Фаниль Бурангулов – Сказание о курае.<Клятва семи племён> (страница 2)

— Они не придут, Старейшина. Они воюют. Брат на брата. Племя на племя.

— Придут. Потому что я скажу им правду. Скажу, что сто лет крови — это подарок врага.

Он повернулся к выходу. Где-то там был свет. Небо. Мир, который он не видел сто лет.

— Как тебя зовут? — спросил кто-то.

Ташхакал остановился. Имя. У него было имя. Он попытался вспомнить — и не смог.

— Ташхакал, — сказал он. — Зовите меня Ташхакал.

И вышел в темноту, которая вела на поверхность.

---

Глава 2. Волчья кровь

Ирназар родился в седле.

Вернее, на спине волка. Его мать рассказывала, что схватки начались прямо во время кочевья, и она не успела слезть. Так и родила — держась за волчью шерсть, под открытым небом, под вой стаи, приветствующей новый голос в хоре.

Сейчас Ирназару было семнадцать. Он уже три года считался взрослым воином и носил на поясе саблю, закалённую в крови первого убитого им врага. Его волк, Северный Ветер, был с ним с двенадцати лет — с того дня, когда белый волчонок сам вышел к нему из степи и положил голову на колени.

В то утро они охотились.

Степь лежала перед ними — бескрайняя, золотисто-зелёная, колышущаяся под ветром, как живое море. Сайгаки шли на водопой, и стая волков окружала их широким полукольцом. Ирназар сидел на спине Северного Ветра, сжимая в руке не саблю, а лук — для охоты на сайгака сталь не нужна.

Он уже выбрал цель — крупного самца с изогнутыми рогами, — когда Северный Ветер вдруг замер.

Шерсть на загривке волка встала дыбом. Из горла вырвался низкий, утробный рык. Он смотрел в пустоту — туда, где ничего не было. Только степь, трава и далёкий курган.

— Что ты слышишь? — спросил Ирназар.

Северный Ветер не ответил. Он продолжал рычать, и его жёлтые глаза следили за чем-то невидимым.

Ирназар прищурился. Степь была пуста. Но инстинкт — тот самый, что передался ему от волчьей стаи, — кричал об опасности.

Воздух впереди сгустился.

Трава примялась под невидимыми шагами. Воздух задрожал, как над раскалённым камнем. И в этом мареве проступила фигура.

Серая. Полупрозрачная. С чёрными глазами без белков.

Ирназар выхватил саблю.

Северный Ветер прыгнул первым, целясь в горло. Волчьи клыки сомкнулись на чём-то твёрдом и холодном. Серая фигура отшатнулась, взмахнула рукой — и воздух рассекла невидимая сила. Ирназар почувствовал, как что-то острое прошло у его щеки, оставив царапину.

Он рубанул саблей. Лезвие встретило сопротивление — словно резало замёрзшую землю. Серая фигура издала звук, похожий на скрежет металла о камень, и начала таять.

Но перед тем как исчезнуть, она посмотрела на Ирназара. Чёрные глаза без белков впились в него, и он услышал голос — не ушами, а прямо в голове.

«Вы все умрёте. Он идёт».

Фигура растаяла. На земле осталась только чёрная, дымящаяся лужа.

Ирназар тяжело дышал. Северный Ветер слизывал с клыков чёрную кровь.

— Нужно рассказать Мухамеддин Хану, — сказал Ирназар. — Враг здесь. И он невидим.

---

Вечером того же дня Ирназар стоял перед Мухамеддин Ханом в его походном шатре. Лидер племени Юрматы сидел на войлочной подушке, скрестив ноги, и слушал. Его лицо, обветренное и суровое, не выражало эмоций. Только глаза — жёлтые, как у волка, — горели мрачным огнём.

— Ты уверен, что это был не дух? — спросил он.

— Духи не истекают чёрной кровью, мой хан. И духи не говорят.

— Что он сказал?

— «Вы все умрёте. Он идёт».

Мухамеддин Хан помолчал. Потом встал и подошёл к выходу из шатра. Откинул полог и посмотрел на закатное небо.

— Гонцы от Усерган принесли весть. Старый гном проснулся. Тот, что спал в Пещере Тысячи Зеркал. Он говорит, что видел вора, укравшего Стебель. Это не мы. Не Кыпсак. Не Усерган. Это Восьмое племя.

Ирназар нахмурился.

— Восьмое? Но легенды говорят, что их изгнали тысячу лет назад.

— Легенды говорят многое. А правда одна. — Мухамеддин Хан повернулся к Ирназару. — Я еду на Совет. На Священную Гору. Все лидеры будут там. И ты поедешь со мной.

— Я? Но я всего лишь...

— Ты видел врага. Ты сражался с ним. Ты выжил. Этого достаточно.

Мухамеддин Хан положил руку на плечо Ирназара.

— Готовь волка. Выезжаем на рассвете.

---

Глава 3. Цветок на ветру

Гульнара видела нити с детства.

Сначала она думала, что все их видят. Серебряные линии, связывающие людей, зверей, деревья, облака. Линии, которые дрожали, когда кто-то лгал, и светились, когда кто-то любил. Линии, которые рвались со звуком, похожим на стон, когда кто-то умирал.

Только к десяти годам она поняла, что это её дар. Или проклятие.

Лилия Ханша, правительница племени Кыпсак, забрала её в ученицы. Старая ханша — хотя слово «старая» не подходило к ней, она была вне возраста — учила Гульнару читать нити. Понимать их язык. Видеть прошлое и возможное будущее.

В то утро Гульнара сидела на Холме Фей и смотрела на нити, тянущиеся к горизонту.

Что-то было не так.

Обычно нити были серебряными. Иногда — золотыми, если связывали влюблённых. Иногда — медными, если речь шла о торговле или долге. Но сегодня многие нити стали чёрными.

Они тянулись с востока. Из-за Великого Разлома. И они дрожали, как струны перед разрывом.

— Учитель, — позвала Гульнара. — Вы видите это?

Лилия Ханша подошла и встала рядом. Её лицо, обычно спокойное и улыбчивое, было серьёзным. Венок из живых цветов на её голове увядал прямо на глазах.

— Вижу. Это началось три дня назад. Я надеялась, что ошибаюсь.

— Что это?

— Восьмое племя. Те, кто украл Стебель. Они возвращаются. Или, возможно, они никогда не уходили.

В этот момент прибежал гонец — запыхавшийся, с дикими глазами. Один из фей, крошечных крылатых созданий, служивших Кыпсак, метался вокруг головы Лилии Ханши и что-то пищал.

— Говори по-человечески, — сказала ханша.

Фея села на её плечо и зашептала в ухо. Лицо Лилии Ханши становилось всё мрачнее.

— Гномы прислали весть. Старейшина проснулся. Тот, что спал в Пещере. Он видел вора. Собирают Совет на Священной Горе.

Гульнара сжала кулаки.