Ежи Тумановский – Два мутанта (страница 57)

— А давай поиграем, — предложил Ганс Хуку, словно угадывая его мысли. — «Долг» всегда ненавидел «Свободу». Дадим пацану шанс убить настоящего фримена. Вон, Лайт готов ему предоставить такую возможность.

Худой, небольшого роста, Лайт оскалился белоснежной улыбкой и легко вытащил нож из ножен. Ловко поиграл клинком, перебросил нож в другую руку, прочертил лезвием широкую дугу.

— Только скажи, командир. У меня к «долговцам» старый счет имеется.

Люди вокруг одобрительно зашумели. Бой на ножах — всегда отличное зрелище, а уж если у противника в силу каких-либо причин шансов меньше — что ж, это только добавит радости от предвкушения победы «Свободы» над «Долгом».

Хук колебался недолго. Было бы досадно потерять даже раненым такого опытного разведчика, как Лайт, но «долговец» был сильно изувечен, а людям требовалась психологическая встряска, чтобы назавтра не думать о случившихся потерях, а спокойно пойти и выполнить все, что потребуется.

— Слушай меня, «долговец», — сказал Хук пленнику. — Вот тебе враг. Вместо ножа у тебя есть твои кулаки. Убьешь нашего человека — можешь убираться. Ловить тебя ночью мы не станем. Если повезет — найдешь своих и спасешь свою жизнь. Согласен?

Вместо ответа «долговец» с трудом наклонился и коснулся руками земли. Потом разогнулся и рывком развел руки в стороны. Сталкеры начали расходиться в стороны, образуя круг: было очевидно, что «долговец» разминается перед боем. Кто-то подбросил сушняка во второй костер и скоро площадка в центре лагеря, где сутки назад бушевал кровосос, оказалась хорошо освещена. Хук едва заметно качнул головой понятливому Гансу и тот поудобнее перехватил автомат: разумеется, никто никуда пленника отпускать не собирался ни при каком исходе боя.

— Эй, уйдите с дороги! — скомандовал Хук. — Смотри, «долговец», твой путь к свободе загораживает только один сталкер из «Свободы».

«Долговец» тяжело развернулся, внимательно осмотрел противника и черноту стены леса за его спиной, а затем сделал несколько медленных шагов в сторону Лайта. Но тот уже и сам нетерпеливо двигался ему навстречу. Лишь в тот момент, когда между противниками оставалось не больше трех метров, «долговец» словно проснулся. Он немного сгорбился, сжал левую руку в кулак, а ребром правой ладони несколько раз резко провел по воздуху, словно имитируя режущий удар. Ноги его согнулись в коленях, шаг стал легкий, даже какой-то танцующий.

Лайт сделал несколько пробных выпадов и закружил вокруг «долговца», изучая его стойку и манеру двигаться. Уже через несколько секунд он сделал первый выпад, но пленник лишь качнулся назад, уходя от удара. Следующий выпад мог порезать «долговцу» ногу, но он успел убрать ее назад, долю секунды нависая над противником, словно готовясь упасть на него. Правда, мгновением позже он извернулся, успел убрать из-под широкого маха лезвием руку, и тут же снова набрал дистанцию. Люди Карася принялись подбадривать Лайта советами, чем моментально разозлили его.

— Заткнитесь, вы! — заорал он, потрясая ножом. — Без ваших советов ублюдка порежу!

«Долговец» с презрительной усмешкой смотрел на сгрудившуюся вокруг толпу.

Лайт сменил тактику. Теперь он просто наступал на «долговца», стараясь не дать тому уклониться от боя. Делая короткие прямые выпады ножом, словно шпагой, он вынуждал противника отходить к стене огня, в которую превратился раскочегаренный костер.

— Ну, когда ж ты драться будешь? — весело спрашивал Лайт, нанося колящие и режущие удары, но «долговец» лишь продолжал свой нелепый танец, раз за разом уходя от ударов и даже не пытаясь атаковать.

Жар от огня ощутимо припекал «долговцу» спину, и отступать было уже некуда. Толпа притихла, предвкушая неизбежную развязку. «Долговец» оглянулся и в его глазах на миг отразилось неистовое пламя костра. Но видел молодой снайпер совсем другой огонь. Тот, что жадно доедал сухое дерево над могильным курганом из трупов зверей.

Когда «долговец» снова повернулся к противнику, взгляд его не выражал ровным счетом ничего. Но «свободнику» показалось, что противник наконец испугался.

— Зассал, что ли? — выкрикнул Лайт, чертя лезвием обманный финт. — Зассал?!

Внезапно он сделал длинный выпад, стараясь порезать бедро противника. Но «должник», вместо того, чтобы отпрыгнуть назад и получить серьезную рану, подставил под удар левую руку, не обращая внимание на лезвие, вышедшее с тыльной стороны ладони, коротко ударил Лайта правой рукой в горло, потом таким же резким ударом ноги подбил ему голень и уронил на колени, а потом выкрутил нож из ослабевших пальцев, вырвал лезвие из своей ладони и со всей силы вонзил нож куда-то в район ключицы Лайта.

