал Чацкий мем из GTA.

Мэл фыркнула, хотя наличие Кирсанова, который сидел в гостиной квартиры Марго так, словно всегда был частью команды Червей, её, безусловно, смущало. Павел Петрович действительно был странным типом: то пробовал её убить, то спас во время драки с Ольгой… А ещё он не уволился из школы тогда, когда его работа там перестала быть нужна Непримиримым. При этом он находился среди тех, кто был замешан в её похищении. Мэл не доверяла ему, но Павел Петрович и не нуждался в доверии какого-то подростка.

– Итак. Эта тварь с Барыней была с самого начала или, точнее, с юношества. В юном возрасте мы выделили несколько моментов, которые могли быть связаны с его появлением. Это смерть отца Варвары, появление в их доме отчима и её побег, – начал Чичиков.

– А почему вы исключаете первый секс? Я читал, что для девушек это очень важно, – вклинился Онегин, словно знаток женских сердец. И почесал лоб.