Фаусто Грин – Книжные черви. Том 2 (страница 66)

На долю секунды в Ленском, неотрывно смотрящем на Виолетту, что-то надломилось. Он попытался обуздать силу, идущую из глубины его души и медленно, но методично убивающую девушку, но ничего не получилось. Чёрные ленты не слушались его. Шутце видел, как мучается Ви, как пытается звать его на помощь, корчась на земле, но помочь ей Ленский уже не мог. Мог только прекратить её страдания.

И тогда Владимир поддался этому сиюминутному порыву. Он подошёл к извивающейся девушке и одним коротким и резким движением свернул ей шею. Виолетта мгновенно обмякла. Теперь, что бы с ней ни происходило, она это уже не почувствует.

Покончив с Ви, Владимир связал руки и ноги Мэл – теперь уже обычной верёвкой, забросил её беспамятное тело к себе на плечо и направился в глубь леса.

…Через час Ленский привёз Мэл в поместье Варвары Петровны, занёс в кабинет и бросил на пол к ногам Барыни, как мешок картошки.

– Это ещё что? – возмутилась Варвара Петровна, брезгливо отодвигая от тела носки дорогих туфель.

– Это ещё один твой шанс получить ожерелье. Девица, что призвала Онегина. Он к ней странно привязан, как и большинство Червей. А вот меня её дальнейшая судьба не волнует, – холодно сказал Ленский. – Предложи им обмен: ожерелье за жизнь девчонки. Я больше чем уверен: они не позволят ей умереть.

– А та девчонка, что напала на моего внука? – педантично уточнила Варвара Петровна, уже совсем другими глазами глядя на Мэл.

– Мертва, – коротко бросил Ленский и, круто развернувшись на каблуках, направился к выходу. В отличие от большинства Непримиримых, ему не требовалось особое разрешение, чтобы завершить аудиенцию у Барыни.

Варвара Петровна кивнула Герасиму:

– Переоденьте её, оставьте эти вещи здесь. А дальше пусть Киса заберёт девчонку и уезжает из города.

Ленский стремительно вышел из кабинета.

– А ты и впрямь размяк, – донёсся до ушей Ленского слышимый ему одному шелестящий смех Чёрного Человека.

Телефон Мэл не отвечал. Онегин, Тёркин, Печорин и Чацкий торопливо продвигались в глубь леса, пытаясь дозвониться до девушки, но всё было бесполезно. Тогда Женя решил позвонить Виолетте и, к своему удивлению, услышал в ночной тишине телефонный звонок. Онегин бросился в сторону, откуда доносился звук, остальные ринулись за ним.

Вскоре они очутились на неприметной полянке. Первым, что бросалось на ней в глаза, было лежащее на земле обнажённое растерзанное тело юной девушки. Опознать её было нетрудно по ярко-зелёным волосам.

Увидев то, что осталось от Виолетты, Онегин не выдержал. Он завыл, бросился к ней, но Печорин оттащил его в сторону, и тот упал на колени.

– Ви! Это всё я, я виноват!.. Нет, нет… Ви… – бессвязные причитания Жени перешли в сдавленный плач. Онегин рыдал и никак не мог остановиться.

Тёркин, заметно побледневший при первом взгляде на Виолетту, тем не менее методично осмотрел всё вокруг.

– Я звоню в полицию, – наконец решительно заявил он, и добавил: – Женя, не трогай здесь ничего.

– А Мэл где? – спросил Печорин, всё ещё удерживая Онегина.

– Если Женя жив, то и она жива тоже, – резонно рассудил Василий. – А вот где она – это хороший вопрос.

Тёркин пытался собраться с мыслями. Нужно было звонить в полицию, но Онегин, как бывший парень, который оказался на месте преступления, мог попасть под подозрение. С другой стороны, у них были все логи переписки. При этом Мэл пропала. Но и Мэл могла оказаться под подозрением после всей этой истории с избиением. Тёркин взвешивал все «за» и «против». А потом позвонил.

– Я хочу заявить об обнаружении тела, – глухо сказал он и отошёл подальше для разговора с полицией.

Когда Василий вернулся к Грише и Жене, Онегин продолжал сидеть на земле и тупо смотреть в пустоту. Тогда Тёркин подошёл к Евгению и прописал ему пощечину, приводя в чувство.

– Вставай, боец. Вытри слёзы, – строго велел он.

– Это ведь не какие-то подростки сделали… – прошептал Онегин.

– Нет. И ты уже догадался кто, – спокойно сказал Тёркин.

Онегин вновь заревел. В этот самый момент у него зазвонил телефон. Номер не определялся.

– Да, – пытаясь собраться с мыслями, ответил Онегин.

– Ожерелье в обмен на малолетку, Евгений. Всё ожерелье, – донёсся из телефона властный женский голос.

Тёркин вырвал у Онегина трубку.

– Что с девочкой? – грозно прорычал он.

– Она в порядке. Пока что. Но я не люблю ждать. Даю вам два дня посовещаться командой и решить, что для вас дороже: жизнь девчонки или ожерелье. Попытаетесь обмануть меня – и она приедет к вам по частям.

