Ежи Тумановский – Проект «Минотавр» (страница 17)
— Все равно! — заорал на него незнакомец. — Просто отсюда! Беги, пока он не вернулся!
Наконец взгляд прояснился. В мерцающем красноватом свете фальшфойера прямо перед ним, упираясь рукой в стену позади Лиса, стоял, дыша в лицо, все тот же монстр в человеческом обличье.
Кто же тогда говорил? Или галлюцинации?
Он потрогал горло — кожа саднила. Значит, все взаправду. Только… непонятно. Лис боялся шелохнуться.
— Ждешь, пока упрашивать начну? — Чужой голос действительно принадлежал мутанту. — Беги, пока я еще могу ему сопротивляться.
Их взгляды встретились. Ошеломленный Лис смотрел в разноцветные глаза чудовища и видел в одном выражение усталости, а в другом бесконечную злобу и ненависть. Да и само лицо, словно состоящее из половинок лиц двух разных людей, вызывало какое-то инстинктивное отвращение. И эти лица наползали друг на друга, одно будто поглощало другое, только непонятно было, которое одерживало верх.
Судорожно сглотнув, Лис охнул от боли в поврежденном горле, и это привело в чувство. Он поднырнул под рукой мутанта, поискал глазами автомат, не нашел и тогда просто подхватил Люма, перекинул через плечо и побежал.
Сзади раздавались вопли и завывания мутанта. Тот бесновался и выпускал гнев, круша стены, выламывая куски бетона, разрывая металл.
Все снаряжение, что еще имелось у Лиса до встречи с монстром, осталось там, где тот сейчас извергал свою ярость. Поэтому когда фальшфойеры остались позади, он углубился в темноту бесконечных коридоров комплекса. Вскоре он уже потерял направление и прокладывал путь на ощупь. Шел и шел, пока орущего мутанта не стало слышно. Споткнулся обо что-то твердое, едва не упал вместе с Люмом. Устоял, но лишь для того, чтобы растянуться на полу спустя десяток шагов.
— Лис, — позвал раненый слабым голосом.
— Да, дружище, прости. Не видно ни хрена.
— Вот возьми…
— Что?
— Не смог зажечь… — проговорил Люм.
Он протянул Лису припасенный фальшфойер.
— Вот ты красавчик! Когда выберемся, с меня «поляна».
Лис сел, зажег огонь и поднял руку над головой. Вокруг властвовали бардак и хаос: расколотые двери, разбитая мебель, в потолке дыры вместо плафонов освещения. Ни одной таблички или надписи. Все покрыто пылью и темными пятнами неизвестного происхождения.
— Да-а, — протянул Лис. — Добегались. Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты. Люм, а ты случаем детектор не прихватил?
Товарищ поднял руку со сжатым кулаком. Запястье обхватывал широкий ремешок с устройством, но экран последнего покрывали трещины. После нажатия нескольких кнопок стало понятно, что детектор не включится.
Лис изо всех сил сопротивлялся накатывающему отчаянию. Он не знал, где находится и как выбраться, из еды — только сухпай во внутреннем кармане да фляжка с водой на поясе, и освещение у них имелось, только пока горел фальшфойер.
Судя по виду, Люм совсем плох, и помочь ему нечем. Хотелось стиснуть кулаки и на манер ублюдочного монстра разломать пару стен. Но Лис взял себя в руки, поднялся и сказал:
— А давай, знаешь что, отыщем себе местечко поудобнее. Расположимся с комфортом и чуток обождем, пока эта тварь свалит в свою берлогу, а потом уйдем по-тихому.
— А ты запомнил дорогу?
— Само собой! — соврал Лис. — Все до последнего поворота.
Они отыскали кабинет с более-менее уцелевшей мебелью, Лис уложил товарища на некое подобие кушетки, а сам уселся на полу подле него.
Периодически давал Люму воды, когда тот просил, и с болью в сердце смотрел, как угасает в нем жизнь.
— Лис… скажи… а чем… та история… закончилась? — еле слышно спросил Люм.
— Какая, дружище? — пришлось наклониться, чтобы разобрать слова товарища.
— Когда тебя из института поперли…
— А-а, — улыбнулся Лис и чуть не охнул от боли в разодранной щеке, но сдержался. — Та история… да дождался я их однажды возле ее дома. Папик привез ее на своей черной «бэхе». Она вышла вся такая довольная, улыбающаяся. Ну, я и сорвался. Высадил ему стекло металлической трубой, самого вытащил и люлей навешал. Она пыталась меня остановить, кричала что-то, но я тогда уже сам не свой был, ни словечка не расслышал.
