Fallenfromgrace – Прощание. Последний конфликт (страница 19)

Порой нас сопровождал Преображенский. Коллеги по касте даже просили его присоединяться к прогулкам, поскольку он считался, как выяснилось, экспертом по части интерпретации человеческих поступков и зачастую понятным для соплеменников языком мог пояснить те или иные ситуации. Веня особенно любил догонять брошенные кадровиком палочки, а я в такие моменты мимолетно улыбалась. Ровно до того, как не появлялась Алина и не портила нам идиллию.

С ней отношения не задались с самого начала. Все дело было в еще одной стороне моего пребывания на космической станции. За предстоящий месяц мне необходимо было обучиться культуре исторической родины настолько, насколько это представлялось возможным. По вопросам психологического освещения моим куратором изначально была назначена именно Алина. Но, то ли мое субъективное отношение сыграло роль, то ли она слишком явно демонстрировала интерес в части наших с Сашем земных отношений (который я, естественно, удовлетворять не собиралась), в конечном итоге состоялся разговор, в котором я с нажимом заявила ей, что более встречаться не намерена. Кажется, Алина моему влиянию поддалась с легкостью, не будучи представителем Двенадцати, но эффект я решила закрепить встречей с Диорном, тем более что обязанности главы Эверсонов были возложены на него.

— И чем вас не устраивает госпожа Вайс? — вежливо спросил биотехнолог, хотя я чувствовала сквозящий в его словах сарказм. Все он прекрасно знал, просто хотел лишний раз щелкнуть меня по носу, тем более что мой отказ от замужества ему, кажется, не пришелся по душе, пусть и ответных санкций по отношению ко мне не было выдвинуто.

— Тем, что лезет в мою личную жизнь, о которой я не желаю распространяться, — жестко обозначила причину неприязни я.

— Это довод, — согласился Диорн. — Управленцы порой бывают слишком настойчивы в своих желаниях, связанных с доступом к психологии людей. Но проблемы это не решает, Лей. Вам все равно нужен будет наставник. Кто — то, кто разъяснит вам культурные различия и поможет адаптироваться в новых условиях. Быть может, вам нужен более привычный лейнианец? Как насчет того, чтобы вернуть в ваш круг общения Александра?

Я сглотнула, но кивнула в ответ. Пусть мы с Преображенским и расстались, это не было поводом игнорировать любое его появление. Вот так мы и стали встречаться снова.

Надо отдать должное Суперменовичу, он ни единым словом не стал напоминать о нашем прошлом общении. Во время занятий держался подчеркнуто вежливо и обстоятельно отвечал на вопросы, если таковые случались. Только позволял себе вполне безобидные подтрунивания — видимо, в качестве дани прошлому существованию бок о бок. Мне нравилось подобное отношение. То, как легко Саш мог перестраиваться, было еще одним плюсом в копилку достижений лейниан.

Свободное время, а также приемы пищи, я предпочитала проводить с Марией. Иногда она приглашала к нам в компанию Диорна или других знакомых, случайно оказавшихся на «Армаде», но в основном мы сидели за столом, рассчитанным на четырех человек, вдвоем. Когда я спрашивала, почему она не стремится к общению с соотечественниками, ответ всегда был одним и тем же: она слишком хорошо их узнала за первые восемнадцать лет жизни.

— Мне не улыбается перспектива производить на свет еще одного ребенка только ради того, чтобы целители попытались вывести формулу идеального гражданина.

— Но мы ведь с тобой далеко не идеальны, — заметила я. — И обе обладаем свободой воли, как ни крути.

Что — то в моих словах заставило ее ненадолго оторваться от тарелки с едой и задумчиво посмотреть на меня. Словно она решала, догадалась ли я о ее самой страшной тайне или нет. Но потом, мотнув головой, она снова вернулась к обычному расположению духа, не произнеся ни слова.

Преображенский почти всегда обедал вместе с Алиной. Пусть они никогда не оставались за столом наедине, я видела, как в своей лейнианской манере пытается заигрывать с ним девушка. Почему — то всегда оказывалось так, что ели мы, находясь лицом к лицу, пусть и через несколько пролетов, но мне их общение было видно без труда. В такие минуты я жалела, что не брала в столовую Веню. Одно прикосновение к его жесткой шерстке сделало бы меня по — своему ближе к Сашу. Его подарок я продолжала хранить с несвойственной мне сердечностью.

Я не могла точно сказать, почему, общаясь только по делу, продолжала размышлять о Саше. Пусть финальная точка была поставлена в ночь перед отлетом, я все равно чувствовала недосказанность в отношениях. А зная Преображенского, невозможно было точно определиться с тем, согласен ли он был с моим решением или просто затаился в ожидании бури. Все решил случай.

