Фаусто Грин – Книжные черви. Том 2 (страница 31)

Говорили обо всём и ни о чём. Иван рассказал, чем закончилась недавняя вылазка, пожаловался на Печорина, который доставил некоторые неудобства.

– Я не очень понимаю, зачем он Варваре Петровне, – поморщился Ленский. – Все эти игры в двойных агентов… полный бред. Я вообще сомневаюсь в лояльности любых героев, которым подавили волю.

– Ну, я посмотрел на него. Он не очень впечатлил, – сказал Карамазов, залпом выпивая три пробирки и морщась.

– Я пока его в деле не видел, – пожал плечами Владимир.

– Зато ты видел их новичка, – сказал Карамазов спокойно. Он выжидал.

– Пока. Онегин. Не впечатлил, – как-то натянуто улыбнулся Ленский.

– Да ну. Насколько я слышал, ты потерял из-за него свою чудодейственную ручку.

Ленский помрачнел и выпил зелёную жидкость из колбы.

– Это упущение.

– Ты не можешь её воссоздать?

– Я полагаю, нет. Так что пускай он как-то решает эту проблему. Да, стрелять было удобно. Но у меня полно и других возможностей, чтобы проводить чистку.

– Так значит, Онегин опасный противник? – не унимался Иван.

– Если у него нет револьверов, то нет, – улыбнулся Владимир. – Полагаю, будет как у Кинга, когда Роланд остался без оружия. Такое, кстати, было бы довольно просто организовать.

– Ага, и Онегин бы стрелял не рукой, а…

– Он бы вообще не стрелял. Это несложно сделать. Девчонка в обмен на револьверы. Для начала.

– О, Володя, ты в киднепперы заделался? – ухмыльнулся Карамазов.

– Нет. Пока нет. Это как-то… как-то очень просто. – Ленский вздохнул. – Меня переполняли эмоции, когда мы встретились, но месть, при которой жертва получает воздаяние быстро, не порадовала бы меня.

– Тебе нужно, чтобы он мучился?

– Он должен стать ничем. – Владимир тяжело дышал.

Иван понял, что пора закруглять эту тему, но неожиданно Владимир задал вопрос:

– А ты заинтересовался нашей маленькой Княжной? – и Ленский расплылся в зловещем оскале.

Карамазов поперхнулся. Он действительно присматривался к розововолосой девушке, но пока скорее из любопытства и никак особенно это не проявляя. Откуда Ленский узнал о том, что у Ивана было где-то глубоко внутри?

– Она милая, – небрежно обронил Карамазов.

– Поаккуратней с ней, – предупредил Владимир.

– А тебе какое дело? – Иван начинал раздражаться.

– Её и так чморит Варвара Петровна. Девчонка мало с кем дружит из наших. Всё, что ею движет, – это месть. И, как ты понимаешь, ей же никто не сказал о том, что Печорина призвали. Если она об этом узнает, она будет в ярости и обратит всю ярость на нас же.

– Боишься девочки? – усмехнулся Инквизитор.

– Боюсь, как бы она не сбежала к Книжным Червям. С горя. Привяжи её к себе, раз уж так заинтересовался ей. Тебе-то какая разница? Ну, будет у тебя не шесть любовниц, а семь.

– Это-то ты откуда знаешь?! – от такой осведомлённости Карамазов побледнел.

– Чего ты? Ты же сам рассказывал, – удивился Шутце.

Иван кивнул, успокаиваясь.

– А почему ты сам не хочешь привязать её к себе? Закрутил бы роман, – ловко перевёл стрелки Инквизитор.

– Я… – Ленский не находил ответа, он растерялся. – Я… я не могу изобразить что-то вроде привязанности. Я… Я…

Владимир почувствовал, как ему стало не хватать воздуха.

– Мне надо идти, – механически сказал он, бросил купюру на стол и выбежал в ночь, оставив ошеломлённого Ивана одного.

В общей сложности Онегин переехал к Остапу почти на неделю. Они по очереди следили за веткой, по очереди спали. Заказывали еду. В некоторой степени это было удобно. Всё это продолжалось до тех пор, пока Бендер не убедился, что у него просто разыгралась паранойя. Ветка никак не превращалась в Вия.

Тогда Онегин был отправлен обратно восвояси, чему был несказанно рад. Он наконец-то мог отдохнуть и заняться своей личной жизнью. Работу Онегин в приоритет не ставил.

У Виолетты и Мэл продолжалась учёба, поэтому Онегин пытался как-то выкроить время, чтобы общаться с обеими девушками. Однако они, как на зло, выбирали примерно одно и тоже время для встреч. И Евгений раз за разом поступал единственно известным для него способом: извинялся перед Мэл, ссылаясь на внезапно возникшие дела, и отправлялся гулять с Виолеттой. И чем чаще это происходило, тем чаще молодой повеса понимал, что ему даже нравится её общество: бессмысленные разговоры, шутки… И он всё время откладывал на потом своё намерение рассказать Мэл, что он отказывает девочке не потому, что ему нет до неё дела, а потому, что хочет наслаждаться обществом Виолетты. Да, быть может, у них важная связь с Машей, но с Виолеттой ему комфортно и ему нравится её внимание.

