Ежи Тумановский – Проект «Минотавр» (страница 18)

— Что?! О какой лаборатории?!

— Эй! Нечего тут шуметь! — гаркнула на них медсестра. — Проваливайте на улицу, там и орите.

— Что за лаборатория? — более спокойно повторил вопрос Артист.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Бряц. — Ладно, пойду я, а то скоро вояки нагрянут, им уже должны были сообщить, что нашли одного из них. Еще раз спасибо за совет.

Он похлопал себя по куртке, где во внутреннем кармане лежал детектор раненого военного.

— Не за что, — рассеянно ответил Артист. — А что с воякой?

— Да вроде прооперировали. Сейчас в палате.

— Вы молодцы.

— Ага, только ходка загублена. Ладно, бывай, а то Кузьма обзвонился уже.

— Бывай.

Мысли Артиста уже были заняты совершенно другим. Лаборатория.

Почему-то даже сомнения не возникло в том, что речь шла именно о комплексе, который искал он.

Наконец-то хоть какая-то ниточка. Нужно непременно переговорить с раненым, пока не приехали военные и не забрали того в госпиталь.

Бряц спускался откуда-то сверху. На втором этаже хирургия — туда отвозили Сувенира, а значит, нужен либо третий, либо четвертый этаж. Как спросить у сталкера номер палаты, не вызывая встречных вопросов, придумать не получилось. Не страшно. В крайнем случае можно и заглянуть в каждую.

Отчего-то в груди вдруг появилось волнение. Неужели с поисками покончено? Сувенир обрадуется, когда узнает. Пока Артист размышлял, время уходило. И от осознания этого засосало под ложечкой.

Расспросить, какие отделения находятся на верхних этажах, кроме как у зловредной медсестры, оказалось не у кого. Артист решил разобраться на месте. Убедившись, что в его сторону никто не смотрит, он медленно направился к лестнице.

Не успел пройти пару пролетов, как двери на втором этаже открылись, и появился доктор.

— Вы что тут делаете? Без бахил и халата нельзя! — сердито спросил он. — А, это вы…

— Да, доктор. У меня это…

— Что?

— Товарища только что прооперировали, а в какой палате лежит, не знаю.

— Так у него же только порезы на руку были — швы накладывали, какая еще операция? — нахмурился врач. — Или инфекция?

— Нет, нет. С этим товарищем все нормально… наверное. Не смог до него дозвониться. Но не в этом дело. Сослуживец мой бывший, однополчанин. Я дембельнулся, а он продолжил по контракту. Вот сегодня, говорят, сюда доставили. Два сталкера притащили.

— А, этот. На четвертом этаже он сейчас. В четыреста семнадцатой. Операцию сделали, прошла успешно. Сейчас требуется полный покой.

— Да, Леха крепкий парень.

— Кирилл, вы хотели сказать? — Доктор с подозрением покосился на Артиста.

Он понял, что переиграл, и решил по-быстрому ретироваться.

— Да, конечно, Кирилл! Спасибо, доктор!

Он стал быстро подниматься по лестнице на четвертый этаж. Там, прежде чем заходить, осторожно выглянул и увидел, как по коридору удалялись несколько мужчин в накинутых белых халатах поверх камуфлированной одежды. Что-то в осанке и походке идущего последним показалось знакомым. Смутное воспоминание кольнуло тупой пикой. Стало как-то не по себе. Где-то в глубинах памяти закопошился монстр, вздыбил горбом накрывавшие его наслоения, запыхтел, заворочался, да и заснул снова. Может, и к лучшему, подумал Артист и вошел в коридор.

Охраны возле палаты вопреки опасениям не оказалось. Еще раз окинув взглядом коридор, Артист проник в палату. Осторожно притворив за собой дверь, он замер, прислушиваясь. Тишину нарушало лишь шипение воздушной помпы и равномерное попискивание датчика сердцебиения системы жизнеобеспечения. Из коридора донеслись чьи-то энергичные шаги и затихли прямо возле палаты. Артист напрягся. Сделал шаг в сторону от двери. Та открывалась внутрь, поэтому имелся мизерный шанс, что Артиста не заметят. На всякий случай он вытянул из лямок ремень и намотал кожаную ленту на кулак, приготовившись прорываться.

Но, постояв возле палаты с полминуты, неизвестный удалился так же быстро и уверенно, как пришел. Поняв, что на какое-то время опасность миновала, Артист облегченно выдохнул. Повесив ремень на шею, он, не теряя времени, принялся обшаривать палату. Как и предполагал, вещи раненого не убрали в общее хранилище, а оставили рядом с ним во избежание претензий от военных либо вообще по их непосредственному приказу. Грязная, окровавленная, разодранная едва ли не на лоскуты форма валялась в шкафу. Рядом лежали противогаз, «разгруз» и вещмешок. С последнего Артист и начал свой осмотр. Вытряхнул содержимое на пол, разгреб, ничего полезного не обнаружил, проверил кармашки и прощупал вещмешок на возможные потайные отделения. Потом взялся за «разгруз». Боеприпасы и оружие, если таковое имелось, медики, скорее всего, заперли в сейфе, поэтому обыск снова ничего не принес. Затем наступила очередь одежды. Понимая, что это его последний шанс что-либо обнаружить, Артист осмотрел все с особой тщательностью, даже разорвал подкладку, когда показалось, что под тканью что-то есть. Треск нитей показался необычайно громким. Дыхание перехватило, взгляд метнулся в сторону койки, где лежал раненый.

