Фанни Берни – Эвелина, или История вступления юной леди в свет (страница 8)
Что до меня, то я была так смущена, что едва обменялась с капитаном двумя-тремя словами. Не понимаю, почему семья так рада его возвращению. Если бы он провел всю жизнь за границей, полагаю, им скорее следовало бы благодарить судьбу, а не сокрушаться. Но надеюсь, они не думают о нем так плохо, как я. А даже если так, я уверена, они слишком благоразумны, чтобы это выказать.
Мы были в опере, и мне понравилось еще больше, чем во вторник. Мне бы показалось, что я в раю, если бы не люди вокруг: они разговаривали, не умолкая. Мы сидели в партере, где все были так модно одеты, что если бы представление нравилось мне меньше, я бы достаточно развлеклась, просто рассматривая дам.
Я порадовалась, что не сидела рядом с капитаном, потому что он очень грубо отзывался и о музыке, и о певцах – словом, все вызывало у него крайнее раздражение. Когда опера закончилась, мы отправились в место, называющееся кофейней[15], где собираются как леди, так и джентльмены. Там подают самые разные закуски и напитки, и все вокруг прогуливаются и разговаривают так же вольно, как в отдельном кабинете[16].
В понедельник мы поедем на ридотто[17], а в среду вернемся в Говард-Гроув. Капитан говорит, что хватит с него коптиться в лондонском чаду: прокоптившись семь лет под палящим солнцем, он вернется в деревню и там-то и встанет на якорь под погожим небом!
Прощайте, мой дорогой сэр.
Письмо XIII
Мой дорогой сэр!
Мы вернулись с ридотто так поздно или, точнее, так рано, что я не могла сесть за письмо. Мы уехали только (вы ужаснетесь, услышав это) после одиннадцати, но раньше не уезжает никто. Природный порядок поставлен с ног на голову! Мы спим, когда светит солнце, а просыпаемся с луной.
Зала была великолепна, освещение и убранство прекрасны, а какое блестящее веселое общество там собралось! Но мне сразу следует сказать вам, что я долго протестовала, прежде чем присоединиться к Мирванам, ведь я решила, что останусь дома. Но Мария высмеяла мои колебания, и поэтому я – снова – поехала на бал[18].
Мисс Мирван танцевала менуэт, но я не осмелилась последовать ее примеру. Когда мы прогуливались по зале, я увидела лорда Орвилла. Он был один, но не заметил нас. И все же, так как он был без компании, я предположила, что он, возможно, присоединится к нам. Хоть я и не особо хотела танцевать, с ним я была знакома лучше, чем с кем-либо еще в зале. Признаюсь, я подумала, что было бы в тысячу раз приятнее снова танцевать с лордом Орвиллом, нежели с каким-нибудь незнакомцем. Разумеется, после всего случившегося было нелепо даже предполагать, что лорд Орвилл снова почтит меня своим выбором. Однако я не могу не рассказать вам о своих глупых надеждах, чтобы объяснить то, что произошло дальше.
Мисс Мирван вскоре пригласили, и после этого очень модно одетый и беззаботный джентльмен примерно лет тридцати обратился ко мне и пригласил на танец. Кавалер Марии был из числа знакомых миссис Мирван. Перед выездом она рассказала нам, что считается в высшей степени неприличным для молодой леди танцевать с незнакомцами на публичном балу. Конечно же, я ни в коем случае не желала погрешить против приличий, и в то же время мне не хотелось воздерживаться от танцев вовсе. Не осмелилась я и отказать этому джентльмену, как мистеру Ловелу, а затем пойти танцевать с кем-нибудь знакомым. Вот почему (о, мне стыдно писать вам об этом!) я сказала ему, что
Кажется, своим смущением я себя выдала, потому что джентльмен посмотрел на меня недоверчиво. Вместо того, чтобы удовлетвориться моим ответом и уйти, как я того ожидала, он пошел со мной рядом и с величайшей непринужденностью завел беседу, да такую вольную, какая уместна только при давнем и близком знакомстве. Но что самое оскорбительное – он задал мне тысячу вопросов о
– Возможно ли, что человек, чье приглашение вы соизволили принять, не спешит к вам, чтобы воспользоваться оказанной честью?
Я почувствовала себя преглупо и попросила миссис Мирван проводить меня к стулу, что она очень любезно и сделала. Капитан занял место возле нее. К моему вящему удивлению, джентльмен последовал за нами и уселся рядом со мной.
– Что за бесчувственный чурбан! – продолжал он. – Вы, сударыня, пропускаете самый восхитительный в мире танец! Этот ваш партнер, должно быть, безумен или глуп. К чему вы сами больше склоняетесь?
– Ни к тому, ни к другому, сэр, – ответила я в замешательстве.
