Эйми Картер – Божественные истории (страница 36)

И, конечно же, он не остался. Несколько долгих секунд он не двигался — не прикасался ко мне, не целовал в ответ, никак не реагировал. Но затем его руки легли на мои бёдра, а губы начали двигаться напротив моих с не меньшим пылом.

Стена внутри меня роста, как всегда тёмная и неприступная, но как бы ни кричало моё тело «остановись!», я продолжала. Его прикосновения обжигали кожу, моя ненависть сдавливала горло. Но мне было нужно это. Мне отчаянно было нужно почувствовать себя любимой, пускай даже рядом с тем, от кого меня воротит.

— Кровать, — прошептала я между поцелуями, не оставляя возможности для обсуждений. Он беспрекословно поднял меня, и я обхватила его талию ногами. Я клялась, что никогда сюда не вернусь, но он опустил меня на шёлковое покрывало. Не обращая внимания на протесты собственного тела, я притянула Аида к себе.

Не знаю, как долго мы целовались. Достаточно долго, чтобы оба успели раздеться. Достаточно долго, чтобы оказаться в шаге от того, к чему, как мы оба думали, мы больше никогда не вернёмся. Но пока мы не зашли слишком далеко, Аид разорвал поцелуй и поймал мой взгляд.

— Ты уверена? — прошептал он, и спустя секунду колебаний я заставила себя кивнуть. Он любил меня — это было видно в каждом его взгляде, это чувствовалось в каждом прикосновении, во всём. Он любил меня так, как Гермес никогда бы не смог, и я была последней дурой, когда отказалась от него, даже не попытавшись нормально. Теперь я знала, что такое любовь, и могла попробовать развить её в наших отношениях. Надо просто очень сильно захотеть.

Он снова поцеловал меня, на этот раз нежнее, но не спешил заполнить пустоту.

— Почему именно сейчас? — пробормотал он, скользя губами по изгибу моей шеи. У меня вырвался недовольный стон.

— Потому что… потому что… — голос не слушался. — Потому что я хочу этого, и ты меня любишь, и… Почему мы не можем хотя бы попытаться?

Аид снова посмотрел мне в глаза.

— А как же Гермес?

Я сглотнула. Что-то, видимо, промелькнуло на моём лице, потому что Аид нахмурился.

— Я порвала с ним. Мы можем просто?..

— Ты любишь меня? — прошептал он. Я моргнула от неожиданности.

— Я… я хочу этого, — я провела пальцами по его руке, чувствуя твёрдые мышцы под тёплой кожей. — Прошу, дай мне шанс.

Он глубоко вздохнул, будто до этого вечность не дышал.

— Я уже совершил эту ошибку однажды, — он снова поцеловал меня, на этот раз с щемящей нежностью. — Больше я её не повторю.

Внезапно я перестала ощущать на себе тяжесть его тела. Он снова оделся. Я просто лежалая, нагая и дрожащая от прохлады, и слёзы, которые я сдерживала весь вечер, потекли по щекам.

— Разве ты меня не любишь?

Он вздрогнул, не поднимая глаз от пола.

— Люблю, Персефона. Больше, чем свою вечную жизнь. И именно поэтому я не могу. Со временем, если мы придём к этому постепенно, я буду просто счастлив. Но при таких обстоятельствах, когда я не более чем отдушина для тебя… — он покачал головой. — Прости.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что он не просто отдушина, но не смогла выдавить лживые слова. Нет, он для меня даже не отдушина, а способ почувствовать себя любимой. Способ отомстить Гермесу. Мне было плевать, что будет с нашими отношениями, главное — забыть боль от предательства.

Но как бы я ни боялась это признавать, рана была слишком глубока, чтобы закрыть её чем-то — даже близостью с Аидом. Со мной ещё никогда так не поступали, после Гермеса в моей груди осталась зияющая дыра, которую ничем не заполнить. Я свернулась калачиком, не обращая внимания на свою наготу, и всхлипнула. Аид направлялся к своему столу, но в этот момент вернулся и коснулся моей спины. Это был жест утешения, не романтики — именно то, что мне сейчас было отчаянно нужно.

— Всё в порядке, — бормотал он, заворачивая меня в одеяло. — Всё будет хорошо.

Он мог повторять это сколько угодно, но откуда ему знать? Нет, он понятия не имел.

Я уткнулась лицом в подушку, орошая слезами тёмно-синий шёлк, но Аид не возражал. Вместо этого он лёг рядом и нежно обнял меня.

— Со временем станет легче, — прошептал он. — Сейчас в это сложно верить, но это правда.

От этих слов я только сильнее разрыдалась. Конечно, кому, как не ему, знать, каково это. Я изменяла ему много лет, но ни разу он не показал мне слабости. Он держал всю боль в себе, отказываясь вывалить всё это на меня, пускай даже я это в полной мере заслуживала. Между ним и Гермесом никогда не было соперничества. Аид никогда бы не переспал с Афродитой. У него бы даже мысли такой не возникло. Он был бы рядом со мной днём и ночью… Да он и так был, я просто не обращала на это внимания.

