Ежи Тумановский – Легенды Зоны. Запасной путь (страница 29)

Костя вдруг понял, что до этого момента даже не пытался себе представить свою дальнейшую судьбу. Но сказанное Мариной не оставляло ему шансов – он обязан был стать одним из тех, кто попытается добраться до границы Зоны.

– Вы поймите, они – теоретики, – терпеливо сказал Ломакин. – Никто из них никогда не имел сталкерской практики. После того как вы научитесь пользоваться приборами, они ничем от вас отличаться не будут. Да и как я могу приказать идти на такой риск почти кабинетным ученым?

– То есть вот так? – горько сказала Марина. – Получайте прибор и делайте, что хотите? И никто нас через Зону не поведет?

Повисла неловкая пауза. Губернатор отвел глаза в сторону. Кудыкин опустил голову.

– Я поведу, – раздалось внезапно с другой стороны площадки.

Все повернули головы. От изумления и неожиданности Костя даже приоткрыл рот. Недалеко от люка, у перил, спиной к собравшимся стоял человек в новеньком камуфляжном костюме. Откуда он здесь взялся, понять было решительно невозможно, и несколько секунд все молчали, пытаясь осознать происходящее.

– Кто вы такой? – наконец громко спросил губернатор. – И откуда здесь взялись?

Человек медленно повернулся, и над площадкой пронесся общий вздох изумления.

– Приехал вот на этой консервной банке вместе с вами, – грубо ответил Роман Андреевич.

Его лицо выглядело потемневшим и даже несколько состарившимся. Под глазами образовались темные мешки, сетка морщин отчетливо бороздила выпуклый лоб, глубокие складки вокруг губ придавали лицу трагическое выражение. Взгляд его был каким-то отрешенным, но в целом чиновник снова выглядел уверенным, словно сумел чудом избавиться от всех своих страхов.

– Роман Андреевич, – с досадой сказал Кудыкин, – не валяйте дурака. Идите в свою конуру и ждите там либо спасателей, либо благородных бандитов. Вас вся эта кутерьма все равно не касается.

– Действительно, – очнулась и Марина, – поздно вы решили проявить свое геройство, господин Замзам! Идите уже, без вас разберемся.

– Разберетесь, – неожиданно спокойно ответил Роман Андреевич. – Правда, подохнете, в основном, по дороге. Практически все. Очень небольшие шансы выжить есть только вот у этого.

Все еще сидящий с отвисшей челюстью Костя со звонким стуком захлопнул рот, обнаружив, что начальственный палец показывает прямо на него.

– Ну и вон тот еще небезнадежен, – ткнул Роман Андреевич пальцем в Миху. – А остальные пойдут на корм собакам или расплещут кишки в первой же «тянучке».

– Да вы-то откуда все это знаете? – вскипела Марина. – Начитались отчетов в своем министерстве?

Вопреки ожиданиям, Роман Андреевич не стал поднимать крик и переходить на оскорбления. Вместо этого он подошел к сидящим и устроился на краешке лавки рядом с Костей.

– Это я последние десять лет сижу в министерстве, – сказал он с тяжелым вздохом. – А до того топтал вот эту самую Зону.

Он вдруг странно усмехнулся, прикрыл глаза рукой и, словно через силу, добавил:

– Вот уж не думал, что однажды снова придется стать сталкером. Вернулся Ромка-Топор, принимай обратно мать-Зона.

Все растерянно молчали. Миха и Вадик смотрели то друг на друга, то на Романа Андреевича, практически одинаковыми круглыми глазами.

– Ну и дела, – после короткой паузы сказал Кудыкин.

– А почему это? – губернатор выглядел так, словно ему по голове только что ударили чем-то тяжелым. – То есть… Я не понял. Роман Андреевич… Вы – сталкер? Как-то непонятно все…

– Роман Андреевич, это так неожиданно, – быстро заговорил Ломакин. – Вы и правда…

– Слышь, Борисыч, – грубо оборвал его Роман Андреевич, – губеру простительно – он не в теме. Но ты-то ведь в Зоне ужас сколько лет болтаешься. Я ведь помню тебя, видел не раз в полевых лагерях. Ты что, не слышал? Я – сталкер. Это значит, что звать меня не Роман Андреевич, а Топор. Приютил да крестил меня Зоной, Звяга. Помнишь Звягу?

– А как же, – медленно сказал Ломакин, внимательно разглядывая новоявленного сталкера Топора. – Только вот тебя я что-то в окружении Звяги не припоминаю.

– А чего бы тебе обращать внимание на почти совсем пацана еще, Ромку-Топора? – усмехнулся чиновник. – Ты ж у Звяги контейнеры покупал, почти никогда не заглядывая внутрь. И по самой высокой цене. Знал, что Звяга не обманет и лишнего не возьмет. А не брал Звяга больше, чем оно того стоило, после одного случая, в котором и ты, яйцеголовый Фека-Лом, был замешан.

После признаний Романа Андреевича, старые связи Ломакина со сталкерами уже не выглядели сенсацией, но и это произвело на Костю сильное впечатление.