Глаза парня были открыты и смотрели прямо на Артиста.

Мгновенный испуг ледяным покалыванием пробежался по позвоночнику. Во рту пересохло, захотелось сглотнуть, но не удалось. В полном муки и страдания взгляде раненого Артисту почудился злобный блеск убийственной ненависти. Захотелось бросить все и бежать. Но, взяв себя в руки, он усилием воли поборол приступ непроизвольной паники.

Сжав окровавленную форму в кулаках, шагнул к койке и заговорил:

— Прости, дружище, — в голосе звучало неподдельное участие, почти раскаяние. — Понимаю, как тебе досталось. Бывал на твоем месте. Зона еще не так может потрепать.

Раненый издал похожий на стон звук, перевел взгляд на свою одежду в руках Артиста, потом снова посмотрел ему в глаза.

Ничего не оставалось, кроме как пойти ва-банк.

— Да, я обыскивал твои вещи. Но я не мародер. Не подумай. Мне… мне просто нужно… — И тут он не смог сдержать эмоций. — Мне нужна та лаборатория! Я знаю, что у тебя есть сведения о ней. Это… это мерзкое место, которое нужно уничтожить! Это опухоль, по счастью, пока доброкачественная, но если сведения о проводимых там опытах попадут не в те руки… Понимаю, что у тебя есть приказы, но ни один приказ не может заставить тебя перестать быть человеком. Подумай сам… У тебя же есть девушка, возможно, жена… дети? Если нет, то будут. Неужели ты хочешь, чтобы твой ребенок жил в мире, где будет обитать то, что создали в той лаборатории? А я могу… могу не допустить, чтобы это вышло за пределы Зоны, избавить мир хотя бы от частицы зла. И если в тебе имеется даже совсем немного человечности, здравого рассудка и не знаю еще чего, что в этой жизни важно, ценно и имеет значение не только в материальном плане, помоги мне найти и взорвать к едрене фене эту лабораторию.

В ответ на его тираду раненый лишь закрыл глаза. Артист постоял рядом, комкая окровавленную форму, потом отбросил ее в сторону и направился к выходу. У самой двери остановился, похлопал себя по карманам, нащупал продолговатый предмет размером с указательный палец, достал и вернулся к койке. Вложил предмет раненому в руку.

— Сожми в кулак и подержи с полчасика, полегчает. Повторяй раза по три в день, но не чаще. Быстрее раны заживут.

Парень не ответил и глаз не открыл, но пальцы обхватили артефакт. Артист кивнул, скорее сам себе, чем раненому, и пошел к двери.

— Они не позволят тебе уничтожить, — раздался вдруг сзади едва слышный голос.

Артист замер, словно боясь спугнуть улыбнувшуюся удачу. А раненый продолжил:

— Даже если сумеешь взорвать объект. С Минотавром тебе не справиться. С ним… никому не справиться… Никому.

— Ты знаешь, где лаборатория?

— Да…

Посмотрев на военного, Артист увидел, что тот по-прежнему лежит с закрытыми глазами.

— Где? Как мне ее найти?

Раненый не ответил, показалось даже, что отключился, но почти сразу заговорил снова:

— Папка «Проект „Минотавр“». Там все есть.

— Папка? Где она? Я все обыскал! Ее здесь нет! Где, где она может быть?! Ты вынес ее из Зоны? Или там спрятал?! Давай же, дружище, соберись! Где она? Приметы места, координаты… или… — Тут Артиста пронзила догадка, от которой едва не подкосились ноги. — Или… ее кто-то уже забрал? Тот мужик, которого я видел в коридоре, когда подходил к твоей палате? Он?!

— Сталкер…

Большего раненый сказать не успел: дверь в палату распахнулась, и вслед за знакомым доктором вошли двое военных с автоматами.

— Вы что тут делаете? — нахмурился врач.

Состроив ехидную мину, Артист язвительно произнес:

— Да вот, доктор, следую вашим указаниям и пытаюсь найти палату своего кореша! Полбольницы излазил! У вас тут аномалии похлеще, чем в Зоне! Особенно на третьем этаже!

Артист хотел прошмыгнуть мимо военных в коридор, но один из них резким движением прижал его к стене и рявкнул:

— Стоять!

Доктор недоумевающе смотрел на Артиста:

— А что вы делали на третьем этаже, там же гинекология…

— Вот именно! — изобразить возмущение не составило труда, как и игнорировать военных, сосредоточив все внимание на враче. — Всегда считал — мутанты только в Зоне водятся, а у вас тут свой выводок. Только у тамошних шипы да когти с клыками, а ваши в белых халатах и чепчиках. Я думал, порвут меня на сотню маленьких медвежат.

— Так и правильно сделали бы! Ты какого рожна в гинекологию поперся? Что там твоему корешу делать?! — Доктор сокрушенно покачал головой. — Нет, мне никогда не понять такой тупости. Вы там в своей Зоне последние мозги оставляете, что ли?!