Ежи Тумановский – Легенды Зоны. Запасной путь (страница 31)

Сказать, что Связист был в шоке, значит не сказать ничего. С трудом переборов оцепенение, он произнес:

– Ты же, сука, людей на органы продаешь. И меня теперь в свою потрошильню подписываешь?

– У каждого свои скелеты в шкафу, – ответил бандит. – На артефактах много не заработаешь, даже если они с АПки.

Связист задумался, медленно жуя бутерброд.

– Хорошо, – сказал он. – Я согласен. Но с условием. Ты отпускаешь пленников, что сейчас сидят у тебя по сараям. Всех до единого. Это прямо сейчас. А также всех, кого захватим в плен на поезде. При мне отдашь соответствующий приказ перед всем своими бойцами. И тогда я согласен.

– За дурака меня держишь, – печально констатировал Хантер и смачно приложился к горлышку бутылки. – Давай тогда так: на штурме бронепоезда ты расстреливаешь пленных, которые будут там взяты, и все это снимается на камеру. И вот тогда, после твоего возвращения, я отпущу местных доходяг на все четыре стороны.

– Пошел в жопу, урод, – небрежно бросил Связист.

– Васильев!

В кабинет вошел бандит.

– Уводи этого барана, да проследи, чтоб не сбег никуда.

– Баран здесь только один, да и то одноглазый, – сплюнул сталкер на пол.

– Стой! – приказал Хантер. – Как я понимаю, в Швеции ты никогда не был. Ну вот, зато твоя печень побывает. Уводи эту требуху, Васильев.

Васильев догнал Связиста, когда тот спускался по лестнице. Схватив сталкера за плечо, бандит развернул его лицом к себе и прижал к стенке.

– Слушай и запоминай, – быстро зашептал он, нервно оглядываясь. – Завтра утром вас поведут к Периметру. На сделку с заказчиками, которым ваши органы и нужны. В отряде, не считая вас четверых, будет пятнадцать человек. Все профессионалы и хорошо вооружены, так что днем рыпаться даже не думай. Переход двухдневный, и самый верный шанс сбежать – ночью. А меня Хантер запряг проводником.

– Зачем? – единственное, что смог выдавить из себя сталкер. – Зачем тебе все это?

Но Васильев махнул рукой и скрылся в коридоре, так ничего и не ответив…

Внизу, у выхода из здания, Связиста уже ждал Егорка. Увидев пленника, он быстро затушил сигарету.

– Кури – сдохнешь от рака легких, – пробурчал сталкер и вышел на воздух, тщетно пытаясь найти объяснение поступку Васильева. Зачем он все рассказал? Какая ему от этого выгода? Что он получит взамен информации, которая в Зоне бывает важнее денег?

Войдя в вагон, сталкер сразу направился к спящему наемнику и легонько похлопал его по плечу. Наемник резко перекатился на другой бок и ударил не глядя. Нос армейского сапога замер в паре сантиметров от голени солдата. Окажись нога наемника чуть длиннее, и синяк обеспечен.

– Мне б такие рефлексы, – тихо сказал Связист.

– Жрать принесли?

– Нет, не принесли еще. Поднимайся, разговор есть.

– Какой на фиг разговор? – огрызнулся наемник и, зевнув, выпрямился, подложив под голову руку. – Я лучше еще чутка отдохну.

Сталкер присел рядом с наемником и тихо, почти шепотом, спросил:

– Наймит, ты на свободу хочешь? Если да – раскрывай свои зенки и слушай. Если нет – сладких снов.

Наемник открыл глаза и посмотрел на Связиста. На лице наемника читалось непонимание, смешанное с удивлением и любопытством. Сталкер усмехнулся.

– Профессор. – Связист повернулся к ученому. – Подсаживайтесь поближе. Вас это тоже касается.

Версоцкий тяжело поднялся и сел рядом со сталкером, совсем по-детски обхватив колени руками.

– В общем, обойдусь без прелюдий. Дело вот в чем…

Сталкер рассказал все, что произошло за последние полчаса: от замеченного им оживления на базе, до неожиданной помощи со стороны Васильева. К концу рассказа выражение лиц ученого и наемника изменилось: в глазах Версоцкого появился едва заметный огонек надежды; наемник же горько вздохнул и покачал головой. Закончив говорить, Связист поднялся на ноги. Спросил:

– У кого какие мысли на сей счет?

– Бред, – в конце концов сказал наемник. В его голосе ясно слышалась разочарование. – С чего вдруг бандиту так подставляться? Тут явно что-то нечисто.

– А мне кажется, что Васильев сказал правду и хочет нам помочь, – несмело ответил Версоцкий, лишь коротко взглянув на наемника.

– Обоснуй, – тут же потребовал наемник.

– Ну, смотрите сами: не далее как вчера, рядовой Ерохин, рискуя жизнью, спас нас всех от стаи собак. В том числе и Васильева. Видимо, бандит не привык оставаться в долгу и оказал нам своеобразную услугу. А воспользоваться информацией или нет – дело наше.

– Не факт, – встрял в разговор Связист и потер разболевшуюся грудь. – Васильев вернул свой долг, добив псевдоволка. Если бы не он, меня бы здесь не было.

