В одну из зимних ночей вздумалось Фёдору Владимировичу пересечь пешком замёрзшую Неву от того места, где сидят грифоны на Васильевском острове, до Зимнего дворца. Не обращая внимания на предупреждения, укутавшись в пальто и согревая руки дыханием, он отправился вниз по реке.
Дурные, чёрные мысли о своих детях приходили в его голову. Он залпом допил коньяк и швырнул бутылку в сторону, после чего пал на колени и зарыдал. Был Фёдор Владимирович человеком сентиментальным и эмоциональным, хотя коллеги говорили, что человек он суровый. Простоял на коленях он некоторое время, пока пушистый снег не стал грезиться ему мягкой постелью, и опал он, счастливый и пьяный, на лёд.
По Божьему проведению ли или по стечению обстоятельств шли на Московский вокзал по набережной юноши двадцати и двадцати четырёх лет от роду, Алеша и Иван. Взор Алёши был остёр, и он увидел лежащего среди льдов и сугробов человека и бросился помогать ему. Что же могу сказать я о братьях?
Алёша и Иван были воспитанниками небольшого лютеранского прихода в Санкт-Петербурге. По рассказам отца Марка, маленький мальчик лет четырёх, держа в руках сверток с младенцем, пришёл под их ворота и упал там без сил. В кармане его была записка, выведенная небрежной рукой и написанная по нормам дореволюционной ещё орфографии, с «ятями» и «ерами», будто её составлял таинственный автор из позапрошлого столетия: «За грехи призванные Иван Фёдорович и Алексей Фёдорович Карамазовы».
Мальчики были воспитаны во всей строгости. Были они очень разными. Иван – угрюм, молчалив, нелюдим, словно давно познал все тайны мира, отдавал всего себя изучению наук и очень быстро покинул приход ради обучения. Закончил школу с отличием, закончил известный институт в Москве, посвятив себя литературе и переводам, уже на третьем курсе был приглашён обучаться в Кёльн по обмену, куда и вернулся после учиться в магистратуре. Алёша, напротив, считал, дескать, предначертано ему быть богословом, связать свою жизнь со служением Господу, закончил семинарию и пошёл по этой тропе.
Однако было в мальчиках что-то, что пугало священников. Отец Марк присматривался к Ивану много лет, боялся, что воспитанник его будто бесом одержим. Ибо по ночам снился мальчикам один и тот же кошмар, словно обрекли они на смерть брата своего старшего. Отец Марк был хорошим психологом и сумел подавить в братьях придуманные страшные воспоминания, однако Иван не унимался.
В отрочестве стал интересовать его вопрос, откуда он родом и как с братом очутился на пороге прихода? Откуда шёл? Почему в голове его из воспоминаний был лишь один сюжет, и казалось ему, что взрослее он лет на двадцать? Подготавливаясь к поступлению в институт, много читал он книг, и, наконец, страстная его натура увлеклась произведениями Достоевского.
Однажды в адвент Иван тайком сбежал со службы, забрался на чердак, где располагались их кельи, и принялся читать книгу. В чёрно-зелёном переплёте книга – «Братья Карамазовы». Название это показалось ему занятным, и он углубился в чтение. На следующий вечер нашли его братья лежащим на чердаке и рыдающим кровавыми слезами, а с губ его срывались проклятия. И будто сам Сатана вселился в тело мальчика.
Прочитав же книгу, Иван с удивлением вернул себе все недостающие воспоминания, и теперь не мог понять, как такое возможно, как случилось, что он заперт в теле шестнадцатилетнего юнца, он – автор «Великого Инквизитора», он, что знал истинную суть мира и стоимость детской слезы, он и его брат… Он рассказал о пережитом своём брату Алексею, собрал вещи и поспешно покинул приход.
Следующие несколько месяцев прожил он, предаваясь всевозможным греховным наслаждениям, но не чураясь никакой работы, ибо нужно было ему выживать. А когда устал от жизни этой, перебрался в Москву, где поступил в Литинститут. За время обучения сердце его стало совсем каменным, а единственным развлечением ему было стравливать между собой сокурсников, которые считали себя гениями, да сбегать путешествовать по миру. В путешествиях своих он окончательно уверовал, что они с братом не более чем оживший вымысел, то есть, не являются людьми, а значит всё дозволено. И раз не являются они людьми, значит, они что-то другое, что существует вдохновлять людей или управлять ими. Ибо нет другой судьбы что для писателя, что для богослова. Оба – проводники воли высших сил.
Настал день, когда Иван вернулся в приход, где встретил его молодой священник отец Алексей. Когда Алёше исполнилось двадцать лет, заметил он в себе странные таланты: исцелял людей он в одно касание, да звери и птицы в его присутствии в почтении расступались.
В ту встречу Иван рассказал брату о том, что нет для них судьбы иной, кроме как управлять обычными людьми, но Алёша отверг все чаяния брата. Он и сам чувствовал, что оба они с братом не от мира сего, но на всё воля Господа и его замысел.
