Эйрена Космос – Развод по-драконьи. Ты утратила ценность (страница 2)

Внезапно дверь с грохотом открывается. Поворачиваюсь и…

О боги, нет!

На пороге стоит Драгон. Тяжелое дыхание, пронизывающий взгляд обсидиановых глаз. Он смотрит на меня. Внутри все сжимается от страха. На лице мужа вижу капли свежей крови, не его. Врагов. Руки руки сжимают рукоять меча, уверена, что представляет муж мое горло.

– Все вон! – спокойно приказывает он.

По спине бежит холодок. За мгновение всех как ветром сдуло. Даже судью.

– Драгон, дорогой, – поднимается Кларисса и делает шаг к нему.

– Оставь нас, – не глядя на мачеху, велит муж. – С тобой поговорим мы позже.

Кларисса, как натренированная собачонка, вылетает из зала.

Мы здесь одни. Так тихо, что я чувствую стук собственного сердца. Горло сжимается, а колени позорно трясутся.

– Как долго, Айви, ты принимала эту дрянь? – щурится мой муж, тяжело дыша.

– Никогда я ее не принимала. В руках даже не держала, – поднимаю я голову.

Пусть это будет последним, что я скажу, Но я не промолчу. Не в этот раз.

– Хочешь сказать, что другие лгут? – безжалостно усмехается супруг.

– Вот именно.

Боги! Как он смотрит! Будто на месте хочет испепелить. А он ведь может. Генерал – истинный дракон. Его огонь безжалостен.

– Ты же знаешь, что играть со мной опасно, Айви, – сокращает он между нами расстояние до жалких миллиметров.

Своим ртом ловлю его дыхание, и мне хочется провалиться сквозь землю. Потому чувствую внутри тепло. Боги, помогите!

– Я не знаю что ты хочешь услышать, но я ничего не делала. Меня оболгали. Неужели ты это не видишь? – отвечаю я.

– Аромелла на вкус горчит, – говорит дракон, медленно приближаясь. – А эффект проходит через три часа. Ты ведь не ждала сегодня близости, ведь так? Не лги мне, Айви. Я ведь могу узнать, пила ли ты ее или же нет.

Делаю рваный вдох и едва не жмурюсь от запаха дикой хвои. Его запах. Хочу отступить, но некуда. Драгон прижимает меня своих телом к широкому столу.

– Тогда проверь, – вскидываю голову и смотрю в его глаза. Черные, бездонные глаза.

Что-то во взгляде мужа меняется. Хотя я знаю, что это. Желание. Тут такое происходит, а у дракона именно это на уме?

Дергаюсь, пытаясь вырваться. Но куда уж мне. Разве возможно сдвинуть скалу с места?

Положив руку на затылок, муж фиксирует меня, чтобы не вырвалась. Его пальцы вплетаются в мои волосы, слегка оттягивая их назад.

– Что ты творишь? – рычу я.

– Ну ты же просишь. Кто я такой, чтобы отказать жене? – говорит он, обжигая дыханием мои губы.

Внутри все замирает от ужаса...

А потом его губы безжалостно впиваются в мои. Это не поцелуй – это допрос! Дергаюсь, пытаясь сопротивляться, но его хватка на моем затылке только усиливается.

Другой рукой муж обхватывает мою талию, прижимая к себе так тесно. Голова кружится. Дышать совсем нечем.

Драгон целует меня все настойчивее, все горячее. Зубами прикусывая мою нижнюю губу – не больно, но ощутимо. Предупреждение. Напоминание о его силе. Каждым движением своих губ он словно говорит: "Знай кому ты принадлежишь."

Когда кажется, что я вот-вот потеряю сознание от нехватки воздуха, Драгон чуть ослабляет напор. Его губы становятся почти нежными, язык медленно скользит по моей губе, словно успокаивая боль от укуса. Но это лишь иллюзия мягкости – в его поцелуе по-прежнему чувствуется сталь.

Муж отрывается от моих губ резко, словно разрывая невидимую цепь. Его дыхание тяжелое, глаза затуманенные страстью.

– Ничего, – произносит он хрипло, не отрывая от меня взгляда. – Я не чувствую горечи аромеллы.

Мое сердце колотится как бешеное, дыхание сбито, а внутри кипит злость.

– Я же говорила, – холодно произношу я. – Меня оклеветали!

Он молчит. Замечаю, как на щеке появляется черная чешуя. Предвестник того, что вскоре дракон потеряет контроль.

Боги, я в беде!

– Горечь присутствовала раньше, когда я был с тобой…

Глава 2

– Горечь присутствовала раньше, когда я был с тобой...

Его слова ударяют, словно звонкая пощечина. Шок выбивает весь страх из моего тела. Внутри что-то ломается, рассыпается на осколки.

– Неправда! – мотаю я головой.

– Неправда, говоришь? Тогда объясни мне, почему я чувствовал эту горечь каждый раз, когда целовал тебя, – рычит он, удерживая меня за талию. – Каждый. Проклятый. Раз.

– Ты чувствовал и раньше? Тогда почему молчал, Драгон? Я ведь не чувствовала ее! – голос мой дрожит, но уже не от страха. От ярости.

Глаза мужа сверкают опасным блеском. Чешуя на щеке расползается дальше, покрывая скулу.

Плохой знак. Надо бы притормозить.

– Да зачем мне это? – более спокойно произношу я. – Зачем использовать что-то, чтобы ты меня желал? Ты и так...

Резко обрывает он меня:

– Верно. Возбуждать меня бессмысленно. Я и так хотел тебя, Айви, – его голос снижается до опасного шепота. – Но ты желала большего. Ты жаждала поработить дракона. Сделать ручным псом. Ты просчиталась, дорогая!

Отшатываюсь, насколько позволяет его хватка.

– О чем ты говоришь?! Я не собираюсь умирать. За такое преступление и голову могут отрубить.

– Верно, – его глаза темнеют. – Аромелла не для похоти. Она подчиняет нашу сущность. Заставляет дракона выполнять приказы. Вот чего ты добивалась. Вопрос лишь – зачем? Ты ведь неглупа, чтобы не понимать, меня невозможно подчинить.

Меня трясет. Происходящее кажется каким-то безумным сном.

– Я не знаю ответа на этот вопрос! – голос мой срывается. – Клянусь жизнью, я не делала ничего подобного. Единственное, что я принимала – это настой от болей.

Его брови резко взлетают вверх. Он прищуривается, наклоняется ближе.

– Болей? – жестко спрашивает он. – И что это были за боли, Айви?

Холодок пробегает по спине. Боги, он же меня сейчас раскусит! Поймет о моем вранье. Нужно что-то делать. Что-то придумать.

– От работы в саду, – быстро придумываю я. – От наклонов и жаркого солнца. У меня часто болит голова и спина. Вот я и принимаю настойку.

Его глаза сужаются еще сильнее. Я каждой клеточкой тела чувствую, что он мне не верит.

– Покажи мне эту настойку, – приказывает Драгон, беря меня за локоть.

– Сейчас? – выдыхаю я.

– Сейчас, – его голос не терпит возражений.

Воздух между нами сгущается, искрится. Драгон поднимает свободную руку и делает резкий жест.

Он же не станет...