Эйми Мирт – Два выстрела (страница 18)
Что ж. Лучше сосредоточиться на предстоящей встрече, а потом уже… а потом уже разобраться с этими бредовыми посланиями.
А пока надо взять себя в руки. ВЗЯТЬ СЕБЯ В РУКИ.
Я психанула и закрыла лицо руками, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.
Эрвин шумно выдохнул, но промолчал.
В воздухе витало напряжение, которое лишь усугубляло мое состояние. Мне нужно отвлечься. Иначе я просто сойду с ума.
Ничего против воли Божьей со мной не случится. А если случится… ничего. Быстрее попаду в вечность, да?..
Не так уж и сильно я Богу доверяю, как думала. И что делать?
Молитва.
Это мой выход. Надо поговорить с Богом. Только Он может мне помочь. Успокоить.
Я закрыла глаза, теря виски и обращаясь к своему Создателю:
«Господи… Мне страшно».
Честно, открыто. Ничего не скрывая. Бог знает каждый уголок души моей, сосчитал каждый волос на моей голове. Если кому-то я могу довериться – так это Ему.
Он слышит меня, я это знаю. Чувствую всем своим существом. Он рядом. Я не одинока. И всё пройду, устою, ведь Тот, кто со мной, повелевает бурями – не буду бояться шторма. Да?
Глава 10
Машина мягко качнулась, когда Эрвин повернул на повороте. Водил он необычно мягко и осторожно, без лишних рывков. Это успокоило.
Букет.
Тридцать роз.
Записка.
Пальцы подрагивали, я пыталась дышать ровно. Мне нельзя расклеиться. Нельзя. Сейчас будет деловая встреча. И если я не возьму себя в руки – все испорчу.
Слова молитвы теплились где-то внутри. Но еще не успели захватить меня полностью. Мне казалось, что меня тянуло в обе стороны, разрывая. Одна – вопила, что мне конец, что все это неспроста и скоро ко мне придет тьма. А вторая шепотом, гладя по волосам, напоминала, что свет внутри меня, и никто не способен его отнять.
Свет…
Я старательно вслушивалась в мягкую мелодию этого шепота. И это помогало. Какая-то сторона меня даже радовалась испытаниям. В такие моменты иногда цепляешься за этот шепот с особым рвением, и нет ничего более прекрасного, чем находиться в мире с ним. В сокровенном уединении, растворяясь в нем, просто безмолвно доверяя свою жизнь, и доверяешь, что тебя держат на орбите в пустоте.
– Я проанализировал прошлую встречу, – сказала Эрвин. – Фелтон перестает нормально соображать, когда на него давят. Когда я говорил прямо, ему было очень некомфортно, это выбивало его из колеи, и он пытался разбавить разговор философскими размышлениями, нападками на меня и мою безэмоциональность.
Отлично, отвлечься сейчас не помешают.
В путь.
– И? Кому понравится, когда на него давят, – водя пальцем по дверце машины, сказала я, – и прут как танк. Эрвин-34. Модель… сколько тебе лет?
– 24, – ответил Эрвин, искоса поглядывая на меня.
– А ну вот. Танк-34, модель выпуска 2001 года, сборка суровая, без сгибов по корпусу. Прямолинейность – 120 мм лобовой брони, рикошетит любую хитрость. Давление на собеседника – 8 бар в стандартном режиме, до 12 в споре.
– Откуда у тебя такие познания в военной технике и ее характеристиках?
– Уроки ОБЖ были очень интересными, – пожала я плечами. – Учитель – бывший военный. Получил какое-то ранение и пошел в школу. Урокам по военной тематике он оказывал особое внимание.
Эрвин покачал головой и продолжил:
– Мне не важно, естественно ли поведение Фелтона, мне важно, что оно есть.
– А что нам дает факт наличия его такого поведение?
– Адель, мы живем в информационный век. Постиндустриальное общество царит. В нем самое ценное – это информация. Проводя аналогию, ты сейчас просто бездарно выкидываешь еду, когда хочешь есть. У нас есть информация, и мы в ней нуждаемся, чтобы удовлетворить свои потребности.
– Я поняла, что ты самый умный. Выкладывай уже, что ты придумал, – я закатила глаза.
– Так вот, проанализировав поведение Фелтона, понятно, что, когда он находится под давлением, ему сложно соображать. Это может стать рычагом давления. Стоит надавить и…
– Главное не дави слишком сильно, чтоб он просто не сбежал от тебя и твоих гениальных методов.
Эрвин кивнул.
Он убрал руку с руля и показал мне три пальца:
– Три этапа. Если соблюдем все – он не должен оказаться. Первое: Фелтон – романтичная натура. Ему нравится разглагольствовать и играть с эмоциями. И со своими, и с чужими. Нам нельзя подпустить его на его территорию. Иначе потерпим поражение. Наше правило – безэмоциональность. Полная. Не дать Фелтону эмоциональный контроль. Понятно?
– Вроде да, – кинула я. – Не давать волю эмоциям. Быть холодной и расчетливой. Ну… бревном.
Эрвин закатил глаза.
– Второе, – в воздух полетел второй палец. – Подача. Такая цепочка: ситуация – факт. Никакого обсуждения.
– Никакого обсуждения, хорошо, – сказала я, кивнув.
– И так. Третье. Предложение. Технически это должно звучать как партнерство, но психологически – как безальтернативный вариант. Не угроза, а логическая необходимость. И если сможем в достаточной степени надавить, психология Фелтона сыграет против него. Все же ты оказалась не бесполезна. Его психология и самые уязвимые места открылись не без тебя.
Я заулыбалась и хотела уже ответить, но он, поняв это, тут же продолжил:
– Но я по-прежнему считаю, что ставить себя под угрозу было необоснованно тупо.
Я закатила глаза, скрестив руки на груди.
– Подумаешь.
Эрвин хмыкнул и взглянул на меня, остановившись на светофоре. Я смутилась, когда он не отводил взгляд уже минуту.
– Что?
– Ничего. Просто думаю, какой вредной ты была, когда была маленькой. Наверное, очень- очень вредной.
Я скривилась.
– С чего такие вопросы? – сквозь смех удивления спросила я.
– Не знаю, – протянул Эрвин, задумавшись. – Из-за глаз, наверное, – Эрвин вернул взгляд на дорогу, обгоняя кого-то.
– А что у меня с глазами?
Тушь что ли растеклась.
– Яркие. Как будто детские.
– А почему тогда я была вредной?
Эрвин посмотрел наверх, качая головой. А уголок губ приподнялся в улыбке.
– Потому что из голубя не вырастет орел.