Но вернёмся к прерванному повествованию. Как писалось ранее, Алексей бросился помогать лежащему на снегу человеку. Фёдор Владимирович в себя не приходил, и тогда Алёша снял с себя крест и тихо-тихо, так, что ночь и пронизывающий ветер поглощали его слова, стал петь хорал. И открыл мужчина глаза. И заплакал горько.
В ту ночь Иван и Алексей отвезли мужчину домой. Фёдор плакал со словами благодарности и бил себя в грудь, мол, он не останется в долгу и, слово чести, он им заплатит. А потом он и впрямь дал им денег, поведал свою печальную историю про детей, которые ждут – не дождутся его смерти, чтобы поделить наследство, и про то, как он их ненавидит и корит себя, что воспитал их неправильно. Алексей лишь успокаивал его и говорил с ним ласково. И успокаивался мужчина от речей его.
Через несколько дней Фёдор появился в приходе, разыскивая отца Алексея. Он умолял его стать своим духовником, и Алеша не смог отказать.
В Иване Фёдор своим страданием вызывал лишь толику иронии, но также казался ему полезным. Иван тоже решил общаться с Фёдором Владимировичем, и природное очарование молодого человека купило простого человека с потрохами. Им с Фёдором было о чём поговорить: старый редактор и молодой писатель – прекрасный тандем. Фёдор зачитывался неоконченными романами Ивана и часто сравнивал его с Достоевским, на что получал лишь недовольное фырканье.
Через полгода Фёдор Владимирович привёл в свою редакцию Ивана Карамазова, который добился головокружительных успехов как издатель. Фёдор Владимирович радовался: дело его жило.
В один из осенних вечеров Иван и Алексей гостили у Фёдора Владимировича. Такие вечера они проводили, распивая виски и расписывая пулю. Алексей считал, конечно, что дело это не богоугодное, но отказать другу не мог. Вдруг в дверь позвонили.
На пороге стояли двое мужчин и молодая беременная женщина.
– Ну, здравствуй, папенька, – хмыкнула женщина.
– Очень рад видеть вас в своём скромном жилище, – отозвался Фёдор Владимирович. На самом деле он дважды соврал, потому что жилище его скромным назвать было трудно, а ещё труднее было поверить в то, что он был рад их видеть. – Зачем пожаловали?
– Да вот, понимаешь ли, пришли со Степаном сказать тебе, что я жду ребёнка. Денег дай мне.
Мужчина закрыл глаза, будто услышал что-то мерзкое и срамное.
– Ты не понял, старый дурак? – вступил молодой человек.
– Это ещё кто с тобой? – брезгливо поинтересовалась женщина.
Иван с интересом приподнял бровь. Сейчас он был готов разбить бутылку об голову одного из вошедших, но пока выжидал. Фёдор Владимирович ничего не говорил. И только Алексей вступился:
– Что ж вы отца своего не щадите?! Горе тебе, великий город Вавилон! Вам не стыдно?
Степану, Аркадию и Ларисе Зенским было не стыдно. Дети обеспеченных родителей, они никогда ни в чём не нуждались, и если младший – Аркадий – просто спускал всё состояние на женщин и алкоголь, то вот Степан и Лариса… с ними всё было гораздо сложнее. Законченные эгоисты давно решили восстать против всего мира и на зло всему миру. В их скромном понимании мир существовал только для них двоих, и любви заслуживали только они. Любви друг друга.
Когда десять лет назад тайна брата и сестры открылась, их мать наложила на себя руки, однако с первого раза не смогла покинуть этот мир и ещё долгие четыре года тихо увядала в кровати в недееспособном состоянии. Сейчас же братец с сестрицей решили довести до инфаркта своего отца.
– Убирайтесь! – повысил голос Алексей.
– Не нужно, Алёша, – остановил его Фёдор. – Они мне дети по крови. Кровь от крови. Это мой грех, Алёша. Наказание моё. Вы с Ваней моё искупление, а они – грехи мои. Женщина, ты не представляешь, какой позор навлекла на семью. А о себе? Думала ли ты о себе? Если то, что ты говоришь, правда, твой ребёнок родится больным, такие не живут долго.
– Старый козёл! Ты ей угрожаешь?! – закричал Степан и кинулся на своего отца.
Его остановил Иван. Завязалась драка. К ней присоединился Аркадий, который также налетел на Ивана, пытаясь избить его. Алексей попытался было разнять дерущихся, но к нему сзади подбежала Лариса…
Дальше всё случилось как в плохой пьесе. Степан оттолкнул Алексея прямо на Ларису, и женщина с визгом рухнула на пол. Аркадий дотянулся до бутылки и разбил её о голову Ивана. Степан совершил прыжок ярости на своего отца и несколько раз ударил его головой о стол.
