Эйрик Годвирдсон – И крыльями закроет звезды. Год 2345 (страница 17)

Фонарь замигал чаще, готовясь погаснуть окончательно… мигнул опять, потух и больше не зажегся. Наступившая тьма приятно обволакивала. Холодно, понял Артур. Как же холодно… тянуло упасть на бок и свернуться, подобно нерожденному дитя. Ноги и руки снова плохо слушались, сделавшись тяжелыми. Артур сгрёб пальцами землю и засмеялся. Громко, надрывно. Так смеются безумцы в приступе, но никак не люди при смерти.

– Ты почти смог, тварь! – запрокинув голову вверх, что есть силы крикнул он в мрачную пустоту, туда, где ожидаешь увидеть небо. – Почти! Сукин ты сын! Черта с два ты меня сожрешь!

– Сожру, – упало из высоты равнодушно-холодное возражение.

А потом раздался смешок – и тьма расступилась.

Свет лампы ударил по зрачкам; затекшие мышцы с трудом, но снова повиновались. Халлард лежал на кушетке – по-прозекторски жесткой и неудобной. Слепо пошарил рукой по поверхности, вспоминая, что же происходило до погружения в это странное не-бытие. И реальность оказалась несколько иной, чем та, что он помнил. Пальцы угодили во что-то липкое, влажное. В ноздри ударил ржавый сырой запах – знакомый и тошнотворный. Что-то мерно, негромко капало.

Их было трое на кушетках – одинаковых, обтянутых бесцветным ткане-пластиком. Они должны были… вознестись. Так это называлось, да. Вознесение. Возможность увидеть истинный свет, принести благую весть и стать частью Великого Крыла. Слиться с силой Вороньего Короля. Великая честь – и грязный, пугающий ритуал, как о нем отзывались в ордене. После вознесения особенно продвинувшиеся на пути Короля получали, гм… способности. Артур до этого момента думал, что речь о стимулировании собственных псионических умений, этакий «взлом» природных ограничителей, что есть у всех псиоников. Да, припорошенный мистической мутью ради придания веса и значимости, конечно… и он слабо верил в реальное существование в каком бы то ни было виде этого самого Короля, но после того, что пережил, сомнения его стремительно таяли. Но об этом он подумает позже – разум заходился в судорожных приступах ментальной боли при попытках осознать произошедшее в глубинах транса. И кроме того, стоило бы разобраться с проблемами в мире реальном – а то, что у него проблемы, Артур понял мгновенно, еще до того, как рассмотрел на поднесенной к лицу ладони кровь. Да, это липкое и сырое, с запахом ржавчины – это была кровь.

Зрачки с трудом сфокусировались, привыкнув к свету – и Артур медленно повернул голову. Их, приготовившихся к вознесению, было трое, да. Но теперь один лежал на соседней кушетке с перерезанным горлом и вскрытой грудной клеткой – с его свесившейся вниз руки капала кровь, падая в какую-то емкость. Именно этот звук Артур и услышал, очнувшись.

Второго, по-прежнему не пришедшего в себя, полосовали ножом двое в балахонах и с вороньими масками на лицах. Третьим и был сам Халлард, судя по всему, пришедший в себя «раньше положенного» на волевом усилии. Имена неудачливых товарищей Артур помнил, а вот кто сейчас скрывался под ритуальным облачением, он понятия не имел.

И сейчас он отчетливо понимал – не предприми он никаких действий, будет лежать таким же – «увидевшим истинный свет». О том, что якобы не все переживают вознесение, он слышал и раньше – но считал это лишь нарочитым запугиванием. Теперь он понял: да, не все. И вот, оказывается, почему.

Не смотря на остатки дурнотной слабости в теле, Артур обнаружил, что разум его работает на удивление ясно и быстро – и потому решение, пришедшее в голову, было быстрым – и неведомо откуда взялись и силы на его исполнение.

Рывком, зашипев от боли в затекших мышцах, Артур поднялся с кушетки и тут же навалился на ближайшего к нему культиста сзади. И пока тот пытался осмыслить, что происходит – схватил того за руку, сжимающую нож, и после секундной борьбы вонзил этот нож ему же под ребра. Оно ушло неожиданно глубоко – Артур понятия не имел, насколько просто, оказывается, пронзить человеческую плоть, кажущуюся до поры такой прочной. Резко выдернув лезвие, Халлард толкнул тело в сторону обернувшегося подельника, обернувшегося с невнятным восклицанием – он явно не ожидал, что что-то пойдет не по плану. Стоило культисту отклонить обмякшего напарника, Халлард, не задумываясь, ударил его ножом – метил в шею, но противник поднырнул, стараясь уйти от удара… не вышло. Острие, словно само по себе, поразительно точно – спустя время Артур сам удивлялся этой точности – вонзилось прямиком в глазницу клювастой маски; и после этого все трое рухнули, но вскрикнул от боли при ударе при этом только один. Поднялся – тоже.

