Fallenfromgrace – Прощание. Последний конфликт (страница 3)

— Ты все время просишь прощения, — раздраженно заметила я. — А сама при этом открыла счет в банке на мое имя и, я больше чем уверена, регулярно узнавала о новостях в моей жизни. К чему вся эта конспирация была?

— Двух лейнианок обнаружить гораздо легче, чем одну. К сожалению, даже в нынешней ситуации я не смогла тебя уберечь от того, что предстоит испытать на Лей. Они будут исследовать тебя, как самое диковинное в мире сокровище, ведь ты — первый ребенок, появившийся от представителей двух ведущих семей за последние пятьсот лет.

— Я сейчас себя ископаемым почувствовала.

— Прости, мелкая… — она снова повернулась к окну.

— Ну а для чего все это было? — пропуская мимо ушей очередное извинение, попыталась достучаться до истины я. — Зачем ты вообще планету покинула? Неужели не смогла бы тихо родить меня где — нибудь в отдаленном уголке Лей?

— Я сама плохо вписывалась в упорядоченную структуру нашего общества, — объяснила Мария. — Мой отец…впрочем, он сам тебе объяснит, когда встретитесь — он будет в числе прибывших на космодром — в общем, при моем планировании изменения в генах были произведены в минимальном числе. Отец и мать придерживаются тех позиций, что нам ни к чему уродовать собственную ДНК — это так называемые участники движении натурализма.

— Звучит так, словно это подрывники в числе двенадцати семей, — усмехнулась я, и Мария замахала руками, отчего пепел просыпался на кухонный пол. Чертыхнувшись, она бросила окурок в пепельницу и принялась собирать черные песчинки с кафеля.

— Никакой революционной деятельности — на Лей этого нет. Просто хотели посмотреть, что получится из рожденного с почти земными генами ребенка.

— И получилась ты, — заключила я с кривой ухмылкой.

— Какая есть, — согласилась Мария. — Так уж вышло, что переходный возраст проходил у меня почти по земному сценарию. Тогда — то Бастиан и появился в моей жизни.

— Бастиан? — заинтересовалась я.

— Твой отец, — кивнула Мария. Кажется, терпение совсем изменило ей, потому что, убрав с пола пепел, она присела рядом со мной на свободный стул. — И сын главы касты военных.

На этих словах я сглотнула: просто вспомнился Артурчик, который наверняка из той же братии был. Мой отец — безголовый накаченный идиот? Если это так, то мир в одночасье рухнул.

— Ты побледнела, — заметила Мария. — Уже с кем — то общалась?

— Его зовут Артур Валерьянович. Диорн говорил, что в военное время все будут подчиняться ему.

— Валерьян Белов — один из подчиненных Максима Дорна, отца Себастьяна, — не слишком — то радостно ответила Мария.

— Мне кажется, или я крупно влипла? — несмотря на плохие новости, пошутила я.

— Мы влипли, — поправила меня Мария. — Нам и выкручиваться! — внезапно ее лицо приобрело зловещее выражение. — Помнится, собирались Баса женить на одной сушеной вобле…

— Мария! — удивилась я. — Лейнианцы же не ругаются.

— Так я почти землянка, — подмигнула мать. — Чувствую, наведем мы у них шороха…

Она имела в виду проявившуюся благодаря Диорну особенность моего восприятия жителей планеты Лей: я могла сопротивляться даже главе одной из двенадцати каст. А значит, смогла бы оказать отпор и остальным.

— Кто знает, может и из — за этого в том числе двенадцать решили не смешивать кровь между собой, — размышляла Мария перед тем, как заварить мне горячий успокаивающий чай.

Ей тоже было необходимо уладить некоторые дела, связанные с отбытием на Лей. За то недолгое время, что мы провели на кухне, я успела узнать, что последние лет десять Мария работала заведующей клинической лабораторией одной из крупных частных больниц, обслуживающих не последних лиц Петерграда. Казалось бы, совсем под рукой… и все же ни одна исследовательская экспедиция не смогла засечь ее.

— Со временем ассимилируешься, — объяснила женщина. — И «своих» от чужих отличаешь уже без проблем.

Вопрос «ху из ху» особенно волновал меня в свете последних событий. И в связи с появлением папочки тоже. И прибытием на планету Лей. И…

— Ты его хотя бы любила? — спросила я, продолжая держать в руках пустую, но еще сохраняющую тепло чая чашку.