– Да, – все еще с недоверием разглядывая Топора, сказал Феоктист Борисович. – Теперь верю, что ты из звягинских. Но прошло много лет. Какой из тебя теперь сталкер? Сталкера по Зоне не только знания ведут. Сможешь ли вернуться не только телом, но и душой?

– Сутки возвращался, – ощерился Топор. – Осталось немного вспомнить кой-чего.

– А что тогда за представление вы устраивали все это время? – с возмущением спросила Марина, словно признавая этим, что тоже верит словам бывшего «уважаемого Романа Андреевича» и что чиновник теперь достоин общения почти на равных.

– А вот это тебя совсем не касается, красавица, – с усмешкой сказал Топор. – Это мое дело. Мое и… ее.

Он встал, глубоко вздохнул и обвел руками окрестности.

Марина выглядела смущенной и, казалось, даже не нашлась, что ответить. Остальные и вовсе молчали, пытаясь привыкнуть к неожиданному исчезновению чиновника Романа Андреевича и появлению сталкера Топора.

– Ситуация у нас получилась неприятная, – без перехода сказал Топор совсем другим голосом, поворачиваясь ко всем присутствующим, – но не такая уж и катастрофичная, как может показаться. Я, конечно, уже давно не тот сталкер, каким был в молодости, но нам ведь не артефакты искать, а просто выбраться отсюда надо.

Взгляд его затуманился, словно он вспомнил что-то очень важное и мгновенно забыл о том, где находится.

– Не должен был я сюда возвращаться, – сказал он вдруг, ни к кому вроде бы и не обращаясь. – Не должен. Ни за что. Знал ведь, что ждет она меня и не даст уже обратно выбраться. Но так оно, видимо, на роду написано. И уж коль самому загибаться, так хоть напоследок доброе дело сделаю.

– Очень уж пессимистично вы настроены для провод-ника, – с непонятным вызовом в голосе сказала Марина. Косте даже показалось, что она все еще не вполне верит признаниям Романа Андреевича. – Может пойдете, водки выпьете? Или что там у вас, у сталкеров, в таких случаях делать полагается?

Топор с какой-то усталой улыбкой посмотрел на Марину.

– У сталкеров в подобных случаях полагается капелька женской нежности. Но поскольку с таким лекарством у нас острый дефицит, пойду выпью водки.

Марина приподняла одну бровь и криво улыбнулась. Но промолчала. Костя просто не верил своим глазам: он еще не помнил случая, чтобы в течение такого короткого времени у репортера Летовой уже второй раз не нашлась колкая фраза в ответ. Правда, и ситуация складывалась пока не самым типичным образом.

– Полковник, – сказал тем временем Топор. – Ничего, если я маленько покомандую от твоего имени? Тебе бы лежать надо и сил набираться, а не тратить последние на всякую ерунду. А нам, чтобы отряд снабдить необходимым, потребуется перетрясти запасы. К тебе за каждой мелочью бегать не хочется.

– Добро, – помолчав несколько секунд, сказал Кудыкин. – Снаряжайтесь по полной программе. Если вы сумеете выбраться – нас быстро вытащат. Если не сумеете – нам все равно каюк. Раньше или позже.

23

– Ты же прекрасно знаешь, что я могу тебе дать, – вкрадчиво проговорил Хозяин. Поднявшись во весь рост, он оказался на голову ниже Александра, стоящего напротив. – Оборудование, которому нет аналогов вне Зоны, деньги, власть над всем этим, – человек обвел рукой помещение, но в этом жесте явно подразумевалось нечто большее, чем обычный бункер.

Александр несмело посмотрел Хозяину в глаза, хотя в прошлом много раз зарекался так делать.

– Нет, – втоптав в землю свою неуверенность, твердо сказал Александр. – Я ухожу и точка. Неужели кроме меня…

– Кроме тебя мне никто не нужен! – со сталью в голосе произнес Хозяин, выделив слово «мне». – Ты единственный гений в своем роде. Настоящий самородок! Бриллиант! Неужели за Периметром, читая лекции тупоголовым баранам в каком-нибудь захудалом университете, ты будешь чувствовать себя лучше? Через неделю ты прибежишь ко мне с извинениями, моля принять обратно, – в горле ученого запершило, и он закашлялся. Сплюнув вязкую слюну прямо на пол бункера, добавил, чуть мягче: – Ты не для того мира, сынок, запомни мои слова.

– Я же просил не называть меня так, – прошипел Александр. – Я не останусь, упрашивайте сколько хотите.

– Хорошо, – протянул Хозяин и, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Пальцы его приобрели свой первоначальный вид, став обычными, как у человека. – Думаешь, у меня не припрятан запасной козырь? Я давно просчитал подобный исход, но все же надеялся на твой здравый смысл…

– Вы не посмеете, – сказал Александр, мгновенно побледнев, и медленно потянулся к автомату.

– Еще как посмею, будь уверен…

Связист глубоко вдохнул и открыл глаза. Снова сон, в котором злой Хозяин, странным образом ассоциировавшийся с профессором Ломакиным, уговаривал какого-то хорошего ученого. Но Ломакин ездил в своем вагоне-лаборатории и у него явно было все, что требовалось. А Хозяин из сна казался нуждающимся и ущербным существом.