На бесконечно долгую секунду оба противника замерли, демонстрируя самый драматический стоп-кадр завершенного боя. Потом «долговец» вырвал нож из падающего тела и впервые подал голос:

— Зассал.

Несколько секунд на поляне царила потрясенная тишина. Лайт захрипел, забился в предсмертных судорогах, а по толпе прокатился дружный вздох.

Только Хук хотел кивнуть Гансу, чтобы тот разобрался с пленником, как «долговец», вместо того, чтобы мчаться к лесу, вдруг бросился в толпу людей Карася, вцепился в самого здорового бандита и бил его ножом до тех пор, пока опомнившиеся «свободники» не принялись стрелять практически в упор, спеша поскорее прикончить сумасшедшего «долговца».

Ночь была практически на исходе. Хрипели, тихо отходя в иной мир, Лайт и здоровяк из банды Карася. «Долговец» уже не шевелился, но в его тускнеющих глазах продолжали отражаться языки пламени над сухим деревом.

63

Как раньше он обходился без шлема, умеющего визуализировать аномалии, Штык теперь даже не представлял. В кромешной тьме он умудрился добраться на катамаране до небольшого пляжика в нескольких сотнях метров от лагеря «свободников». В шлеме он теперь мог плыть достаточно уверенно между аномалиями, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

Без проблем миновав сигнальный контур лагеря, легко обнаруженный детекторами шлема, Штык, памятуя свой недавний опыт, забрался на высокое дерево, настроил акустический усилитель и принялся ждать, пока кто-нибудь из «свободников» заговорит о двух пленниках. Но людей в лагере, похоже, больше интересовало, кто первым будет нести дежурство предстоящей ночью. Лишь серьезная стрельба сперва в районе северного, а затем и в районе южного проходов, заставила их на некоторое время отвлечься от бытовых проблем, и говорить о нескольких квадах «Долга», чуть ли не оккупировавших озеро.

Штык уже собирался спускаться, чтобы попытаться разведать обстановку в плавучем доме, как вдруг увидел Хомяка. Он сидел в самом темном углу лагеря возле небольшого костерка, но как и все остальные «свободники» — не спал. Размышляя о том, как подать товарищу сигнал, Штык чуть не пропустил тот момент, когда к лагерю подошла большая группа вооруженных людей. Подстроив увеличение оптики шлема, он в деталях наблюдал встречу Хука с Карасем, а также бой одного из «свободников» с пленным «долговцем».

Чем сильнее накалялась атмосфера, тем ярче становились многочисленные темные снежинки перед мысленным взором. Их почти не было, пока он шел вокруг горы и плыл по ночному озеру, пользуясь визуальной картинкой на щитке шлема, но стоило оказаться рядом с большим количеством возбужденных людей… А что, если попробовать ускорить движение этих точек? Сдернуть со своим мест, наложить друг на друга, как он сумел сделать во время боя с военными сталкерами? Вдруг получится стравить между собой людей Карася и сталкеров Хука? Они и так явно не доверяют друг другу, достаточно добавить что-то вроде необъяснимого приступа раздражительности и враги будут заниматься друг другом, а не сокровищами. Непонятно, конечно, как это сделать, но если попробовать, скажем, сдвинуть вот это облачко черных точек вон туда…

Начать свой эксперимент Штык не успел.

— Послушайте меня все! — громкий голос молодого парня привлек всеобщее внимание. — Меня зовут Паленый. Я предатель с таким стажем, что может позавидовать любой иуда. Но больше я не могу. Совсем недавно человек по кличке Карась вручил мне пистолет и велел убить фримена Хука. Четыре чемодана денег обещал. Говорил, что ничего в этом предательского нет — просто военная хитрость. Тем более, что Хук сам велел убить меня.

— Что за херня?! — заорал Карась. — Ну-ка, парни, дайте в рыло этой твари! Хук, не верь, ему просто денег надо было, а у меня с собой нет, чтобы рассчитаться!

— Вот пистолет! — перекрикивая взметнувшийся над лагерем шум, заорал Паленый. — А предательство, Карась, остается предательством независимо от размеров и деталей! Уж поверь специалисту! А я больше этим не занимаюсь!

— Ну и сдохни, тварь! — заорал Карась, дергая затвор пистолета.

Но выстрелить не успел.

Хук, после слов Паленого ожидавший чего-то подобного, уже держал в руке заряженный пистолет. Выстрел, голова Карася, изуродованная выстрелом, короткая пауза…

— Мочи фрименов! — взревел Коготь и ударил ножом стоящего рядом с ним «свободника».

Тот рефлекторно дернулся в сторону, уходя от удара, а Ганс, что стоял рядом, ударил Когтя кулаком в челюсть. Через секунду вся площадка лагеря превратилась в хаос рукопашной схватки. Бандиты Карася имели численное преимущество, но сталкеры Хука имели больше опыта в ближнем бою на ножах и знали цену помощи товарищу в обороне. Мелькали кулаки и ножи, хрипло вскрикивали люди, ударил одиночный выстрел. Шум схватки ширился и рос.