Когда он включил свет, всё стало на свои места.
На кухне лежал Валера. На лице его застыла гримаса ужаса. В теле зияли дырки от пуль. Саша заплакал. Мыча, он побежал в другую комнату, но там перед ним предстала ещё более жуткая картина.
На кровати, на залитом кровью матрасе, лежали Алла и Ира. Одежда на них была разорвана, тела обеих девушек покрывали чудовищные синяки. У Иры в синем, полном крови рту не осталось целых зубов, шея её была неестественно вывернута. У Аллы на лице так и застыло пустое выражение. Тело её покрывали ожоги от сигаретных окурков. Весь живот изрешечён пулями. Взгляд Саши скользнул вниз, и от увиденного его вырвало. Свет позади Саши погас и вновь включился. Подросток в ужасе обернулся. На пороге стояли двое мужчин и с интересом разглядывали мальчишку.
– Хорошенький, – причмокнул один из них и начал расстёгивать ширинку.
Второй передернул затвор пистолета и наставил его на подростка.
– Давай, соси. Потом меня побалуешь. Знаешь, меня возбуждают, конечно, мальчики помладше, но ты тоже подойдёшь.
– Да ладно, давай его вдвоём оприходуем.
– Вы… Это вы сделали? За что? – в ужасе спросил Саша.
– За дело, петушок, за дело. Думали, можно обокрасть уважаемых людей, и ничего не будет? Советская милиция нас бережёт, – мерзко рассмеялся мужчина.
– Я не знаю ничего… Не крал…
– Ты не крал, а друзья твои крали. Только вон тем шкурам так дупло разворотили, что можно вместо спортивной сумки использовать.
– Я… не хочу умирать, – сказал Саша. – Не хочу, как они…
– А это мы посмотрим на твоё поведение, – ухмыльнулся мужчина и схватил Сашу за волосы, подтаскивая его к себе. Парень не сопротивлялся.
Мужчина с пистолетом сбросил что-то со стула.
– Давай его сюда.
Подросток уже смирился со своей судьбой. Но вдруг раздался громкий выстрел, и тело одного из его мучителей рухнуло на землю. А затем ещё один выстрел, и Саша увидел, что перед ним на пол рухнуло тело, у которого просто не было части головы. Через секунду он понял, что проваливается в забытье.
– Да чтоб тебя, как я тебя потащу-то! – донёсся до его угасающего сознания женский голос.
Саша очнулся в незнакомой квартире. Одежды на нём не было. Он лежал в кровати и пытался понять, где он.
В комнату вошла та самая танцовщица, только сейчас она была одета в розовый шёлковый халат, а волосы были собраны в косу. Без каблуков она казалась значительно ниже.
– Там… Там… – забормотал, заикаясь, подросток. – Надо позвонить в милицию…
– Нет уж. От них и так куча проблем.
– Что вообще происходит?
– Если коротко, то твои друзья обокрали влиятельных людей из силовых структур. А твоя подруга убила одного из них. Как ты понимаешь, зачистили вас сразу же.
– Как ты можешь так спокойно об этом говорить! Я выстрел слышал: их убили! – вспомнил парень.
– Да, это я сделала, – ровно произнесла Соня. – Я бы в любом случае это сделала, просто данная ситуация заставила действовать быстрее.
– Тебя найдут!
– Очень сомневаюсь, – всё так же спокойно сказала блондинка. – Ты хочешь оправдывать тех, кто насиловал детей, торговал женщинами? Убивал их за ненадобностью?
– Я… я не знаю… – растерялся парень.
Девушка же, по-видимому, пришла к выводу, что с него достаточно пока потрясений, и решила сменить тему:
– Ребёнок, ты будешь кофе или завтракать? И звать-то тебя как?
– Саша, – пусто ответил юнец. – Просто Саша.
– Соня. Мармеладова, – улыбнулась девушка. – Как в книжке.
Но парень совсем не понимал, о чём идёт речь. Соня кивнула на халат, который лежал рядом с кроватью.
– Пойдём, поешь.
У Сони Мармеладовой была двухкомнатная квартира на Васильевском острове, на которую она самолично заработала. В деньгах девушка не нуждалась. Друзей у неё практически не было. Одна из комнат служила спальней, другая библиотекой, в которой хранился также старинный иконостас. То, что эта квартира принадлежала элитной проститутке, никто бы не смог поверить. Но Соня и не любила считать себя таковой. Уйдя от Книжных Червей, устав от постоянной войны и смертей, она решила не бороться за прошлое, а сражаться за настоящее. Больше всего она хотела помогать детям. В особенности тем, кого использовали взрослые. В Санкт-Петербурге никогда не спадал спрос на юные тела, ни в девятнадцатом веке, ни позднее.
Защитнице не составило труда устроиться в самый элитный бордель города. Конечно, как многие считали, через постель. Соня не скрывала этого. Ей всегда было забавно наблюдать за тем, как её клиенты упиваются своими видениями, в которых Мармеладова обслуживает их, пока сама она сидела рядом, слушала музыку, читала электронную книгу.
