Фабрис Мидал – Дар сверхчувствительности. 34 упражнения, которые помогут превратить чрезмерную восприимчивость в силу (страница 7)

Сверхчувствительному повезло: он не живет в коконе. Он открыт созидательным отношениям с людьми. Ему повезло «видеть» все. Эта особенность дарит сверхчувствительному энергию для разоблачения несправедливости и помогает находить тропинки там, где другие видят главную дорогу.

Моя подруга оказалась в непростой ситуации. Она не понимала, почему отказывалась верить диагнозу врача и следовать лечению, прописанному ее ребенку. Малютка болела, ее самочувствие ухудшалось. Подруга никогда не училась на врача, но она чувствовала: «Что-то идет не так». Она переживала, подозревая у малышки серьезное заболевание. Сверхчувствительная мама быстро записалась к другому специалисту. Действительно, диагноз был поставлен поспешно, без учета всех симптомов. Благодаря своему восприятию и эмоциональному интеллекту девушка с «тонкой кожей» спасла дочь. Слушая историю подруги, я думал, что слово «живая» лучше описывает ситуацию. Сверхчувствительный – это прежде всего живой человек.

С тонкой кожей – емкое, цепляющее словосочетание, которому, впрочем, не удалось в полной мере описать особенность восприятия людей. В начале XX века сверхчувствительных называли «слабонервными» из-за их повышенной возбудимости. Анри Бергсон[4] внес вклад в популяризацию этого термина. В книге «Материя и память» он разработал теорию нервной системы. Ее функционирование зависит от трех факторов. Сначала мы получаем сигнал (первый диагноз заставил мою подругу усомниться). Затем готовимся к действию: двигательный аппарат реагирует на импульсы. Так, моя подруга начала искать другого специалиста. На третьем этапе мобилизуется большое количество инструментов реакции. Например, девушка использовала интеллект, эмоции, силы, чтобы найти другого специалиста и записаться на прием. Чем сильнее развита нервная система, тем легче получать слабые сигналы и связывать их с большим количеством «двигательных аппаратов».

Бергсоновский слабонервный – это человек с «содранной кожей». Благодаря чувствительности он способен видеть, понимать, устанавливать связь с тем, что недоступно менее чувствительным людям. Слабонервного восхитительно описал Пруст в красивейшей фразе о сверхчувствительности: «Вы принадлежите к блестящему и достойному жалости семейству, которое составляет соль земли. Все, что мы знаем великого, досталось нам от людей нервных. Это они, а не здоровые, были основателями религий и творцами шедевров. Никогда мир не узнает всего, чем он им обязан, и в особенности сколько они выстрадали, чтобы ему это дать. Мы наслаждаемся изысканной музыкой, прекрасными картинами, тысячей тонких лакомств, но мы не знаем, скольких они стоили своим создателям бессонниц, слез, судорожного смеха, нервных лихорадок, астм, эпилепсии, смертной тоски, которая хуже всего…».[5]

Ничего исключительного не может быть создано, если не выйти за рамки, не пойти другим путем. Сила сверхчувствительности превосходит все, что предлагают нам логика, разум и сухие теории.

До Анри Бергсона «нервных» или сверхчувствительных называли меланхоликами. Это слово не стоит понимать в том смысле, в котором сейчас его принято употреблять. У многих оно ассоциируется с ощущением грусти, тоски. Но изначально его применяли в греческой теории о четырех жидкостях. Согласно ей, лежавшей в основе античной медицины, каждая жидкость отвечала за определенные болезни и способы их лечения.

Античный меланхолик находится под влиянием черной желчи, которая у него выделяется в избытке. Он чувствительный и эмоциональный, порой чрезмерно восприимчивый. Это не мешает ему быть дотошным и сострадательным. Меланхолик временами бывает заторможен или крайне возбудим.

Аристотель был очарован меланхоликами. Он много писал о неистовой силе испытываемых ими чувств. Из-за сильных переживаний люди с легкостью достигают своих целей. Философ утверждал, что меланхолики наделены сильной интуицией. Они живые, быстрые и обладают богатым воображением. Он описывал склонность меланхоликов быть всегда настороже. Изучал их беспокойство, заставляющее думать больше, работать усерднее, проявлять героизм и менять мир. Меланхолики – великие братья «нервных» Бергсона и Пруста.

