Fallenfromgrace – Прибытие. Первый контакт (страница 38)
— Вы что, фанаты света? Я так ослепну с вами, чертовы инопланетяне!
— Муни, приемлемое человеческой природе излучение, — тут же велел Преображенский, и находиться внутри комнаты стало на порядок легче. Проморгавшись, я даже успела осмотреться, с удивлением обнаруживая полное отсутствие какой бы то ни было мебели. В недоумении уставившись на провожатого, я не смогла сдержать недовольного возгласа:
— Мне еще и спать не полу перед тем, как сдохнуть?!
— Почему на полу? — не понял Преображенский.
— Потому что в этой белой прямоугольной коробке нет ничего другого, на что бы можно было уложить свою тушку отдохнуть!
Кадровик вздохнул:
— Муни, границы контактных поверхностей, пожалуйста.
В комнате что — то засвистело, стены зазмеились темными провалами тонких отверстий, которых я раньше не замечала, а голос бортового компьютера отчитался в проделанной работе:
— Контактные поверхности готовы к использованию, господин Преображенский.
Теперь комната напоминала испещренную геометрическим рисунком трехмерную поверхность: везде появились темные линии, изгибающиеся под прямым углом и соединяющиеся в привычные глазу фигуры. Что — то они мне напоминали, только вот что?
— Спасибо, Муни. Можешь быть свободна. Не забудь об обещании. И по возможности сделай так, чтобы комната не прослушивалась. Лейквун очень ценит личное пространство и не допускает в него никого лишнего.
— Будет сделано, — отозвался голос, в котором мне послышалось одобрение, и затем в эфире Муни наступила тишина.
— И что, машина женского пола вот так запросто будет слушаться тебя, а не, например, капитана корабля? — недоверчиво протянула я.
— Субординация, Лей, субординация, — тут же напомнили мне. — Одна ты вряд ли учинишь тут штаб мирового заговора, поджог или какой — нибудь беспредел, так что под военную юрисдикцию не попадаешь. Сотрудники биотехнической лаборатории не имеют к тебе доступа, целители, под покровительство которых ты попадешь на орбитальной станции, отсутствуют. Так что я имею полное право отдавать распоряжения в отношении тебя, и с точки зрения гражданских правил даже капитан корабля не сможет мне помешать.
— Саш…а ты сам кто? — выслушав объяснения, настороженно спросила я.
— Я не принадлежу ни одной из двенадцати семей, если ты об этом, — уклончиво ответили мне. Конечно, я не то имела в виду. Какого черта он тут распоряжался, если по всем логическим выводам должен был попасть в ведомство старшего по кораблю? — Что ж, теперь стоит показать тебе устройство комнаты. Раз уж первым ты обозначила место для ночлега, я покажу, как его организовать.
С этими словами он прошел в глубину помещения, остановившись у левой стены, в которой имелся большой прямоугольный элемент примерно на уровне его колен. Наклонившись и с силой нажав на него, Преображенский отошел на шаг, и я стала свидетелем откидывания по типу секретера довольно широкой поверхности длиной примерно в мой рост или чуть больше. Что примечательно, внутри она, кажется, была выложена чем — то вроде ликвидсейфа, уже знакомого мне по корзине в доме баб Зои. Кажется, меня только что познакомили с бортовым вариантом кровати.
— Лейнианцы спят обычно без одеял в простых спальных комплектах, но, насколько я знаю, Диорн сегодня в течение дня отдавал распоряжения, чтобы ты чувствовала себя с максимальным комфортом. Постельное белье и принадлежности в одной из ниш наверху. Там, — он указал на стену, прилежащую к той, в которую была вмонтирована кровать, и находящейся как раз напротив двери, — находится проход в ванную комнату.
— И когда же ты узнал о распоряжениях Диорна? — холодно спросила я. — До или после того, как решил отвезти меня на «прогулку»?
— Это приказ, и я обязательно должен дать ответ? — о, да, это был открытый вызов. Неужели Преображенский не желал делиться своими мыслями и впечатлениями? Неужели на мне начинал тренироваться говорить «нет»?
— Ты ничего мне не должен, — спокойно заметила я, приближаясь к импровизированной кровати и осторожно укладываясь на нее. Приятная прохлада ликвидсейфа — да, это оказался именно он — тут же охватила меня, снимая раздражение, возникшее с самого утра, и я подложила руки под голову. Похоже, процедура сна у лейнианцев сопровождалась еще и приятным бонусом в виде оздоровления организма. — Мы давно в расчете, Саш. Спасибо за экскурсию. Думаю, нам с Маем здесь будет вполне комфортно.
«Неужели ты наконец — то вспомнила обо мне в потоке бесконечных заигрываний с управленцем?» — тут же раздался ехидный голос в голове.
«Я и не забывала. Просто проверяла, до какой степени будет простираться твоя вежливость. Поздравляю, испытание ты прошел с блеском».