Что касалось стриптиза, то это её тоже никак не смущало. Она могла бы наслать иллюзию на целый клуб, но не хотела попусту тратить силу. В конце концов, она просто показывала своё тело для того, чтобы стать ближе к цели.
А цель у неё была почти недостижимая. Торговлю детьми в начале двухтысячных, казалось, было невозможно остановить, поэтому оставалось только перекупать детей и стараться пристроить их. Лучше всего с пристройством получалось в церковные общины, в многодетные семьи, потому что среди матушек и батюшек находились порядочные люди, которые так же подпольно пытались бороться с таким вопиющим произволом в городе. А зная весь теневой бизнес изнутри, Соня могла бороться с сексуальной эксплуатацией несовершеннолетних намного результативнее правоохранительных органов. Однако к 2010 году у такого бизнеса стала меняться крыша. Проблем становилось всё больше, а обращаться за помощью к бывшим коллегам, например к Марго, Соне очень не хотелось.
Так и осталась она одна против целого города. И против тех, кто этот город должен был защищать.
Саша жадно уплетал яичницу с беконом, помидорами и фасолью. Соня тем временем внимательно разглядывала его руки. Не заметить характерных синяков она не могла.
– Белый? – спросила девушка, кивая на руки.
Саша замялся с ответом и посмотрел враждебно.
– Тебе зачем?
– Чтобы знать, как тебя откачивать, когда у тебя начнётся ломка, а она рано или поздно начнётся.
– «Крокодил».
Соня закатила глаза.
– Дурак ты, ребёнок. Зачем?
– Просто так. Потом втянулся. Смысла нет никакого. Ты не поймёшь, там другое всё.
Мармеладова понимала, что разговаривать на эту тему бесполезно.
– Что теперь делать? – спросил Саша.
– Переоденем тебя, пострижём, начнём делать законопослушного гражданина, который ни в чём таком не участвует.
– А если меня найдут?
– Не будешь высовываться – не найдут.
– Чего ты от меня хочешь?
– Ничего. Чтобы ты жил, – пожала плечами девушка. – В институт пошёл, работу хорошую нашёл. Жил как нормальный подросток.
– Зачем тебе это?
– Ты мне понравился. Напомнил чем-то моего парня. Он такой же потерянный был когда-то, когда мы встретились.
– Парня… – поник Саша.
– Он умер много лет назад. Ты ешь, ешь.
Идти Саше было некуда, поэтому он остался жить у Сони. Первая «отмена» случилась быстро. Ломка наступила ночью. Подросток закричал от своих кошмаров, разбудил девушку, и та тут же использовала свои силы, чтобы погрузить его сознание в сон. Наутро Саша не понял, как так вышло, что ломка закончилась не болью и поиском новой дозы, а ярким миром, который он видел в своих фантазиях только в первые приёмы дезоморфина. Мармеладова не была уверена в том, что её видения помогут, но, на удивление, на мальчика подействовало. Теперь она чувствовала ответственность за него и не могла допустить, чтобы он сорвался.
Каждый раз, когда Саша бесился или его корёжило, девушка находилась рядом. Насылала иллюзии, крепко обнимала и держала за руку, пока он засыпал. С первого взгляда Соня поняла, что это не совсем обычный подросток. И она боялась ворошить его реальное прошлое, потому что, когда он узнает правду, бандиты и отсутствие дозы станут самыми несущественными его проблемами.
Первый месяц Саша боялся выходить на улицу. Он сидел у Сони в квартире, дрожал от каждого стука в дверь, много ел, отсыпался и смотрел аниме.
Соня всё так же ходила на работу. Иногда пересказывала Саше слухи. Парень нервничал, когда слышал о том, что происходило на Петроградке. Через три месяца Соня нашла силы рассказать Саше, чем занимается. Она не ожидала, в какой восторг придёт парень, как загорятся его глаза и как он будет готов помогать девушке выискивать точки, где ведётся торговля детьми, где их используют как секс-рабов. Он тоже загорелся идеей спасать детей. Соня согласилась. С условием, что парень начнёт учиться и самообразовываться, чтобы поступать в институт.
Так и жили. Саша стал информатором, а Соня – исполнителем. Какие-то бордели они помогали сдавать ФСБ, какие-то, в которых было слишком много «повязанных» высокопоставленных лиц, не трогали, а Соня опять проворачивала хитрые схемы с перекупкой детей. Иногда Соне и Саше казалось, что этой грязи нет конца и края. Иногда Соне хотелось сорваться. Хотелось одеться во всё чёрное, взять дробовик и перестрелять тех мразей, которые так чудовищно поступают с несовершеннолетними. Но она держалась. Держалась и понимала, что ненавидит этот мир так же сильно, как любит его.
Саша, который во всём старался брать пример с Сони, тоже взял себе фамилию «как в книжке» – Чацкий. Первое, что нашёл. Саму книжку читать не стал. А когда объявил о своей фамилии Соне, она почти на целый день заперлась в комнате и совсем не выходила к нему. А затем он просто попросил её выйти, и послушно, даже против своей воли, девушка вышла. Парень посчитал это совпадением, однако после случившегося ему стало казаться, что слова в его устах имеют некую силу.