Вопросами моего физического воспитания занимался Артур. Два раза в неделю я приходила в спортивный зал, где он до умопомрачения гонял меня, проверяя скорость, выдержку и выносливость. Наверное, за это время я натаскала свое тело так, что ни один лейнианец и носа бы не подточил. Только вот манера ведения занятий чрезвычайно раздражала. Все дело в том, что бывший Наташкин ухажер стремился как можно чаще дотронуться до меня, как бы невзначай помогая с растяжкой или показывая, например, в каком положении удобнее всего справляться с последствиями усталости. Ну а я, помня его подвиги еще по работе в конторе, бесилась и старалась как можно чаще отстраняться. Жаловаться Диорну не имело смысла: внешне Артур вел себя в рамках приличий. Но на исходе второй недели все же не выдержал.

Когда я появилась уже облаченной в форму (на занятия мне предоставили облегающий черный костюм из майки и легинс), он оглядел меня с ног до головы и с предвкушением в голосе заявил:

— Мне не нравится, как ты ведешь себя в беге на длинные дистанции.

Я промолчала, хотя очень хотелось поинтересоваться, как именно этот самый бег поможет мне на планете. Вместо этого дождалась, пока Белову придет очередная светлая мысль в голову. И он не преминул еще раз показать свой уровень интеллекта.

— Попробуем развить твою выносливость. Раздевайся. Совсем.

Я вытаращила на него глаза. Уж больно неоднозначным было предложение.

— Ч — что?

— Ты слышала, — и вот тут я поняла, что он не шутит и действительно планирует со мной поразвлечься. — Потренируем твою выносливость. Я считаюсь в этом деле одним из лучших учителей.

С минуту я стояла, как вкопанная, все еще не веря, что Артур собирается провернуть. Мне б вспомнить, что категорическое «нет» должно было его усмирить. Но я продолжала во все глаза смотреть на него, а когда Артур стал приближаться, горячо выпалила:

— Нет. Сначала ты. Хочу посмотреть, с чем придется иметь дело.

Военный хмыкнул:

— А я, пожалуй, скоро перестану сомневаться в твоей чистокровности.

Скромностью он не страдал, так что свою футболку скинул очень быстро. Я раскрыла глаза пошире — чтобы ему показалось, будто жадно впитываю каждый сантиметр открывшегося тренированного тела — и приблизилась к нему почти вплотную, улыбнувшись и положив ладонь на выпуклость в паху.

— Мне рассказывали, что вы не утруждаете себя предварительными ласками.

— Кто? Преображенский? — Артур прикрыл глаза, наслаждаясь моими поглаживаниями. Надо будет потом руки помыть, подумалось мне. Хорошо, что этот тугодум совершенно не догадывался, что в данный момент я не страсти предавалась, а рассчитывала траекторию удара. Он был настолько уверен в своей неотразимости, что даже обнимать меня не торопился. Тем хуже. Для него. — Он маленький щенок, который не разбирается в женщинах. Со мной ты получишь удовольствие.

— Не сомневаюсь, — провокационно улыбнулась я, молясь Богу, чтобы то место, в которое я со всей силы собиралась ударить коленом, не оказалось каким — нибудь генетически укрепленным.

Нет. Все у лейнианцев было как у людей. Артур простонал, согнувшись пополам, и я с ненавистью посмотрела на него, заваливающегося на пол спортзала:

— Это было последнее совместное занятие, Артур Валерьянович. Имейте лучше более доступных женщин — они точно получат с вами удовольствие.

Собственная выходка нисколько не окрылила меня. Я подозревала, что, пусть удар получился болезненным, Артур как военный мог достаточно быстро от него оправиться. А потому помчалась прочь из зала, тем более что где — то в соседнем коридоре была достаточно просторная каюта с ванной, где можно было бы затаиться и переждать его гнев, ну и руки вымыть. Пусть и трогала я Артурчика через ткань, чувство брезгливости не проходило. Свой план я исполнила достаточно быстро.

— Бонни, можешь заблокировать выход? — попросила я бортовой компьютер «Армады».

— Будет сделано, госпожа Лейквун, — отозвался механический голос, совсем не похожий на мою любимую Муни.

— Господина Белова не пускать ни при каких обстоятельствах! — приказала я.

— Выполняю, — монотонно отозвалась Бонни.

Я прижалась к двери, лишь на мгновение позволив себе передышку, а потом сразу же отправилась в ванную, где принялась отчаянно оттирать руку, погрузив ее в ванночку с очищающим раствором. Такие на «Армаде» были сплошь и рядом. Подобным киселем были заполнены и ванные. Достаточно было погрузиться туда, протереть руками тело, и на тебя находило ощущение чистоты. Почему же я не могла почувствовать его сейчас?

Выйдя из ванной, я прислонилась к двери, откинув голову и прикрыв глаза. Боже, у них что, все проблемы сексом решались? Артурчик вообще себя местным плейбоем считал, похоже. Я почувствовала, как в душе разгорается пламя ненависти по отношению к безопаснику. Потом оно стало ярче, охватив всех лейнианцев в целом, поскольку в принципе допускались подобные отношения между полами. Я не хотела становиться частью такого общества!