Фалько – Доспех духа. Том 11 (страница 24)

Идти сейчас к главному зданию смысла не было, поэтому Каэдэ показала Никите на правую часть поместья, где находились дома наследников. Дом старшего брата, погибшего вместе с отцом, был закрыт приказом мамы. Окна занавешены, а на дверях висели замки, ключи от которых были только у неё. Чуть дальше стоял двухэтажный домик, немного меньше по размеру, принадлежащий Каэдэ. И если бы у неё не кружилась голова, она бы наплевала на всё и помчалась к нему бегом. Сейчас же приходилось опираться на крепкую руку Никиты, чтобы не упасть.

Каэдэ, вернувшись недавно из МИБИ, сразу заметила лёгкое запустение в саду, неприбранные листья и высокую траву. Скорее всего, мама уволила или просто выгнала часть работников, включая садовников. И вряд ли это было связано с нехваткой денег на их содержание. То же касалось и служанок в доме Каэдэ. Из трёх женщин, которых наследница знала едва ли не с пелёнок, осталась одна, следившая за порядком в доме.

– Много вещей не бери, – сказал Никита. – Только самое необходимое, что нельзя будет купить. Хорошо, если это будет заплечный рюкзачок. И отдельно сумочку для документов, с ремешком через шею.

– Я понимаю, – кивнула Каэдэ.

На второй этаж, по крутой лестнице, девушка поднялась тяжело, борясь с накатывающим волнами головокружением. Усилием воли взяла себя в руки, стараясь не показывать слабость. По спальне и маленькому кабинету Каэдэ прошлась методично, собирая важные вещи и документы. Забрала из тайника шкатулку с драгоценностями и крохи оставшихся наличных денег. Банковскую карту семьи брать не стала, подумав, что мама может её заблокировать. А вот вторую карточку, от запасного счёта, который открывал на её имя папа, она забрала.

В небольшой белый рюкзак легли: косметичка из раздела «на все случаи жизни», маленький фотоальбом, складной нож, подаренный ещё Кузьмой, деревянный гребешок для волос и несколько серебряных заколок. Вещей, которые Каэдэ хотела бы забрать, было слишком много, поэтому приходилось брать интуитивно. В какой-то момент она даже решила достать большой чемодан, куда складывала всё дорогое сердцу. Подумала, что можно будет отправить его почтой или вместе с доверенным человеком.

Только минут через сорок Каэдэ опомнилась, поняв, что всё ещё ходит в больничной пижаме и тапочках. И переодевшись в удобную повседневную одежду, почувствовала себя уверенней. Когда искала платок, чтобы скрыть повязку на голове, на первом этаже поднялся шум.

Выйдя в коридор, она столкнулась с взволнованной Каори, немолодой служанкой, работающей в доме.

– Молодая госпожа…

– Всё потом, – остановила её Каэдэ, накидывая на плечо рюкзачок. – Вещи на моей кровати сложи и упакуй в чемодан. То, что уже внутри – оставь. И отправь мне всё в Москву. Хорошо бы ещё наряды собрать и обувь. В ближайший год я не планирую возвращаться.

– Я бы хотела Вам многое рассказать, молодая госпожа, – сказала служанка. – Может быть, Вы задержитесь хотя бы на день?

– Это невозможно, – вздохнула Каэдэ и на секунду задумалась. – Приезжай в Москву, будешь мне помогать. Раз Кузьма перед всеми подряд хвастается слугами, чем мы хуже. Как раз привезёшь мои вещи.

– Я… – Каори подалась немного вперёд, слегка обняв госпожу. – Я приеду. Пока меня не будет, берегите себя.

На первом этаже тем временем какой-то наглый мастер пытался войти в дом, но ему мешал Никита. За незваным гостем топтался помощник мамы, бесхребетная тварь, позволившая чужаку ходить по поместью как у себя дома.

– Кто тебе разрешил здесь ходить? – властно спросила Каэдэ у незнакомого мастера, подходя к дверям. – Пошёл прочь!

– Госпожа Фудзивара беспокоится за свою дочь, – сказал мастер. – Она просила привести Вас.

– А кто ты такой, чтобы исполнять её просьбы? – спросила Каэдэ с насмешкой в голосе. – Слуга, посыльный мальчик?

Каэдэ использовала пренебрежительное и уничижительное слово на японском, от которого мастер побагровел, плотно стиснув зубы.

– Убирайся, – добавила Каэдэ презрительным тоном. – Если я понадоблюсь маме, она сама придёт.

Мастер посмотрел на спокойного Никиту, словно оценивал силу, фыркнул, развернулся и направился обратно к главному дому поместья.

– Он сильнее тебя? – спросила Каэдэ у Никиты.

– Кто? – искренне удивился он, даже показал пальцем в сторону удаляющегося мастера. – Эти клановые… пипетки одноразовые? Они только мускулами играть умеют. Я его с одного удара уложу.

– Мне показалось, что он посчитал себя сильнее.

– Потому что силу оценивать не умеют. Принцесса, ты собралась?

– Нужно кое-что забрать из сейфа вон в том доме и можно ехать, – Каэдэ показала в сторону главного здания.

