Интерлюдия Базарова
Было холодно. Настолько, что его зубы стучали. От этого холода он и открыл глаза. Вокруг не было ни души. Евгений обнаружил себя лежащим на столе. На него была накинута простыня. Он попытался пошевелиться, но тело практически не слушалось. Каждая мышца затекла.
Юноша долго пытался сфокусировать взгляд на источнике света – далёкой мерцающей свече. Наконец он собрался с силами и сел на столе, а затем и встал на холодный пол. Первые шаги давались трудно, но какая-то неведомая сила заставляла его идти к странной свече. Источник света висел на потолке, окружённый стеклом. Евгений понимал, что свеча эта не простая.
«Я умер и попал в Чистилище?» – Он мотнул головой, отгоняя дурные мысли. В конце концов он учёный, он так долго не верил в эти россказни про Бога, что с ним просто не могло подобное случиться. С кем угодно, но не с ним. Этой новой жизни должно было быть какое-то объяснение.
Завернувшись в простыню, Евгений прошёлся по комнате. На нескольких столах также лежали люди. Все они были мертвы. «Не дольше пары суток», – отметил для себя юноша.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли двое медбратьев.
– Ох, ты ж ё! – выругался один из них при виде Евгения. – Слышь, парень, так ты не жмурик?
– Что? – непонимающе переспросил Базаров.
– Ты давно тут шаришься? – уточнил вопрос другой медбрат.
– Полагаю, около получаса, – без особой уверенности в голосе предположил молодой человек. – Как я здесь оказался?
– Это мы тебя спросить хотим, как ты здесь оказался… – пробурчал тот из медбратьев, что был постарше. – Но, видно… Ай, ладно!.. Вов, надо пацану помочь. Давай лавочку прикроем.
– Угу. Найду одежду какую-нибудь ему.
– Благодарю, – вспомнил о вежливости Базаров.
– Имя-то у тебя есть? – поинтересовался тем временем тот из медбратьев, что остался с Базаровым.
– Евгений.
– А я Николай. Ладно, не хрен тут сидеть, всю жопу сейчас себе отморозишь, пошли в ординаторскую.
Евгений ещё плотнее укутался в простыню и побрёл за мужчиной.
– Простите, а что это за удивительные свечи под потолком? – некоторое время спустя решился спросить Базаров.
– А? – Не понял медбрат.
– Свечи? – Указал на потолок Евгений.
– Ты чо, парень, лампочек не видал? Может, тебе башку отбили?
Базаров только поморщился: ему не нравилась манера Николая выражаться, но делать было нечего. Он мог принять что угодно, если это хоть как-то можно было научно объяснить.
В ординаторской Евгений с Николаем подождали Вову несколько минут. Базаров старался больше молчать и просто осматривался. Он увидел много интересного и труднообъяснимого: коробочку с движущимися картинками, бесконечные свечи… На стене висел календарь: 2007 год.
«Значит, после смерти мы перемещаемся во времени», – улыбнулся Базаров.
Размышления Евгения прервал вошедший в комнату Вова. Подойдя к парню, он сунул ему в руки стопку одежды и кивнул в угол:
– Вон там за шкафом можешь переодеться.
Базаров поблагодарил и скрылся в указанном направлении. За шкафом он обнаружил, что выданные ему вещи представляли собой брюки и рубашку медицинской спецодежды, точно такие же, какие носили Вова и Николай. Одежда, к тому же, оказалась велика Евгению на пару размеров, но выбирать особо не приходилось, к тому же это было намного лучше, чем простыня. Базаров переоблачился.
Когда Евгений показался из-за шкафа, Вова с Николаем, в свою очередь, уже сменили рабочую одежду на клетчатые рубашки и брюки из грубой тёмно-синей ткани.
Николай окинул Базарова оценивающим взглядом и остался в целом доволен.
– Ну вот, уже другое дело, всё лучше, чем кентервильское привидение из себя изображать, – удовлетворённо сказал мужчина. – Вот только с обувью бы ему чего-нибудь придумать, а, Вов?
– Да пусть сланцы мои пока возьмёт, а там разберёмся, – мигом нашёл решение Вова.
– Николай, Владимир, я очень вам благодарен и прошу не удивляться моим вопросам, они, вероятнее всего, последствия контузии. Могу ли я попросить вас объяснять мне вещи, которые я забыл? – попросил Базаров, примеряя Вовины сланцы.
Мужики дружно фыркнули.
– Женя, ты водку пьёшь? – вместо ответа просто поинтересовался Вова.
– Пожалуй, – осторожно кивнул Евгений.
– Ну, дык, пойдём, возьмём водки, за твоё здоровье выпьем, – хлопнул его по плечу мужчина.
…Через двадцать минут Евгений и его спасители сидели в маленькой квартирке Николая неподалёку от морга, пили, закусывали и курили так, что можно было вешать топор.
– Значит, парень, родителей своих ты не помнишь? – задумчиво проговорил Николай, опрокидывая уже не первую стопку.
– Я полагаю, их нет в живых, – спокойно ответил Базаров.
– И никого не помнишь? – подключился Вова.
– Это сложно объяснить, но скорее да. Честно говоря, я чувствую, будто сознание моё находится в XIX веке. Я не знаю, как мне восстановить всё то, что я пропустил.
– Экий ты, – покачал головой Николай. – Не, ну, пацан, интернет там…
– Коль, а может, он пока у тебя поживёт? Зинка-то ушла. А парнишка тебе по хозяйству поможет… – вдруг предложил Вова.
– Ну, можно. Раз уж заново родился. Женя, ты в армии служил?
– Нет. Отец был полковым лекарем. А я отучился на врача.
– Ты давай ешь!
– Эта еда мне, право слово, непривычна…
– Жуй ты.
Евгений ел. Он понимал: что-то начинается.
*
Николай Степанович был врач со стажем. Отработал в городской больнице без малого двадцать пять лет, а сейчас трудился в морге. Жена его устала от его запоев и ушла. Таким образом, Николай Степанович остался совсем один. Будучи человеком старой советской закалки, он не мог просто так взять и бросить нуждавшегося в помощи. К тому же, у Жени был измождённый вид. Длинные волосы, бакенбарды… он был похож на какого-то питерского интеллигента, да и вёл себя так же, что даже забавляло старика.
– Жень, а фамилию свою ты не помнишь? – заинтересовался Николай.
– Базаров, – ответил Евгений, жадно уплетая пельмени.
Тут его спасители рассмеялись.
– Я не понимаю вас, – вскинул удивлённые глаза юноша.
– Ну чо, Базаров, это ж как в книжке, ну, как её, в школе проходят. «Отцы и дети!» Во! – потрясая солёным огурцом, сказал Вова.
– Я напоминаю вам героя книги?
– Ну да. Именем и фамилией.
– Понятно. Как-нибудь на досуге почитаю.
– Потом, а то, если у тебя проблемы с головой, то пока не нужно перенапрягаться, – вклинился в разговор Николай Степанович.
– И то верно.
– Лет-то тебе сколько, помнишь? – продолжал допрос Вова.
Базаров знал, что умер он в 27 лет, но сейчас чувствовал себя немного моложе. И тело тоже казалось юношеским. Сказал наугад:
– Двадцать.
– Ты же не обколотый ничем? Как ты в морг попал? – не унимался Вова.
