Фаниль Бурангулов – Луна над Утягулово (страница 2)

– После развала Советского Союза он уехал работать в Южную Корею. Говорил – найдёт хорошую работу, пришлёт деньги, потом заберёт меня. Но… семь лет назад перестал писать. Ни писем, ни звонков. Только тишина.

Она замолчала, глядя на фотографию.

– Я каждый день молюсь, чтобы он был жив. Чтобы у него было всё хорошо. Даже если он забыл меня… я не забыла его.

Айдар смотрел на лицо Ильдара. В глазах юноши читалась решимость. Сила. Как у тех героев из книг, которые Айдар читал тайком в школьной библиотеке.

– А вы думаете, он вернётся? – спросил мальчик.

– Не знаю, – тихо ответила Тётя Марьям. – Но пока я жива – я верю.

Рассвет пришёл рано. Серое небо посветлело, туман пополз по лугам. Айдар проснулся на диване, укрытый тёплым одеялом. Тётя Марьям уже топила печь.

– Пора домой, Айдарик, – сказала она. – Папа, может, уже протрезвел.

Мальчик кивнул. Он знал: возвращаться надо. Но в сердце осталась тёплая искра – от её доброты, от её веры.

Он вышел на улицу. Воздух был свеж, как родниковая вода. В доме напротив – тишина. Отец лежал на полу, уснув в одежде. Мачехи не было – уехала, наверное, к родителям. Так бывало часто.

Айдар не стал будить отца. Он пошёл на луг, выгнал коров. Потом спустился к реке, разделся и нырнул в ледяную воду. Холод обжёг кожу, но внутри стало легче. Он вылез, быстро оделся и пошёл обратно.

Лето ушло незаметно. Скоро в школу. Третий класс. Айдар хотел учиться. Хотел читать, писать, знать больше. Но школа… Школа была другой тюрьмой. Там его дразнили: «Бездомный», «Пьянь», «Сирота». Он молчал. Терпел. Потому что знал: знания – единственный путь прочь от всего этого.

Утром, стоя на крыльце, он смотрел, как над полями пролетают лебеди. Они летели на юг, в тёплые края. Айдар завидовал им.

– Был бы птицей – улетел бы, – подумал он и заплакал.

Но он не птица. Он – Айдар Мусакаев. Из деревни Утягулово. И пока он жив – он будет идти вперёд. Даже если весь мир против него.

А высоко над ним, уже бледнея в утреннем свете, всё ещё висела луна.

Как обещание.

Как надежда.

Часть II. Последнее письмо

Осень в Утягулово не спешила. Она приходила медленно – сначала желтели берёзы у реки, потом на лугах исчезали последние ромашки, а ночи становились всё холоднее. Но самое страшное для Айдара было не это. Самое страшное – то, что Тётя Марьям с каждым днём слабела.

Она больше не выходила на крыльцо встречать рассвет. Не варила свой знаменитый чай с мятой и мёдом. Лежала в комнате, укрытая двумя одеялами, хотя за окном ещё стояло тепло. Глаза её потускнели, голос стал тихим, как шелест сухих листьев.

– Айдарик, – позвала она однажды, когда мальчик принёс ей воды. – Подойди.

Он подошёл, присел на край кровати.

– Ты хороший мальчик, – сказала она, погладив его по щеке. – Лучше, чем многие взрослые.

Айдар опустил глаза. Он не чувствовал себя хорошим. Он просто делал то, что должен.

– Я хочу… – начала она, запнулась, закашлялась. – Хочу отправить телеграмму. Сыну. В Корею.

Айдар кивнул.

– Ты помнишь, он уехал давно… семь лет… Может, он не знает, что я… – она не договорила. Но Айдар понял.

Она дрожащей рукой вытащила из-под подушки листок бумаги. На нём было написано:

Ильдар, сынок. Жива. Скучаю. Приезжай.

Рядом лежали несколько монет и купюра – всё, что она смогла собрать.

– Дойдёшь до почты? – спросила она.

– Да, – сказал Айдар. – Обязательно.

До почты было очень далеко, но я не сдавалься. По тропе через лес, мимо старого кладбища, где росли могучие сосны, будто стражи прошлого. Айдар шёл быстро, сжимая в кармане записку. Ветер гнал по дороге жёлтые листья. Он думал: «Если бы Ильдар получил это письмо раньше…»

Но мысли оборвались внезапно.

Из-за поворота вышли шестеро. Старшеклассники из их школы. Те самые, кто дразнил его в коридоре, кто называл «пьяньей» и «бездомным». Впереди – Рустем, парень с широкими плечами и злыми глазами.

– Смотрите, кто идёт! – усмехнулся он. – Беглец!

– Чего несёшь? – спросил другой, вырвал записку из руки Айдара.

– Это не ваше! – крикнул Айдар, пытаясь отобрать.

Но они только смеялись. Один ударил его в живот. Другой – в спину. Третий – ногой в колено. Айдар упал на землю, но не выпустил записку. Он прижал её к груди, свернувшись калачиком.

– Давай, бейте! – прохрипел он. – Только не трогайте письмо…

Они били. Долго. Жестоко. Кто-то пнул его в голову. В глазах потемнело. Но перед тем, как потерять сознание, он услышал:

– Ну и дурак… ради бумажки…

Он очнулся. Лежал на обочине. Лицо горело, губа разбита, рука болела. Но записка – была в кармане. Целая.

Он поднялся. Шатаясь, дошёл до почты. Тётя Зульфия, почтальонша, сразу испугалась:

– Боже мой, Айдар! Что случилось?

– Ничего… – прошептал он. – Отправьте, пожалуйста…

Она взяла записку, посмотрела на адрес, кивнула.

– В Корею… Тяжело дойдёт… Но отправим. Обязательно.

Айдар кивнул. Пошёл домой. Каждый шаг давался с трудом.

Вечером отец был трезв. Увидев сына, побледнел.

– Кто это сделал?! – закричал он.

– Неважно, – сказал Айдар. – Помоги Тёте Марьям.

На следующий день отец пришёл к ней. Вошёл в комнату, постоял у кровати. Тётя Марьям открыла глаза.

– Ты… – прошептала она.

– Да, – ответил он. – Это я.

– Сынок… – сказала она, и в этом слове было столько боли, столько материнской заботы, что отец опустил голову. – Бросай пить. У тебя… хороший сын.

Он замер.

– Обещай мне… – добавила она.

– Обещаю, – сказал он. И впервые за много лет – правда.

С этого дня всё изменилось. Отец больше не пил. Он вставал рано, топил печь, доил коров, даже начал помогать Айдару с уроками. В доме снова появился запах еды, а не перегара. Но радость была недолгой.

Зима пришла рано. Снег лег на землю уже в ноябре. А Тётя Марьям… не дожила до первого снега.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.