А теперь я словно прозрела. И чётко вижу, что мы не можем быть вместе. Я всё испортила. Я причинила ему столько боли, что мы никогда не сможем двигаться дальше. И эта стена из ненависти и отвращения — никогда не исчезнет. Из-за чего бы она ни появилась, что бы ни вызвало во мне такое отторжение с самого начала, мы уже давно миновали момент, когда это можно было исправить. Эта стена стала частью меня так же, как любовь Аида ко мне стала частью его. Её не обойти, как бы я ни старалась. Если одной силой воли можно было бы сокрушить её, я бы нашла способ сделать это много лет назад.

Постепенно я всё-таки погрузилась в сон, и всю ночь Аид провёл рядом. Когда я проснулась, его руки всё ещё обнимали меня, а глаза были открыты. Он держал меня всю ночь, зная, что мы никогда не будем вместе так, как ему бы хотелось, зная, что я ещё не раз покину Подземное царство и снова причиню ему боль, как только затянутся мои собственные раны от предательства Гермеса.

Нет. Я так не поступлю. Больше никогда. Аид и так уже настрадался из-за меня, и какой бы несчастной я себя ни чувствовала, даже если это означает вечное одиночество, я никогда не позволю этой стене — не позволю самой себе — снова разбить ему сердце.

* * *

Сменялись века и даже тысячелетия. Каждое весеннее равноденствие Гермес ждал меня на поляне, где меня оставлял Аид, но я проходила мимо него, не говоря ни слова. И так год за годом. Со временем мы начали обмениваться взглядами, затем улыбками. После первой тысячи лет он пришёл ко мне в летний домик, и мы провели целый день, ухаживая за садом, как я когда-то делала вместе с мамой. И хотя мы возобновили общение, это было не более чем неловкая дружба.

Без Гермеса моё лето стало немногим лучше зимы. Аид построил для меня несколько домов по всему миру, и хотя я любила их все, первым и последним каждый год для меня был мамин коттедж. Однако сама она заметно отдалилась от меня. Иногда она притворялась, что между нами всё так же, как и раньше, но я чувствовала её разочарование. Все её взгляды, когда она думала, что я не вижу, и чисто формальные объятия и поцелуи — ничто не могло меня обмануть. Всё это разрушало меня сильнее, чем моя зимняя гробница.

Мы с Аидом оставались в тех же отношениях, что и раньше, только я была верна своему обещанию и не изменяла ему. Эта верность давала мне то небольшое счастье, что я только могла испытывать. Я совершала ошибки, я вела себя ужасно, но по крайней мере, сейчас я исправляюсь и больше не причиняю боли Аиду своим предательством. Мы правили вместе, рука об руку, и пускай мы не были на седьмом небе от счастья, нас всё устраивало. Я научилась ценить мелочи, находить радость в простом быте и со временем приняла свою судьбу. Теперь это моя жизнь, поздно уже что-то менять.

Так я думала, пока не встретила его.

В тот день я снова была в обсерватории, но вместо того, чтобы наблюдать за посмертием мёртвых, позволила своему разуму бродить по земле. И хотя я бы скорее умерла, чем призналась кому-либо в этом, но временами, когда мне было совсем плохо, я подглядывала за Афродитой. Пока я томилась в одиночестве, она сменяла любовников — множество мужчин, готовых умереть за неё (а кое-кто и правда это сделал). У неё было всё, о чём я мечтала. И как бы я ни пыталась убедить себя, что меня всё устраивает, моя ненависть к ней только росла.

И в то же время я не переставала наблюдать за ней. Иногда чтобы прожить вместе с ней лучшие моменты, иногда чтобы найти доказательства, что её жизнь хуже моей. Не находила, конечно же, но была пара ситуаций, когда я могла обмануться, пускай даже ненадолго.

Но это был не тот случай. Когда последние лучи закатного солнца цеплялись за горизонт, Афродита плескалась в океане с самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. Он был высоким и сильным, со светлой кожей и идеальными пропорциями на лице. Его улыбка казалась ярче солнца, и когда он взглянул в мою сторону — само собой, он не мог меня видеть, но всё же, — моё сердце забилось быстрее, тепло разлилось по телу от макушки до пят. Так я чувствовала себя рядом с Гермесом целую вечность назад. Так я хотела чувствовать себя рядом с Аидом.

Я влюбилась мгновенно, но не я одна. Пока я наблюдала за ними, Афродита тоже не могла отвести от него глаз. Во что бы они ни играли, она старалась не разрывать прикосновение, будто опасаясь, что он может исчезнуть. Может, так и есть. Может, это просто какая-то иллюзия. Как ещё можно объяснить существование кого-то столь прекрасного, если только он не бог?

Он повалил её на песок и принялся щекотать, от её счастливых визгов у меня разболелась голова. Ну вот, она снова победила. Очередной парень у её ног — на этот раз самый совершенный из всех, кого я когда-либо видела, — и Гефесту словно бы никакого дела до этого. Не удивлюсь, если он только сильнее полюбит её завтра, потому что он просто такой, какой есть. Как Аид.