Он извинился за вольность своего предположения, сказав:
– Я не сдержался, будучи до крайности удивлен, что кто-то может быть настолько врагом самому себе. Но куда же он подевался, сударыня? Он покинул залу? Или еще не приехал?
– Право же, сэр, – раздраженно сказала я, – я ничего о нем не знаю.
– Не удивлен, что вы расстроены, сударыня, это и впрямь досадно. Лучшая часть вечера пропадет зря. Он не заслуживает, чтобы вы его ждали.
– Я не жду, сэр, и прошу вас не…
– Это воистину унизительно для леди, – перебил он, – ждать джентльмена! Фи! Какой легкомысленный человек! Что же могло его задержать? Позволите ли вы мне поискать его?
– Как вам будет угодно, сэр, – ответила я в ужасе, как бы миссис Мирван не услышала. Она была очень удивлена, видя, что я беседую с незнакомцем.
– С превеликим удовольствием! – воскликнул джентльмен. – Скажите, какой на нем камзол?
– Право же, я не заметила.
– Позор на его голову! Как? Он обратился к вам, будучи одет в камзол, который и взгляда не стоит? Вот ведь жалкий оборванец!
Что за нелепость! Я не смогла удержаться от смеха, тем самым, боюсь, поощрив своего собеседника, потому что он продолжил:
– Очаровательное создание! Вы в самом деле способны переносить дурное обращение с такой добротой? Вы в силах, как
Он умолк и испытующе посмотрел на меня.
– Если только вы не
Я ужасно смутилась и не смогла ответить.
– Но нет! – снова воскликнул он с жаром. – Вы не можете быть столь жестоки! О, сколько кротости в твоих очах[20]! Конечно же, вы не стали бы так варварски и бездушно смеяться над моим несчастьем!
Я с отвращением отвернулась, не желая слушать эту чушь. Миссис Мирван заметила мое смятение, но не знала, что и думать, а я не могла объяснить ей причину так, чтобы не услышал капитан. Тогда я предложила пройтись. Она согласилась, и мы все встали. Но вы не поверите, этот безумец имел наглость встать и пойти рядом со мной, как будто принадлежал к нашей компании!
– Теперь, я надеюсь, мы увидим этого неблагодарного. Не этот ли? – восклицал назойливый кавалер, указывая на хромавшего пожилого джентльмена. – Или вон тот?
Так он спрашивал меня о каждом, кто был стар или безобразен. Я не отвечала. Когда он понял, что я твердо решила молчать и идти, по возможности не замечая его, он внезапно топнул ногой и неистово закричал:
– Дурак! Идиот! Болван!
Я торопливо обернулась к нему.
– О сударыня, – продолжал он, – простите мою горячность, но я подумал о том, что в мире существует негодяй, способный пренебречь блаженством, ради которого я бы отдал жизнь! О, мне бы только с ним повстречаться, уж я бы… Но я начинаю злиться, простите, сударыня. Мой нрав неистов, а обида, нанесенная вам, глубоко меня задевает!
Я заподозрила, что он сумасшедший, и посмотрела на него в крайнем изумлении.
– Вижу, вы тронуты, сударыня, – промолвил он. – Великодушное создание! Но не тревожьтесь, я уже остыл, в самом деле, остыл, богом клянусь. Умоляю вас, прекраснейшая из смертных, заклинаю, будьте спокойны.
– Право же, сэр, – сказала я очень серьезно, – я вынуждена настаивать, чтобы вы ушли, мы с вами не знакомы, я равно не привыкла и испытываю отвращение к вашим речам и манерам.
Мои слова, кажется, произвели на него некоторое впечатление. Он низко поклонился, попросил прощения и заверил, что никоим образом не хотел меня оскорбить.
– Тогда, сэр, оставьте меня! – вскричала я.
– Ухожу, ухожу, сударыня! – ответил этот человек с самым трагичным видом и устремился прочь. Но, едва я успела поздравить себя с избавлением, он снова был тут как тут.
– Вы действительно позволите мне уйти и не пожалеете? Вы способны видеть, как я невыразимо страдаю, и при этом благоволить этому злодею, который вас избегает? Неблагодарный щенок! Уж я бы его отделал!
– Ради всего святого, дорогая, – воскликнула миссис Мирван, – о ком он говорит?
– Я не знаю, сударыня, – отвечала я, – но мне бы хотелось, чтобы он оставил меня в покое.
– Что тут происходит? – спросил капитан.
Мой преследователь низко поклонился и сказал:
– Я всего лишь пытаюсь устранить небольшое препятствие, из-за которого эта молодая леди не желает танцевать со мной, сэр. Я буду очень обязан вам, если вступитесь за меня.
– Эта леди, сэр, – холодно сказал капитан, – сама себе хозяйка.
И отошел с угрюмым видом.
– А вы, сударыня, – и наглец обрадованно обернулся к миссис Мирван, – вы, надеюсь, будете столь добры и замолвите за меня словечко?