В тот вечер Евгений и Виолетта так долго гуляли по Москве, что девочка до крови стёрла ноги новыми сапогами и до метро собиралась идти хромая, но Евгений, будучи джентльменом, вызвал такси и до машины донёс девушку на руках.

Лёгкий снежок укутывал Москву, а Онегин и Ви ехали по дороге, полной огней. Они вышли из машины у дома на Кутузовском, весёлые и счастливые.

Евгений внёс девушку в квартиру, аккуратно уложил на диван и помог снять обувь. Потом некоторое время суетился в ванной, ища аптечку с пластырями…

А войдя через пару минут в комнату, остолбенел. Виолетта, в одном нижнем белье, довольно бесцеремонно лежала на диване, ожидая своего возлюбленного. Онегин отметил для себя, что, похоже, сегодня девушка рассчитывала на продолжение вечера.

Отбросив, наконец, все мысли, которые тяготили его весь месяц, Евгений расстегнул рубашку и направился к девушке. Её прикосновения и поцелуи успокаивали его. А затем поцелуи стали настойчивее. Вульгарнее. До засосов на шее и по всему телу. Виолетта каждым своим действием будто бы показывала Евгению, что он её собственность. А затем сам Онегин перестал себя сдерживать.

Павел Петрович проводил перекличку. Класс гудел. Мэл пыталась дописаться до Виолетты, но во всех соцсетях та последний раз была вчера в 17:56. Мэл начинала беспокоиться.

– Кхм-кхм, – раздался голос Кирсанова, который вопросительно смотрел на девочку.

– Простите, убрала, – пробормотала Мэл, пряча телефон.

– Вот, так-то лучше, – кивнул учитель. – Хорошо, что вы умеете учиться и понимаете, когда не нужно выступать против старших. А Меньшикова где?

– Понятия не имею, – тихо сказала Мэл и вопросительно посмотрела на Кирсанова. Быть может, он что-то знает о её пропаже?

…Виолетта пришла в школу только к третьему уроку. Довольная, сонная и немного заторможенная.

– Какого чёрта? – возмутилась Мэл. – Я тебя обыскалась, я звонила, потом писала, и ноль реакции. Где ты была?

– О-о-о-о-о… – загадочно протянула Виолетта, – это долгий разговор, и я готова вести его только в присутствии своего адвоката.

Мэл нахмурилась.

– После уроков. Зайдём в одно место, – поспешила успокоить её Ви.

Девочки вышли из школы и поспешили во дворы. Мэл ничего не понимала. А Виолетта старательно увиливала от прямого разговора.

– У тебя родаки дома? – вместо ответов на Машины вопросы, поинтересовалась Ви.

– До десяти их точно не будет, – ответила Мэл.

– Славненько, – кивнула девушка и направилась в сторону алкогольного магазина.

Мэл вопросительно посмотрела на подругу. Виолетта махнула рукой и скрылась в небольшом подвале. Через несколько минут девушка с победоносным видом вышла. За ней, слегка покачиваясь, показался небрежно одетый, заросший щетиной мужчина и протянул Виолетте бутылку с зелёной жидкостью.

– Та-дам! – восторженно сказала Виолетта и заметила, как Мэл бледнеет и мрачнеет на глазах. – Сегодня мы будем пить абсент! Ты же не забыла наш уговор?

Мэл помнила. Обе девочки втайне от родителей пробовали какой-никакой алкоголь. Однако, как и всем подросткам, им очень хотелось чего-нибудь необычного. А поскольку и Виолетта, и Маша считали себя будущими представительницами богемы, они решили, что рано или поздно нужно будет попробовать один из символов богемной жизни, легендарный напиток всех писателей, художников и музыкантов конца девятнадцатого века – абсент. Однако и его цена, и его свойства вызывали опасения. Мало ли как он может подействовать на неокрепший почти шестнадцатилетний организм?

Тогда девочки решили немного подождать и попробовать абсент в действительно особенном случае. Они договорились, что первая из них, кто расстанется с девственностью, по этому случаю проставляется абсентом.

Но Мэл никак не ожидала, что всё случится так рано. Неожиданно для самой девочки её это опустошило, расстроило и показалось чем-то мерзким. Неправильным.

Через час они уже сидели в комнате Мэл. Виолетта резала фрукты. Мэл ходила из комнаты в кухню и обратно и молчала. Она была подавлена.

– Ты так ничего мне и не сказала. Что-то случилось? – обеспокоенно обратилась к подруге Ви.

– Я не знаю. Давай попробуем эту штуку, и ты расскажешь, – поморщилась Мэл, принюхиваясь к открытой бутылке.