– Куда подъезжать? – рявкнул Солдат.

– Я сброшу адрес на этот номер. И, Василий, постарайтесь без фокусов, – хмыкнула Барыня.

– Хорошо, – процедил Тёркин и сбросил вызов.

Вдалеке зазвучали полицейские сирены.

Наплевав на то, что квартира Марго была теперь не самым безопасным местом, вся команда собралась там. Успокоить Онегина удалось только хорошей дозой валерьянки, которую Родион всегда таскал с собой.

– А всё потому, что впервые за столько лет мы втянули во всё это обычных людей! – горячился Базаров, раздражённо меряя шагами гостиную. – Стрелок, твоя малолетка совсем дурная? Ты бы приучил её, чтобы она отчитывалась, куда идёт.

– Я не знал, что так будет! – рявкнул Онегин.

– Ты знал, что твоя бывшая встречается с, мать его, Ленским! – вдруг поддержала Базарова Марго. – Почему ты нам об этом не сказал? Это же очевидная подстава!

– Когда я был на концерте Мэл, мы вполне мило беседовали! – сорвался Онегин, но его тут же осадил Тёркин:

– Так, заткнитесь все. Смерть этой девушки на нашей совести и доставит проблем всем нам. Напоминаю, что Женя, так же, как и Ленский, скорее всего, окажется под подозрением. И если насчёт Ленского я уверен, что он сможет затаиться, то по поводу Жени у меня большие сомнения.

– Марго? – с надеждой посмотрел Печорин на Ведьму.

– Я уволилась, – мрачно отозвалась Маргарита.

Мужчины посмотрели на неё с удивлением, даже с осуждением: работа Маргариты в ФСБ не раз помогала им заметать следы.

– Нашла когда это сделать! – буркнул Бендер. – Марго, почему?

– Ося, ты видишь, какое количество косяков мы наворотили? – взвилась Ведьма. – Я не могу постоянно прикрывать наши задницы. Ты же понимаешь, что я со всеми в этой структуре повязана, что мной заинтересовались… Что нами заинтересовались.

– Ну, это мы ещё с Солохой проходили, – кивнул Чичиков. – Но ты права, хорошего мало.

– И потом, я думала, что мы со дня на день вернёмся домой… – растерянно добавила Маргарита.

– Как давно ты уволилась? – не отставал Остап.

– Не поверишь, позавчера. Пока поживу на сбережения. Потом квартиру выставлю на продажу. Сама переберусь куда-нибудь, где подешевле. Вы же понимаете, что ожерелье – это путь обратно. Был путь обратно…

– Он им и остаётся, – сказал Чичиков. – Мы не станем отдавать ожерелье.

– Что? – удивился Печорин. – Но девочка…

– Прав Чичиков, – согласилась Муму. – Рисковать так не можем мы. Жертвы неизбежны. Но отдать ожерелье – жертв принести ещё больше равно.

После этой реплики собачки началась откровенная ругань. Герои перебивали друг друга, каждый пытался доказать свою правоту, но верное решение не находилось.

– Ты хочешь сказать, что мы докатились до того, что нам ожерелье важнее жизни человека? – Онегин почти кричал. – Мне плевать на ваше ожерелье, Мэл нужно спасти, отдадим ожерелье, потом как-нибудь вернём его…

– Ожерелье останется здесь, – неожиданно заявил Раскольников, от которого точно не ожидали такой позиции. – Нам осталось ещё несколько жемчужин, и мы сможем собрать его целиком. Тогда отменим все наши жизни здесь, вернёмся домой, и Мэл ничего не будет угрожать.

– Ты ничего не знаешь! Он убил Виолетту, он убил её! Володя никого не будет щадить! Он убьёт и Мэл! И меня вместе с ней! – крикнул Женя.

– Нет, Женя, он так не поступит именно из-за вашей связи. Это ловушка. Не будем вестись, – сказала Марго.

– Голосуем, – предложил Тёркин. – У нас есть два варианта. Меняем ожерелье. Не меняем ожерелье.

– Да с чего ты вообще взял, что они её отпустят? Что это не очередная ловушка? – спросил Базаров.

– Я сказал: голосуем, – тихо повторил Тёркин. – Итак, кто за то, что мы не отдаём ожерелье и действуем согласно первоначальному плану? Избавляемся от Вия и Чёрного Человека, затем используем ожерелье. В этом случае мы, скорее всего, рискуем потерять Онегина, но я предлагаю отправить Женю обратно до того, как мы будем проводить эту операцию.

Онегин потерял дар речи от возмущения: им распоряжались, как неодушевлённым предметом, даже не интересуясь его мнением.

Базаров, Чичиков, Муму, Чацкий, Марго, и, поколебавшись, Раскольников проголосовали за то, чтобы оставить ожерелье. За спасение Мэл же высказались Тёркин, Печорин и Онегин, оказавшиеся в меньшинстве. Бендер воздержался.

– Я на такое не согласен! – выкрикнул Онегин. – Я сам пойду и спасу её!