— Ты у меня спрашиваешь или на себя примеряешь? — кисло улыбнулась Мария. — Как тебе сказать… мне лет — то было восемнадцать — по земным меркам всего ничего. А он летчик — испытататель, пилот нового межзвездного корабля, способного доставить экспедицию ученых куда — нибудь к Проксиме Центавра, совершив при этом минимум усилий. Он героем был в свои тридцать, понимаешь? Сам вызвался проверять устойчивость новой обшивки звездного трейсера при приближении к Солнцу — провалялся потом полгода в целительском корпусе папы, где я имела возможность за ним наблюдать. У него был дух, который никто не мог сломить. Когда начали приходить журналисты, чтобы написать статью, он вел себя с ними сдержанно и вежливо, и в обзоре они написали, что Себастьян Дорн пышет здоровьем и готов к новым свершениям на благо народа. А я смотрела на него и видела странную искру в глазах, которая у нас возникает обычно от долгого взаимодействия с агрессивным Солнцем. В то время я просто увидела то, чего на самом деле в нем не было. Когда другие смотрели репортажи о его достижениях, я с жадностью рассматривала фигуру, мимику и жесты…впрочем, тебе должны быть известны поведенческие реакции на нравящихся мужчин. А потом мы официально встретились на конгрессе двенадцати, где он выступал с докладом об освоении новых звездных систем, я — о влиянии защитных атмосферных пленок на жизнь и здоровье лейнианцев.

— Ты тоже знаменита была? — я жадно вслушивалась в каждое ее слово.

— Невозможно носить фамилию Лей и при этом не прославиться — мой прадед на себе впервые испытал вакцину от СПИДа, попытавшись запустить иммунитет с нуля. Его памятник до сих пор украшает вход в Аллею Национальных Героев, Лей.

— Неудачно испытал? — догадалась я, ощущая, как бегут по коже мурашки.

— Его дело закончили дед с бабушкой, — пояснила Мария. — Так что у нас семья вся такая — без открытий не можем. Единственное, в силу своего темперамента и характера я много где успела засветиться — вот даже в Сашкиной Муни отметилась.

— А отца чем привлекла?

— Да мы прямо там, на конгрессе… — показалось, или щеки ее опалил недолгий румянец? — Он припомнил свою сиделку, выразил благодарность, предложил спуститься в кафе — к тому моменту мы уже свои доклады закончили. Потом напрямую сказал, что ждет, когда его невеста достигнет совершеннолетия, и через год они поженятся. В ту пору особого значения этот факт не представлял, но я знала: вступить в близкий контакт для него было не только вопросом эстетического удовольствия, но и морального удовлетворения, и повышения чувства собственного достоинства тоже. Поэтому он и предупредил заранее, прекрасно понимая, какой именно интерес я к нему испытываю.

— А ты? — спросила я, ощущая, почему — то, обиду за мать, которую отец не иначе как переходящим призом считал.

— Мне было все равно, — чистосердечно призналась Мария. — Целители долго не живут — слишком велика страсть к экспериментам. Опыт с Себастьяном Дорном я получила на столе в одной из лабораторий нижнего уровня…

— И все? Больше вы не виделись? — окончательно расстроилась я.

— А смысл, Лея? — удивилась Мария. — Двенадцать между собой не заводят отношений. Вот и мы разошлись, как в море корабли. Когда узнала о тебе, в запасе было еще месяца четыре, чтобы расправиться с первоочередными делами и побольше побыть рядом со своим почти родным мелким — Сашке в то время как раз пять лет исполнялось. А потом пришлось улетать — чтобы рожать тебя в нормальной человеческой обстановке.

— Не хочешь об этом говорить, — догадалась я.

— Да нет, — к моему удивлению, поморщилась женщина. — Просто тут еще один вопрос назревает, который в связи с раскрытием твоего инкогнито может поставить на повестку дня Себа.

— Себа? — переспросила я, побоявшись, что ослышалась.

Мария махнула рукой:

— Я не слишком уважаю Дорна после того, как он начал делать вид, будто мы только в больнице отца пересекались.

— Ясно, — нахмурилась я, ощущая странную похожесть в наших с Марией судьбах. Видимо, действительно родственницы… — Ну а что за вопрос? Он вообще имеет право что — то там поднимать — он же, считай, только биологическим материалом поделился.

Мария от души расхохоталась:

— Скажи ты ему это в лицо — получила бы злейшего врага до конца жизни. Хотя… — она поджала губы, размышляя. — Может, врагом он был бы тебе гораздо более полезен, нежели признанным отцом.

— В этом и заключается проблема? — я явно не понимала всей серьезности положения. — В признании меня законной дочерью? Разве я не чистокровная лейнианка и не могу давать или не давать разрешения на процедуры подобного толка?

— Так — то оно так, — подтвердила мои слова Мария, — и на Лей в этом плане мало что отличается от Земли. За исключением одного нюанса.

— Одного? — скептически ухмыльнулась я.

— Одного, но достаточно важного. Тест на генетическое родство могут заставить пройти в том случае, если необходимость в информации является критической. Проще говоря, может возникнуть ситуация, при которой лейнианец одной из двенадцати каст не сможет оставить потомства от законного супруга. Тогда, при наличии у него добрачных связей, начинают проверяться все появившиеся у предыдущих пассий дети. Если результат теста будет положительным, ребенка насильно переместят из одной касты в другую.