Эйс Аткинс – По закону плохих парней (страница 52)

– Только робких, – усмехнулась она.

Обе группы встретились в овраге и рассредоточились. Дождь усилился, заливая холодную сухую землю. Полицейские почувствовали, что дождь переходит в мокрый снег. Тишина, казалось, была насыщена электричеством. Каждый следил за малейшим движением вылинявших занавесок в дверях и на окнах и за обуглившимся проемом того, что осталось от сарая.

Сначала полицейские услышали топот, затем заметили движение на вершине холма.

Они направили оружие на быстро движущееся бурое пятно, взвели курки и взяли его на мушки своих ружей. Лили глубоко задышала, когда зашевелился слой опавших листьев.

Два жилистых питбуля с лаем мчались на полицейских. Уэсли сильно пнул одного из них, отбросив его на несколько футов. Оба пса понеслись назад.

– Это сигнал к началу, – сказала Лили пожилому полицейскому, который неторопливо опускал ружье.

– Я бы пристрелил их.

Рут кивком послал Леонарда и Джорджа к первому трейлеру. Полицейские двинулись шеренгой, сначала стуча в двери, затем толкая их. Внутри они обнаруживали разный хлам, перевернутые кушетки, полиэтиленовые мешки для мусора, одежду и детские игрушки. У четвертого трейлера пожилой полицейский дал команду по радио. Один из квадроциклов с грохотом понесся к Чертовой речке, пересек песчаное мелководье и с натужным ревом стал взбираться вверх по холму.

Полицейские обнаружили на стоянке лишь две брошенные машины. Одну из них раздели полностью. В другой не было только двигателя. Обе машины имели на треснутых ветровых стеклах надписи: «Продается».

Лили натянула капюшон куртки на свою бейсболку, сунула руки в карманы. Уэсли в течение пятнадцати минут зачехлил свой револьвер 45-го калибра и собрал федералов вокруг себя. Он указал на вершину холма, где стояли другие трейлеры. Федералы пожали плечами и потащились наверх.

– Что ты им сказал, босс? – спросила Лили, подходя к Уэсли. За ней последовали Джордж и Леонард. – Ты хочешь, чтобы мы здесь торчали и ждали, что произойдет?

– Бандиты давно ушли, – ответил Уэсли, сплевывая на землю. – И не вернутся.

– Какой позор! – воскликнула Лили, ставя ружье на предохранитель.

Глава 31

– Тебе не нужно стоять на улице и курить, – сказала Джин Колсон, открыв кухонную дверь, выходящую на черный ход, где стоял Квин с сигарой. – Можно курить на кухне.

Солнце село несколько часов назад, стало даже холоднее, чем прошлым вечером. Кресла у порога, на которых уже давно никто не сидел, засыпали пожухлые листья. Квин сгреб листья руками и стер грязь со своих джинсов.

– Просто хотел размяться.

– Леонард посторожил снаружи, – сказала мать, жестом приглашая его войти в дом. – Зайди, попробуй пирога. Скажи Джейсону «спокойной ночи». Он ждет тебя.

– Я просто размышляю.

– С охотничьим ружьем отца?

– Решил проверить его.

Мать закрыла за собой дверь и вышла к нему на крыльцо, возле которого росли орехи-пеканы. Земля здесь спускалась к заднему двору соседей, огороженному забором из сетки-рабицы. За забором лаяла собака. Она отбежала от столба, на котором висело пугало. Пугало трепетало и вертелось на холодном ветру.

– Значит, они ушли? – спросила Джин.

– Уэсли считает, что ушли насовсем, – ответил Квин. – Не знаю, что случилось.

– Должно быть, вы их достали.

– Сделали что смогли, – согласился Квин, стряхивая пепел сигары в пустой горшок для цветов и по-прежнему стоя напротив матери. Она кивнула. – Безлунный вечер, – заметил он.

– Ты готов ехать?

– Не знаю, – сказал Квин. – Не сейчас.

– Как это воспримут в форте Беннинг?

– За десять лет мой командир хорошо меня узнал.

– Они ушли, – напомнила ему Джин. – И не вернутся. Ничто больше не угрожает твоей старой маме.

– Я задержусь еще на несколько дней, – упорствовал Квин. – Мне поручат работу инструктора, а это не то же самое, что ожидание боевой операции. Разные вещи.

– Все еще не можешь успокоиться.

– Надо расхлебать эту кашу.

– Ее заварил дядя Хэмп.

– Как ты себе это представляешь?

– Брат был хорошим человеком и хорошим дядей для тебя, – пояснила мать. – Он взял на себя все заботы из-за несостоятельности твоего отца и делал все, что мог. Я люблю его за это. Но он не держал своего слова.

Квин вздрогнул, уронив пепел на поношенную куртку.

– Это была расплата за то, что его избрали шерифом?

– Не думаю.

Мать замолчала. Вокруг них носился ветер, нагоняя холод в его ковбойские ботинки на тонкой подошве.

– Ты разузнаешь все, что тебе нужно, когда вернешься домой, – сказала мать. – Не вреди своей карьере из-за этой ерунды. Вы с Бумом выгнали этих бандитов из города.

– Что с Джейсоном?

– Как раз об этом я хочу кое-что сказать тебе, – оживилась мать. Она, улыбаясь, ожидала бурной реакции. – Кэдди приезжает.

– Когда?

– Сегодня вечером.

– Возьмет его с собой?

– Это ее сын.

– И тебя это устраивает? – насторожился Квин. Он взял в руку сигару, оставив ружье на пороге. Став у перил, он смотрел на вспаханную землю, на которой жарким летом взойдут помидоры, перцы и подсолнечник. – Она беспутная.

– Она стала другой.

Квин глубоко вздохнул. С сигарой в руке он смотрел сквозь небольшой сад и качал головой.

– Я видел ее.

– Когда?

– Двое суток назад, – ответил он. – Она была в Мемфисе и выглядела весьма неприглядно.

Мать ждала пояснений, но их не последовало.

– Не отдавай ей ребенка, мама, – попросил он. – Она далеко зашла, слишком далеко.

– Не говори так, – возразила мать. – Она знает о дочери Булларда и обо всем, что случилось.

– Кто ей рассказал?

– Не знаю.

– Анна Ли?

– Не думаю. Они уже долгое время не дружат.

– Кэдди говорила что-нибудь об отце Джейсона?

Мать покачала головой и замолчала. Квин отошел от перил и вернулся к креслу, он стоял рядом с ним и курил. Джин достала из кармана домашнего халата пачку сигарет и тоже закурила, слабо улыбаясь.

Они сидели в холодной тишине, не произнося ни слова, пока Джин наконец не встала, похлопала его по колену и ушла укладывать Джейсона спать.

Через некоторое время на подъездную дорожку въехала машина, свет от фар пробивался сквозь задний двор и уходил вверх в голые ветви ореха-пекана. Затем хлопнула дверца машины.