— В ментовку загребли? — слабым голосом проговорил Люм.
— Само собой, и потом пару раз приглашали для беседы. Но дело в другом. Этот папик ее реальным папиком оказался. Отцом то есть. К тому же действительно дипломатом. А я ему морду набил.
Лис негромко рассмеялся и тут же скривился от боли:
— Твою мать… м-м… — Но быстро взял себя в руки и продолжил: — Папик виноватым себя чувствовал, что бросил их с матерью ради карьеры, вернуться решил, приехал отношения налаживать. Вот и заваливал их подарками да по ресторанам возил. Дочку в основном. Через нее к матери подход искал, дипломат херов. А я так ревновал, что даже не замечал, как они на самом деле похожи. На меня, конечно, дело завели, правда, этот папик все сам же и замял, но из института меня уже выперли. Сказали, что еще легко отделался. Ну а дальше… армия, срочка, потом контракт — она же меня не дождалась, прямо перед дембелем письмо пришло, — и вот я здесь, в этих сраных катакомбах с простреленной мордой и с тобой в обнимку.
— Вот видишь… значит, жизнь удалась…
Они засмеялись. Лис — ругаясь, постанывая и держась за щеку, а Люм очень тихо и сипло.
— Да уж, удалась так удалась. А ты…
В неверном красноватом свете догорающего фальшфойера не сразу получилось различить, что взгляд товарища неподвижен. Но даже без этого Лис почувствовал, что Люма с ним больше нет. Похоже, сил у того оставалось лишь на последнюю шутку.
Глава 8
Когда подъехали к больнице, Артист позвонил Сувениру на сотовый.
— Абонент временно недоступен, — передразнил он автоматический ответ оператора. — Придется идти за ним.
— Я здесь подожду, — сказал Макс.
В приемной снова дежурила та же самая медсестра. По виду сразу стало понятно, что Артиста она не забыла, как и полученную из-за него выволочку от доктора. Вежливое «здравствуйте» она оставила без ответа.
— Не подскажете, как найти моего товарища, которого ночью привезли.
— Не подскажу, в списках ищите.
— Спасибо, вы очень любезны, — изобразил милую улыбку Артист.
Отошел к стенду с информацией и списками больных, начал просматривать фамилии и вдруг понял, что не знает настоящего имени Сувенира. Они так и общались все это время, называя друг друга прозвищами.
— Твою мать, — пробормотал он.
И как же узнать, в какой палате лежит бывший командир квада? У этой грымзы в белом халате спрашивать не хотелось.
Он снова пробежался глазами по фамилиям больных в надежде найти хотя бы какие-то ассоциации. Не получилось.
На лестнице послышались тяжелые шаги. Артист повернулся посмотреть и узнал в человеке одного из братьев Латуниных. В одной из ходок группе Артиста пришлось с ними объединиться, чтобы отбиться от крупной стаи «голышей».
— Салют, Бряц. Ты чего тут?
— А, здорово, Артист. Да раненого притащили.
— Кузьма?
— Не, — махнул рукой сталкер, — брательник в порядке. Мы вояку принесли.
— Откуда?
— Нашли его в паре километров от границы. Рука разодрана, ребра и одна нога сломаны. Похоже, что в какую-то гравитационную аномалию угодил. Хотя гаджеты модные у него и работают. Вот, зацени.
Он вытянул руку, задирая рукав и показывая закрепленное на запястье устройство.
— Я думаю, он не против. А нам с брательником компенсация какая-никакая. Мы только в ходку вышли, когда на него наткнулись. Не бросать же, вот и пришлось возвращаться.
— Ты бы не светил особо, вояки наверняка расследовать будут. Если он не просто так в аномалию попал, а с чьей-нибудь помощью, то наверняка станут вещички его искать. Доказывай потом, что не вы с братом ради этих самых гаджетов постарались.
Бряц сразу посмурнел.
— Я о таком и не подумал. Пожалуй, ты прав. Спасибо.
Сталкер осторожно оглянулся, нет ли кого поблизости, снял детектор и убрал во внутренний карман.
— Он один был? — поинтересовался Артист.
— Похоже. Мы тоже удивились: патрули же минимум по трое ходят и не забираются так далеко. На всякий случай осмотрелись вокруг — не нашли больше никого. Да и он, когда пару раз в себя приходил, что-то бормотал о лаборатории и монстре, который весь его отряд положил. Слушай, не похож он на патрульного. Я не особо в этом разбираюсь, конечно, но он больше на спецназовца похож или как их там — военстала.