В «Проблемах», приписываемых перу Аристотеля, меланхоликов называют «любителями вина». В произведении рассматривается влияние напитка на людей. Автор утверждает, что вино, выпиваемое в большом количестве, многократно увеличивает количество черной желчи в организме. Выпивая напиток богов, человек ощущает полную гамму различных чувств. Солнечный нектар делает людей вспыльчивыми, доброжелательными, милосердными и дерзкими. В то время как молоко, мед, вода и другие жидкости не оказывают подобного эффекта. Наблюдая за людьми, выпивающими вино, можно предположить, что оно создает все виды чувств. Более того, спиртное постепенно меняет поведение пьющих. Для сравнения возьмем людей, соблюдающих пост. Как правило, они холодны и спокойны. Но уже несколько капель виноградного напитка способны развязать им язык. Пара бокалов, и они уже произносят смелые речи. Если постящиеся выпьют еще, в них разгорится страсть к действию. Шагнув еще дальше, они начнут оскорблять других людей и потеряют рассудок.

По мнению Аристотеля, среди меланхоликов есть великие «люди, которые описаны в философии, политике, в искусстве». Они обладают силой, которая их вдохновляет и толкает совершать подвиги. Он приводит в пример Геркулеса, Аякса, Лисандра, Эмпедокла, Платона, Сократа и многих других известных личностей.

Ты аристотелевский меланхолик или, по-современному, человек с тонкой кожей. Ты все еще чувствуешь себя неадекватным, неправильным, изолированным? А что, если, обнаружив в себе силу, о которой впервые заговорил Аристотель, ты сможешь принять свою сверхчувствительность?

Позволь себе принять опьянение и восторг, которые она дает. Она дарует тебе силу и креативность.

• Со времен Аристотеля философы не переставали исследовать сверхчувствительность. В разные эпохи ей давали новые имена;

• Проникая в движение самой жизни, сверхчувствительные отмечены впечатляющей силой;

• Жизнь сверхчувствительного кажется восприимчивому человеку некомфортной. Резкие переходы от высоких взлетов до низких падений выматывают. Находясь в прямом контакте с действительностью, он ощущает малейшие вибрации. Слыша и улавливая их, он быстро находит удобные возможности. И поэтому неудивительно, что лучшие люди (политики, спортсмены, военные, писатели) являются сверхчувствительными.

Ты выработал привычку жить, повернувшись к внешней стороне жизни. Реагируешь на каждую ремарку, стимул, укол. Ищешь решения вокруг себя. А что, если направить это движение вовнутрь и рассмотреть бурлящую внутри тебя энергию?

Ты считаешь ее своим грузом. Кажется, что сила льется через край. В действительности в этот момент происходит кропотливая работа над собой.

Установи связь с внутренней энергией. Прими ее и подружись с ней.

В тот момент, как ты почувствуешь свою мощь, она заговорит. Не отвлекайся: внутренняя энергия подобна необузданной лошади.

Никогда нельзя смотреть на нее издалека и со страхом. Надо ее приручать.

Отправляйся в невероятное приключение под названием жизнь.

8. Эмоции

Сверхчувствительные привыкли не доверять эмоциям. Переживания врываются в жизнь и мешают людям действовать. Со времен Декарта мы привыкли разграничивать разум, плод чистого духа, и эмоции, которые связаны с телом. Сердце мешает голове, оно не дает мозгу проявить себя. Однако разделение между разумом и эмоциями незначительно, иногда его просто не существует.

С детства меня учили: нельзя плакать, выходить из себя, бояться или беспокоиться. Сильные и взрослые люди не показывают эмоций. «Задумайся!» – говорили мне, когда меня одолевали сильные чувства.

Я не виню родителей: они, как и весь мир, поставили во главу угла декартовское правило. Они верили: нужно добиваться успеха при помощи разума и воли, превозмогая иррациональные страсти. Всегда оставаться спокойным, как удав, принимая важные решения. Но все мы люди. И нам порой необходимо выпускать пар. Для этого у нас есть фильмы, игры, всевозможные гаджеты, позволяющие выплескивать эмоции. Посмотрев фильм или поиграв в компьютер, мы начинаем мыслить здраво.

Эта фатальная ошибка порабощала нас веками! Лишь в начале 1990-х оригинально мыслящие исследователи разработали концепцию, которая всех шокировала: эмоциональный интеллект. Интеллект сердца.

Эмоциональный интеллект очень тонок. Он опирается на огромный потенциал эмоций. Интеллект сердца – не безоговорочное принятие или отвержение чувств. Это согласие их выслушать, чтобы выделить главное и второстепенное. Умение определить, что сохранить, а от чего лучше избавиться. Некоторые эмоции неправильны: необоснованные страхи, беспричинные тревоги и восторги. Они лишь съедают энергию. Но существуют предупреждающие эмоции. Например, мне некомфортно находиться с человеком. В такой ситуации глупо сразу избавляться от неприятного ощущения. Понимание причин подобной реакции улучшит качество жизни.

Интеллект сердца – не безоговорочное принятие или отвержение чувств.

Концепция эмоционального интеллекта была подкреплена открытиями в области неврологии и психологии. Обнаружение прочной связи эмоций с логическим мышлением окончательно разгромило жесткую теорию Декарта.