– Достаточно, – не понимая, к чему клонит Карамазов, уверенно сообщил парень. Доподлинно он пока не узнавал, но, по его прикидкам, Виолетте было лет пятнадцать, а в его эпоху девушка в таком возрасте уже считалась невестой.
Ивана такой ответ устраивал, хотя ему и хотелось получить как можно больше информации. Для этого он стал рассказывать нелепые истории из своей жизни и жизни своих девушек. Но Онегин лишь внимательно слушал и думал о своём.
Вообще, стоит отметить, что в делах любовных Карамазов не был профи, он, как писатель, умел очаровывать девушек историями, делать участливый вид, внушать уверенность, что вот именно эта дама единственная и неповторимая, и ему интересно всё, чем она живёт и дышит… Но на самом деле Ивану было абсолютно безразлично всё происходящее. Что касалось советов Евгению, то это было как минимум интересно. И, возможно, даже полезно. Больше привязанностей, больше рычагов давления на Онегина. Карамазов не сомневался, что сможет воспитать себе полезного компаньона. Полезного только себе, в обход Барыни и остальных.
Глава 21
Огромная чёрная тень упала с небес на землю. Когтистые лапы приземлились на снег, заставляя его мгновенно таять, настолько это существо было горячее холодного ночного воздуха. Постепенно, с каждым шагом, существо превращалось из огромного подобия летучей мыши в молодую женщину. Всё её тело трясло. Она шла по направлению к трассе, где её уже поджидала машина.
Анатоль вышел из машины, высматривая свою сестру, и, как только женщина показалась на обочине, он метнулся к ней. Передал металлический термос. Элен жадно начала пить, не говоря ни слова. Когда же она допила, то направилась к машине.
– Я надеюсь, там, где ты снял нам номер, хорошая ванна, – проворчала Элен, падая на сиденье.
– Это лучший отель, что есть в Выборге, – заверил её брат. – Но до города придётся немного потерпеть.
От тела Элен перестал идти пар, но она всё равно была омерзительна сама себе. Анатоль вдавил педаль газа и «фольксваген туарег» помчался сквозь ночь.
– Я думал, что ты пересечёшь границу как нормальные… люди, – после недолгого молчания неуверенно проговорил Анатоль.
– После недавнего случая я решила немного подстраховаться, братец, и не светиться лишний раз… – устало отозвалась Троянская.
– За последние три года у нас не было нормального отдыха. Я хочу обратно в Италию. От московских шлёндр меня уже тошнит, – пожаловался Курагин.
– Начни их уже жрать, а не только трахать. Может, эффект будет другой, – сыронизировала Элен.
– Оно и видно, в каком ты восторге от потребления крови, – огрызнулся Анатоль.
Троянская зашипела как змея, обнажая белоснежные клыки.
– Когда всё закончится, я смогу избавиться и от этой заминки. В отличие от тебя…
Обменявшись любезностями, оставшуюся дорогу брат с сестрой ехали молча.
Интерлюдия Анатоля и Элен
Павел Петрович перекатывал в пальцах сдвоенную жемчужину. Одну из немногих, которые удалось забрать в результате бойни, произошедшей четыре года назад. И раз сейчас, после войны, Варвара Петровна наконец вернулась, нужно было думать о новых слугах. Ведь Книжные Черви уже совершили призыв. И среди всех жемчужин именно сдвоенная вызывала у Кирсанова особый интерес. Из размышлений Павла Петровича вывели шаги.
В комнату вошёл очень высокий красивый юноша лет двадцати, одетый в военную форму. Он прошёлся по комнате, не снимая сапог, и уселся в кресло, расстёгивая шинель.
– Ты слишком довольный сегодня, Андрий, – заметил Павел Петрович.
– Конечно, накрыли сегодня нескольких предателей за преклонение перед Западом. Теперь помогут отстраивать города. Принесут пользу своей ненавистной родине.
– Меня поражает, насколько сильно отличаются твои взгляды от того, что я предполагал, – покачал головой Кирсанов.
– Павел Петрович, ты ожидал, что я родину продам за капиталистические блага или женщин? Как мне это написал мой так называемый автор? А вот, удивлю тебя. Родину я люблю не меньше твоего, и женщину я люблю нашу русскую. А что до остальных: казахов, грузин, белорусов, украинцев, шляхтичей – да плюнуть и растереть их всех, дармоедов!
– Молчи, Андрий Тарасович, за умного сойдёшь. Только от одного растирателя избавились, теперь свой растёт, – досадливо пробормотал Павел Петрович.
– А что ты их защищаешь? Может, западников тоже защищаешь? Ты же по парижам всяким ездил, помнится. А что до этих понаехавших, мы тут кровь свою проливали, а они приехали на всё готовое. А теперь: «Иди туда, Андрий, этих сдай, Андрий, тем подпорти, на этих донеси…» Как девочка на посылках!..