«Поговорим, когда выпроводишь Преображенского».
«Договорились».
— Рад это слышать, — мне показалось, Саш хочет сказать еще что — то, и я не ошиблась. — Процедура с камерой назначена на понедельник. За субботу и воскресенье тебя поверхностно обследуют на предмет допуска к процедуре рекреации. К тому времени я надеюсь вернуться.
— Уезжаешь? — выглядела я спокойно, но внутри зашевелился иррациональный страх: в прошлый раз, когда Саш отлучался в «командировку», это закончилось…сегодняшним днем. Теперь я боялась неожиданных исчезновений.
— Да, — кивнул Преображенский. — Последний этап…дел.
— Как с блондинкой в «Сиянии»? — я постаралась говорить легкомысленно, и, кажется, истинной причины моего интереса не заметили.
— В «Сиянии»? — поначалу он не понял, что я имею в виду. — А — а… Лена — частный детектив. Человек. Мы уже давно сотрудничаем.
— Какой подробный отчет, — усмехнулась я.
— Я бы не хотел, чтобы между нами оставались недосказанности, — Преображенский без особого напряжения выдержал мой взгляд. — До встречи, Лейквун.
— Всего доброго, Александр Вячеславович.
«Я думал, он уже никогда не уйдет», — пожаловался Май, когда Муни заблокировала за Преображенским дверь.
«Ревность тебе совершенно не к лицу», — блаженно прикрыв глаза, подумала я.
«Тебе не кажется, что говорить о ревности в отсутствии тела как — то преждевременно? А с твоей стороны — еще и самонадеянно?» — насмешливо прокомментировал мои мысли Май.
«Если ты так в этом уверен, мне остается только довериться. А теперь рассказывай. Обо всем, начиная с этой странной субстанции из света, служащей у вас аналогом телепорта».
Май оказался прекрасным гидом. С его помощью и доступом к информации, скрытой в недрах памяти Муни, я более — менее стала ориентироваться в хитросплетениях корабля инопланетян. Они действительно использовали в основном энергию Солнца — безвредную, не приносящую урона — но, насколько мне удалось узнать, нечто вроде ядерного реактора на «Орайоне» все же имелось. Хотя Май и заметил с особой скорбной интонацией, что это то, о чем лично он навсегда хотел бы забыть, поскольку бросает тень на его расу. Вдаваться в подробности я не стала — слишком уж удрученным выглядел голос соседа в это время. Постаралась отвлечь его от грустных мыслей, сосредоточив на предстоящем событии. И, надо сказать, нисколько об этом не пожалела.
Контакт с Диорном, как оказалось, полностью вернул Маю воспоминания, к которым он ранее не мог получить доступа. И теперь многоуважаемый сосед смог пролить свет на то, каким образом я оказалась на Земле.
«У Августа Лея и его жены было несколько детей. Старшая, Мария, среди остальных отличалась достаточно строптивым и взрывным характером. Это весьма нетипично для нашей расы, впрочем, ты и сама прекрасно это понимаешь, Лей. Так вот, Мария, как и отец, специализировалась по целительскому направлению, ее руке принадлежало несколько достижений в области медицины. А потом она вдруг пропала. Исчезла со всех горизонтов, и Август прокомментировал это не иначе чем желанием отправиться на поиски истинного призвания. Такое случается. Лейнианцы иногда покидают пределы городов и отправляются в неосвоенные районы, чтобы…»
«Понаблюдать за цветением сакуры», — подсказала я, и сосед, на удивление, не рассердился.
«Можно и так сказать. Я бы не стал заострять на этом твое внимание, если бы Мария с тех пор вообще не пропала с арены действий. Я — то тогда еще сравнительно маленьким был, мне родители рассказывали, но, говорят, Август был безутешен».
«В вашем понимании безутешность — это когда с кислой миной сообщают о том, что дочь пропала без вести, и уходят?»
«Что — то вроде того. Все дело в том, что момент исчезновения Марии Лей находится ну очень рядышком с твоим рождением. Да и имя твое…оно все никак не дает мне покоя».
«А что с моим именем?»
«А ты знаешь, как оно истолковывается?» — нагнал эффекта пришелец из головы.
«Нет, но, уверена, ты мне расскажешь».
«Гордость Лей. Твое имя значит «Гордость Лей». И, кажется мне, Мария не просто так покинула общество лейнианцев».
«Думаешь, она прихватила космический корабль и на Землю отправилась, а там встретила человека и родила ребенка?»
«Муни сказала, что в тебе слишком высокая концентрация ведущих генов. Тебя ни на какие мысли эти слова не натолкнули?»
«Дорогой, если б я знала, что это такое, я бы никогда не задавала Преображенскому об этом вопросов».
«Беда в том, что термин «ведущий ген» не используется в принципе. Это шифровка, известная только Муни и твоему другу по отдыху».
«Он мне не друг!» — возмутилась я.