При падении Артур ударился головой, и повторное возвращение в реальность вышло не лучше первого – со стуком крови в висках, болью в сведенных судорогой конечностях и железной горечью во рту. Халлард с трудом попытался поднялся, опершись на подкатной медицинского вида столик, который культисты использовали для своих «инструментов»: на белой гладкой столешнице в металлической кювете лежало несколько пустых ампул-шприцов, одна их них просто раздавленная – кажется, кто-то излишне занервничал перед ритуалом… и пара тонких, невесомых одноразовых скальпелей – один испачканный красным, второй все еще в стерильной упаковке. Однако предательская мебель ускользнула в сторону, и Артур завалился в лужу крови, чудом не приложившись виском об угол кушетки – наверное, этого удара его многострадальная голова бы уже просто не пережила. Скальпель и ампулы покатились по полу – хорошо, что ампулы были из небьющегося материала: только наступить босыми ногами на осколки не хватало, отрешенно подумал Артур. Вторая попытка встать, опираясь уже на кушетку, увенчалась успехом. Ноги задрожали, и чтобы не упасть снова, Артур присел на угол кушетки, ставшей сейчас прозекторским столом для неудачливого товарища. На тело Артур не смотрел – но прекрасно понимал, что увидит, если ему вздумается поразглядывать: аккуратно вырезанное сердце в чаше, стоящей у головы покойника. Такие картинки были в оцифровках «древней рукописи» – Артур наводил справки, рукопись эта была хоть и довольно старой, но относилась к середине двадцатого века, а никак не к началу семнадцатого, как их уверяли в ордене.

Осознание произошедшего заставило Халларда содрогнуться – то ли от пережитого запоздалого ужаса, то ли от злости. Хотя нет, с удивлением понял он, именно от злости, как раз именно от нее – весь страх остался в обморочном «нигде», под шелест нереальной песчаной бури. В мире реальном Артур испытал лишь прилив черного, непроглядного гнева – его собирались принести в жертву, как мелкую сошку! Его! Те, кто называли себя его товарищами – а некоторые даже почтительно кланялись на орденских собраниях!

Но чем дольше его колотила крупная дрожь, тем больше Артур переставал понимать – трясет ли его от ярости, от отвращения, от выплеска адреналина или от того, что он сейчас мучительно отходит от тех веществ, что влили всем троим в кровь перед «вознесением». В любом случае, оставаться в этом месте было решительно невозможно. Запах крови – воображение услужливо вплело в нее ноты преждевременного разложения – мерзко свербил в носу, к горлу ощутимо подкатывало, хотя желудок был пуст.

В конце концов его все-таки вывернуло – желчью и тягучей слюной, и Халлард едва успел отвернуться в сторону, когда спазмы сжали внутренности. Скривился, вытерев лицо – рукав был грязным, заляпанным кровью и еще чем-то. Попытался отдышаться. «Нужно привести себя в порядок», – с этой мыслью он припомнил, что и где находится в этом старом помещении, что орден изредка использовал для собраний – и двинулся в уборную.

Смывая трясущимися руками с себя кровь под струёй воды из крана, он все-таки смог вернуть самообладание и унять дрожь. Поглядел на себя в зеркало – увидел жесткое, будто разом постаревшее лет на десять худое лицо и блеклые злые глаза. Сморгнул – на какой-то миг померещились глубокие шрамы, рассекающие лицо: те, что должен был ему оставить бой с призрачным вендиго на изнанке собственного сознания.

В голове по-прежнему шумело, ноги сводило судорогой, но он хотя бы чувствовал себя живым человеком. И он уже знал, кто же на самом деле его враг. Знал, что он – сущность, поименованная Вороньим Королем – существует. И что этой мерзости он никогда больше не поклонится.

«Артур, как ты себя чувствуешь?» – внезапный вопрос искина заставил вздрогнуть и выдраться из плена воспоминаний, ставших такими реальными, что Артур поневоле вздрогнул, услышав в голове голос Майи.

«Приемлемо», – буркнул он. – «Просто проверь данные со своих анализаторов, к чему эти вопросы?»

«Жизненные показатели не выглядят слишком отклоняющимися от нормы, к тому же внешние данные говорят о том, что ты в полной безопасности, но я регистрирую высокий уровень негативных переживаний и показатели, приближающиеся к стрессовым. Что случилось?»

«Просто вспомнил кое-что… плохое», – буркнул Артур. Снял шлем, потер лицо ладонями. Голос Майи из сознания, впрочем, никуда не делся:

«Мне показалось, ты уснул. Или, точнее, впал в неконтролируемое трансовое состояние. Не могу расценивать его как норму. Это угрожает твоему нормальному функционированию?»

Артур чертыхнулся, потом недовольно протянул: