Фабрис Мидал – Дар сверхчувствительности. 34 упражнения, которые помогут превратить чрезмерную восприимчивость в силу (страница 6)

Моя тетя выросла в эпоху, когда женщинам приходилось много и упорно трудиться, чтобы выжить. В тридцать лет она уже создала свое предприятие и развивала его. Параллельно она была образцовой матерью и женой. Она стремилась быть идеальной. Так тетя и создала себя, соответствовавшую ожиданиям других. Строгая женщина создала целый мир, в котором ее все ждали. Но этот мир превратился во всепоглощающего монстра.

Она не создавала себя, а просто выстраивала панцирь. Из-за прочной брони тетя теряла себя. Она опасалась показывать истинную личность, настоящие желания, тревоги, страхи и чувствительность. Она боялась демонстрировать свою человечность. Ей казалось, что без защиты она не справится. Но броня становилась все тяжелее, и ее вес очень утомлял. Ложное Я, выполнявшее защитную роль, наконец одолело и тетю.

У нас у всех есть ложное Я. Этого требует общество. Я на рабочем совещании и я на концерте – два разных человека. В первом случае я адаптируюсь к социальным кодам, во втором – расслабляюсь и увлекаюсь музыкой.

Британский педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт разработал концепцию ложного Я. Он описывал ее как внешнюю личность (маску), снабженную двойной функцией. С одной стороны, маска защищает истинное Я, искажает суть человека, когда ему угрожает опасность. С другой – помогает адаптироваться к трудностям окружающего мира. Например, во время совещаний я не буду открыто выражать все свои негативные чувства. Не хочу прослыть хамом с умственными отклонениями. Поэтому я буду играть роль. Подобно актерам античного театра, надену маску. Она подскажет зрителям, какой персонаж сейчас перед ними.

Винникотт утверждает, что проблема заключается не в существовании ложного Я. Трудности возникают из-за взаимосвязи истинной и ложной личности. Когда одна преобладает над другой, вторая размывается, ее состояние становится критическим. Она не исчезает, а уходит в подполье. Отрицание второй личности приводит к негативным последствиям. Человек переживает кризис личности. Отчужденный, он сильно страдает.

Это касается сверхчувствительных, которые не признают себя здоровыми и не принимают свои переживания. Их истинное Я им кажется странным, неприспособленным, ранимым, недостойным любви. Они не доверяют ни себе, ни окружающему миру. Из страха быть отвергнутыми они прячут истинное Я в панцире. Сверхчувствительные отвергают свою суть, ссылая ее в бездонный колодец забвения. Они идут на все, чтобы никто не узнал их натуры. Люди с повышенной чувствительностью не верят, что их могут любить за особенности. Так они теряют себя.

Только истинное Я способно творить. Когда оно задушено, остается только один вариант – подчиниться, прогнуться под ожидания других, втиснуться в узкие, тесные рамки. Бросить суть сверхчувствительности – глубину и откровенность. Уникальность больше не имеет права на существование. Малейшие изъяны личности задушены навязанной ролью, которая человеку не подходит. Больше нет спонтанности и естественности, как и желания разбудить в себе жизнь. Человек в панцире – это греческий актер, который оставил на себе маску после выступления и продолжил играть роль до конца своих дней. Через несколько лет он уже не узнает, где живет человечность.

В то утро, когда моя тетя не смогла встать с кровати, она заплакала. Ее ложное Я никогда этого не делало. Ему было стыдно плакать. Тетя не могла описать чувство облегчения, которое она испытала, когда слезы потоком хлынули из глаз. Она прорыдала несколько дней и ночей. Ей казалось, будто она растворяется. Растворялось ее ложное Я. Затем она изучала свою болезнь и, сама того не осознавая, посетила духовный внутренний садик. О его существовании тетя прежде даже не догадывалась.

Только истинное Я способно творить. Когда оно задушено, остается только один вариант – подчиниться, прогнуться под ожидания других, втиснуться в узкие, тесные рамки.

Прикованная к кровати, она призналась в своем конформизме, в страхе быть отвергнутой, брошенной, непонятой. И в необходимости быть любимой, заставлявшей ее всегда «все делать хорошо» и контролировать чувства. Исследуя себя, она нашла человека, с которым было запрещено встречаться. В слезах тетя находила спасение. Запертое во мраке тишины, ее истинное Я погибало. Но стоило ему показаться на свет, как оно победило установившийся беспорядок.

Во время обеда я впервые в жизни увидел, как она плакала. Плакала передо мной и всеми, кто сидел рядом с нами. Она осознала, что долгое время жила в постоянном страхе. Она боялась, что люди узнают ее эмоции, чувства, желания, нужды. Тетя думала, что ее будут осуждать за уязвимость, предпочтения и негодование. Но она уверенно улыбалась мне сквозь слезы: «Я нормальная. Нормальная по-своему».

Она перестала притворяться, и ее мир не рухнул. Сегодня моя тетя – вежливая, толковая и приспособленная ко всему женщина. Она знает общественные правила и следует им. Но это не мешает ей испытывать все яркие чувства. Теперь у нее нет больше чувства, что она живет на окраине жизни. Тетя приняла себя.

Благодаря вновь обретенной отваге, обнаруженной творческой натуре она расширила свое предприятие. Она пересмотрела отношение к детям: они всегда чувствовали себя подавленными из-за ее вечного стремления к совершенству. После принятия матерью сверхчувствительности они спокойно вздохнули.

Случай с моей тетей не исключительный. Большинство людей, взятые в заложники своими ложными Я, выработали Стокгольмский синдром[3]. Они боятся потерять внутреннего тирана и оказаться в неловком положении. Сверхчувствительные страшатся быть непринятыми, им от этого некомфортно. Поэтому им проще говорить и действовать так, как принято в обществе. Люди играют несвойственные им роли, отказываются от собственных мыслей и чувств. Все лучшее мы прячем под приступами гнева и агрессивностью ложного Я. Мы ругаем своего ребенка, вместо того чтобы сказать, что испугались за него. А могли бы просто сказать, как сильно его любим и боимся потерять.

Ты не пропадешь, если будешь самим собой. Наоборот, избавившись от страха, обнаружишь внутри себя мощную силу доверия. Когда ты выбросишь старую тяжелую и ржавую броню, мешавшую тебе двигаться, ты сможешь радостно танцевать, бегать, плавать.

Быть собой – это невероятное приключение…

• Ложное Я – психологический механизм, панцирь, который мы выстраиваем вокруг себя, чтобы защититься;

• Панцирь может играть защитную роль. Но его преимущества иллюзорные и парализующие;

• Ты убеждаешь себя, что без ложного Я окажешься в опасности. Но угроза исходит именно от ложной личности: со временем броня ржавеет и не дает двигаться;

• Избавиться от ложного Я, прежде чем оно взорвется, – это акт доверия. Страх обоснован, но магия жизни доступна только безоружным. Без брони проще ходить.

Посиди в тишине несколько мгновений и позволь почувствовать себя потерянным, раненым, беззащитным.

Тебе кажется, что сам факт осознания уязвимости невыносим.

Ты обнаружишь, что перестать спасаться бегством от своих чувств – это огромное облегчение.

Ты осознаешь, что есть путь освобождения от ложных личностей.

Путь, которого ты старательно избегал, боясь, что потеряешься еще больше.

Дальше можешь не идти. Это осознание – главный шаг на твоем пути.

7. С тонкой кожей

Количество терминов, которые использовались в западной культуре для обозначения сверхчувствительности, поражает. Она известна людям более двух с половиной тысячелетий. За это время гиперчувствительность эволюционировала. Но до сих пор, замечая, что кто-то сильно переживает, мы говорим: «У него тонкая кожа».

Я долго оставался без щита, оберегавшего от внешнего мира. Человек с тонкой кожей, для которого малейшее происшествие – катастрофа, способен испытывать сильную радость и подъем адреналина от одного слова. Он может быть эмоционально потрясен любой идеей. До принятия сверхчувствительности я годами верил, что смогу отрастить вторую кожу, раз уж у меня нет первой. Но мои попытки проваливались: я продолжал чувствовать себя омаром, брошенным в кипящую воду.

Тонкая кожа – эта фраза описывает опыт, который проживают сверхчувствительные. Но она несовершенна, потому что ограничивает восприятие. Такое определение дает четкий образ сложному явлению. Описывая стол, я могу сказать, что у него четыре ножки. Это верно, но информации будет недостаточно. Он большой или маленький, из дерева или металла, круглый или квадратный?

Сверхчувствительного легко задеть. Малейший шорох или безобидное событие могут вывести его из равновесия. Восприимчивый человек чрезмерно развит и полностью открыт миру. Он устанавливает тесную связь с реальностью, вступает с ней в контакт.

Человек с тонкой кожей, для которого малейшее происшествие – катастрофа, способен испытывать сильную радость и подъем адреналина от одного слова.

Голод, война или природная катастрофа в другой стране для сверхчувствительного – не абстрактные явления. Он ощущает страдания других и искренне переживает за несчастных людей. Сверхчувствительный искренне проживает и положительные эмоции. Он по-настоящему радуется успехам друзей. Эмпатийный интеллект дарит тонкокожему человеку исключительное понимание окружающего мира.