Павел Петрович, сохраняя абсолютно равнодушный вид, достал из кармана пиджака маленький красный камень, который засветился у него в руке.
– Если тебе что-то не нравится, я могу вернуть тебя обратно. А за оскорбление Варвары Петровны и подавно.
Андрий фыркнул и постарался сменить тему:
– Ты уже решил, кого собираешься призвать следующим?
– У меня есть несколько рукописей. Я думаю о Толстом или Пушкине. Если Алёша достанет рукопись Достоевского, то там ещё остаются варианты.
– Жаль, что Настасью Филипповну не получится второй раз вызвать. Очень жаль.
– Настасья была очень ценной для нашего дела, не спорю, – кивнул Павел Петрович.
– И оттого обиднее то, насколько бездарно она погибла…
Павлу Петровичу от этих заявлений становилось неприятно. Он всё ещё чувствовал свою вину за произошедшее, хотя Варвара Петровна и говорила, что это был выгодный обмен. Новые части ожерелья в обмен на нескольких персонажей. Они призовут новых, а ожерелье тем временем будет у них.
Варвара Петровна вошла в тёмный зал. Павел Петрович закончил расставлять свечи. Андрий стоял в углу и курил, а Алексей Молчалин при виде женщины тут же помчался кланяться.
– Кого? – властно произнесла женщина.
– Рукопись Толстого, – сказал Молчалин и протянул Барыне несколько старых листов.
– Это может быть не финальный черновик. Он переписывал роман чёрт знает сколько раз. Какая это версия? Ты уверен, что точно финальная? – спросила женщина.
Молчалин, было, замялся, но потом с самым непринужденным видом ответил:
– Конечно-конечно! Точно – финальная, уверяю вас.
Женщина взяла листы и вышла в центр комнаты. Несколько раз хлопнула в ладоши, ознаменовывая начало ритуала.
Трое мужчин встали вокруг Варвары Петровны, образуя треугольник, Барыня начала читать:
– «Она поднялась с той же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которою она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющом и мохом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, и как будто внося с собою блеск бала, подошла…»
Сдвоенная жемчужина в руке женщины засветилась. Затем Барыня бросила листы бумаги прямо на свечу, те загорелись и истлели моментально. Воздух задрожал, стал потрескивать, словно был наэлектризован. Женщина отступила на несколько шагов. Пространство начало дымиться, затем из воздуха появилась когтистая лапа, которая пыталась схватить что-то перед собой, потом – ещё одна. Затем появились контуры женского тела, покрытого мелкой чёрной шерстью и чешуёй. На спине существа красовался огромный непропорциональный горб. Лицо его было искажено гримасой боли. Оно открыло глаза и завизжало. А затем сделало бросок на Молчалина, пытаясь впиться ему в горло.
– Уберите! – в панике закричал мужчина, но Барыня властным жестом остановила Андрия и Павла и лишь наблюдала, как существо впивается Алексею в горло и жадно пьёт кровь. Сделав несколько глотков, существо вновь завизжало, откинулось на спину, царапая пол, и потеряло сознание. Тем временем Молчалин в ужасе ощупывал свой укус. Его тошнило, шатало, он чувствовал, что потерял много крови. Существо же постепенно стало приходить в норму. Меньше чем через минуту на месте чудовища лежала обнажённая, невероятной красоты девушка.
Барыня отряхнула руки.
– Ну вот и всё. Подготовьте девушке одежду. Ей придётся многое объяснять.
Мужчины согласно закивали, как вдруг снова раздался треск. Затем из воздуха появились руки, которые будто что-то искали, а затем и очертания молодого красивого офицера. Он, словно выглянул из портала, потянулся ко всем собравшимся, и его тело рухнуло на землю. Мужчина закричал. Казалось, будто он порезался о воздух. Сейчас он лежал на полу, заливая его кровью. Ног от середины бедра у него не было, как если бы ему мгновенно их отпилило. Андрий кинулся к парню, который потерял сознание от боли, скинул с себя рубашку, пытаясь перевязать раны. Но, естественно, кровь не останавливалась.
– Он сейчас умрёт от кровопотери, – прошептал Андрий, понимая, что с такими ранами призванный – не жилец.
И тогда в комнате появился Чёрный Человек. Весь призыв он молчаливо наблюдал из тени, а теперь решил прийти и всё исправить. Первым делом он подошёл к юноше, оторвал от своего несуществующего пиджака кусок чёрной тени и приложил его к телу. Кровь перестала литься рекой. Чёрный Человек подошёл к Барыне, которая была ошарашена тем, что вместо одной призвались двое.