– Уверена? – в голосе Никиты проскользнули нотки сомнения. Рядом с лимузинами всё ещё крутилась охрана, а мастер, которого оскорбила Каэдэ, как раз дошёл до главного входа и скрылся в здании.

Каэдэ потянула его вглубь дома, провела по узкому коридору, к выходу в сад. Погода сегодня была прекрасной для середины весны, яркое солнышко, когда воздух прогревается градусов до двадцати тепла. Совсем скоро начнёт цвести сакура. У Каэдэ даже сердце немного защемило от всего происходящего и оттого, что приходится сбегать из собственного дома. Она догадывалась, что мама пригласила сегодня важных гостей не просто так. Мама искала союзников, готовая расплачиваться с ними не только ценными активами семьи Фудзивара, но и собственной дочерью.

Позади главного дома поместья дежурил всего один охранник, который работал на Фудзивару много лет и знал наследницу в лицо. Он почтительно поклонился, когда они с Никитой прошли мимо, и направился дальше, патрулировать территорию.

В сам дом пройти тоже не составило труда. Дверь с выходом в сад никогда не закрывали, чтобы слуги не беспокоили хозяев.

– Тихо очень, – шёпотом произнёс Никита, когда они прошли почти через всё здание к восточному крылу.

– Мама не любит, когда сюда кто-то заходит, – так же тихо сказала Каэдэ. – Особенно в последний год. Побудь здесь, у лестницы.

Подъём по узкой лестнице снова дался с трудом, вызвав приступ тошноты. Зато сразу стало ясно, что на второй этаж никто не поднимается, даже слуги. В рабочей зоне отца было тихо и пыльно. Каэдэ часто здесь играла с папой, когда была маленькой, и также часто просто проводила с ним время, когда повзрослела. Ей нравилось разговаривать с ним, слушать о тяжёлой работе, о проблемах клана и как папа их решает. Она знала на этом этаже каждый уголок, каждый тайник, где отец хранил сбережения или семейные драгоценности. Сейчас же девушку интересовал рабочий кабинет и массивный сейф за картиной, где Рюу Фудзивара хранил рабочие документы. Несколько лет назад, когда всё ещё было хорошо, отец рассказывал ей о самом важном, о своём архиве, где хранил бумаги, ценнее и важнее всего остального, что есть в доме. Там хранились финансовые отчёты, архивы переписок с деловыми партнёрами и компромат на них, нотариальные доверенности, документы о наследовании и прочее, что никогда не должно было уйти за пределы семьи. Код от сейфа знали три человека: отец и Каэдэ с братом. Супруге Рюу этот секрет не доверил, и для Каэдэ подобный шаг всегда казался странным и нелогичным. Мама ведь очень любила отца, как и он её, но доступ к документам не оставил.

В кабинете отца всё было почти так же, как и при его жизни. Появились лишь следы пыли на папках с бумагами, на полках в шкафу. А вот рабочий стол был чист. Скорее всего, мама работала за компьютером, или разбирала оставленные бумаги. Отсутствовала картина на стене, изображающая поместье летним днём. Сейф был аккуратно взломан. Кто-то просто вырезал крышку, оставив ровные края на срезе.

У Каэдэ рука дрогнула, когда она потянулась открыть сейф. Внутри лежали деньги, две лакированные шкатулки с драгоценностями и бумаги в старых папках. Стараясь ничего не трогать, она протянула руку дальше, пытаясь нащупать небольшое углубление. Папа говорил, что там будет маленькая, едва заметная кнопка, на расстоянии большого пальца от правого верхнего угла. Каэдэ её сразу нашла, нажав со всей силы, как он учил. Что-то негромко щёлкнуло, и в верхней части железного куба открылась потайная крышка всего в ладонь размером. Опустив её, Каэдэ увидела деревянный кругляш, занимающий почти всё пространство тайника. Стоило потянуть его на себя и это оказался лакированный тубус, не менее метра в длину.

– Документы?

Положив тубус на стол, она аккуратно сняла крышку. Почти сразу в руку упал металлический цилиндр размером с большой палец Каэдэ. Продолговатый и довольно увесистый, с резиновым колпачком, закрывающим разъём для кабеля. Помимо необычного накопителя, в тубусе лежала большая свёрнутая картина. Любопытство взяло верх, поэтому Каэдэ развернула рулон и обомлела. На мягкой и тонкой бумаге был нарисован портрет семьи Фудзивара в то время, когда Каэдэ исполнилось семь лет. Она хорошо помнила тот момент со дня рождения, когда ей подарили кимоно нежно-розового цвета с лепестками слив. Рядом с ней на портрете стоял улыбающийся брат и родители, выглядевшие счастливыми. Непонятной была только каллиграфия в верхнем левом углу, говорившая о каком-то таинственном цветке. Написано рукой отца, в этом Каэдэ могла поклясться. Она знала об увлечении отца живописью, даже видела в его рабочем кабинете наброски и эскизы, выполненные тушью. Только папа забросил это хобби, когда Каэдэ исполнилось лет двенадцать. Говорил, что для этого у него не остаётся свободного времени.