– Вот видишь, – согласно кивнул наемник. – Скорее всего, эта тварь хочет выслужиться перед своим главарем.

– Каким образом? – скептически спросил сталкер.

– Блин, элементарно же: рассказал нам все, зная, что мы по любому попробуем сбежать, ибо на операционный стол никто из нас не хочет. А Васильев, дождавшись момента, шухер в лагере поднимет. В итоге нас повяжут, а он весь такой красивый и хороший. Как-никак сорвал побег. Похвала от начальства обеспечена.

– В прошлом Васильев был сталкером.

– Знаю. И что? Наоборот, это вдвойне отстойно – предатель. Да и вообще: все, кто вон там, за забором, в прошлом сталкеры. Это дела не меняет.

– И у нас нет оружия, – тихо добавил профессор.

– Класть на оружие, – отмахнулся наемник. – Сбежать бы. А там и до парочки схронов недалеко – у наших ребят есть кое-какие припасы у самого Периметра. Меня больше волнует вот что: допустим, мы свалим. Но переться по Зоне ночью – самоубийство.

– Черт, не подумал, – с досадой проворчал сталкер. – Но что делать-то?

– Пока ничего, – поставил финальную точку в споре наемник. – Будем действовать по обстоятельствам. Авось повезет.

– Я все-таки решил: мы сваливаем.

– А с каких пор ты и за меня решаешь? – недоуменно бросил наемник.

– Вот все эти растяжки, мутанты, ночь, Зона – опасно, согласен. Но, наемник, что нам терять? Мы и так и так сдохнем, понимаешь? Только лучше уж я ласты склею в битве с голодной тварью, чем под скальпелем хирурга. Или ты считаешь иначе?

– Я за побег, – выпалил вдруг Версоцкий. – Рядовой прав: нам нечего терять.

– Вот блин, – зло произнес наемник и сплюнул. – Ладно, уболтали. Подыхать, так с музыкой. Я тоже «за». Устроим сучатам райскую жизнь.

24

Марина, Наташка и Костя сидели в крайнем отсеке вагона для охраны и смотрели в окно. За окном, в каком-то десятке метров спиной к вагону стоял Роман Андреевич, превратившийся внезапно в настоящего сталкера Топора, и напряженно вглядывался во что-то прямо перед собой. На поясе у него была повязана толстая веревка, другой конец которой держали два крупных солдата из уцелевшей охраны. Еще двое с автоматами наизготовку смотрели в разные стороны, страхуя Топора от случайного нападения хищного зверья. Костя знал, что по другую сторону от вагона охрану тоже поставили – единственный сталкер, оказавшийся в составе экспедиции, не должен был пострадать ни в коем случае.

Топор поднял над головой маленький темный предмет, постоял немного, видимо целясь, и вдруг сделал резкое движение, словно пытался попасть в какого-то зверька, пробежавшего в траве. Поднявшийся столб дыма заставил его сделать пару шагов назад. Стоящий рядом с автоматчиками человек из команды Ломакина, увешанный чехлами и сумками, как новогодняя елка украшениями, поднес к глазам портативный прибор и что-то крикнул Топору. Толстое бронированное стекло не пропускало звук, но Костя и так знал, что лаборант мерил напряженность электромагнитного поля при активации аномалии.

Топор кивнул головой, сделал пару шагов вправо, сунул руку в карман и снова поднял над головой темный предмет.

– Я до сих пор не могу поверить, – сказала Наташка, – что шеф в прошлом был сталкером. Вот даже сейчас смотрю – и не верю.

– Как был бандитом, так бандитом и остался. Только название поменял и форму одежды, – отозвалась Марина, успевшая после сцены на крыше не только восстановить самообладание, но и снова набраться язвительности. – А теперь просто нацепил старые тряпки.

– Он странный какой-то стал, – сказала Наташка, задумчиво глядя, как Топор размахивается и закидывает маленький предмет в короткую канаву. – Я его таким никогда не видела. Встретил меня в коридоре, когда я… грустила. Сказал: «Не дрейфь, Натуська». И дальше пошел. Я сперва даже подумала, что обозналась. Он меня раньше даже просто «Натальей» только по очень большим праздникам называл. Словно премию выписывал.

– Страх кому хочешь мозги прочищает, – легко нашла свое объяснение Марина.

– Он ведь нас спасти пытается, – сказал Костя, которому вдруг стала неприятной упертость Марины в конфронтацию с чиновником. – Или ты передумала идти?

– Ой, нежданный защитничек нашелся, – насмешливо сказала Марина. – Он не нас – он себя спасать собрался.

Костя тактично решил не напоминать репортерше ее собственные слова, что Роману Андреевичу даже в случае пленения ничто не угрожает. Когда Марина «закусывала удила», все аргументы отлетали от нее гораздо легче, чем пресловутый горох от стенки.

Топор тем временем, не дождавшись никакой реакции, бросил еще несколько предметов, и только после этого мелкими шажками двинулся в сторону канавы, постоянно останавливаясь и поглядывая на человека с приборами. Тот подносил к глазам по очереди разные устройства, тыкал пальцами в планшет, после чего кивал и начинал что-то наговаривать в петличный микрофон.