Эйлин Рей – Слёзы Эрии (страница 71)

Женщина отправила очередного зверька в недолгий полет за порог.

— Давайте-давайте, девочки, — поторопила она нас.

Шеонну уговаривать не пришлось. Подруга с нескрываемым удовольствием бросилась в гущу событий. Мизры, с чавканьем поедающие рассыпанные у входа в кладовую помидоры, бросились врассыпную. Я же замерла, неуверенно вцепившись пальцами в шероховатое древко. С пола на меня взирали огромные, практически на половину плоской морды, янтарные глаза. Сердце болезненно защемило, рука не поднималась на несчастного зверька, мне хотелось его приласкать и сытно накормить, а вовсе не гнать за порог.

— Не поддавайся! — выругалась оказавшаяся рядом Ирья и смахнула зверька. — Ишь какие! Во второй раз такое в этом доме не пройдет!

Мимо с воинственным криком промчалась Шеонна, гоня перед собой троих мизров.

— Не туда! — одновременно воскликнули мы с Ирьей, но было уже поздно.

Зверьки шустро запрыгали вверх по лестнице, оставляя на ступеньках склизкие следы. Женщина вымученно застонала.

Казалось, сколько бы не махали мётлами мизров и грязи, стекающей с их чешуйчатых темно-зеленых шкурок, становилось только больше. Но спустя час нам всё-таки удалось их выгнать. Последний зверёк вылетел за дверь с тихим возмущенным писком и приземлился у ног Гедрика. Мужчина удивленно присвистнул. Следом за ним вошёл Шейн.

— Опять Эд? — догадался Гедрик.

Ирья сокрушенно вздохнула, грузно опустившись на ближайшую скамью и обмахивая себя подолом фартука.

— Отговаривали же меня брать этого растяпу на работу, но нет же, я ведь добрая, сжалилась над дураком. И вот где мне его теперь искать? Небось пьяный дрыхнет в чьем-нибудь дворе или вовсе на дне болота.

— Не ворчи, как вернусь, мы его обязательно найдем, — пообещал Гедрик и обратился к нас с Шеонной. — Ну что, девочки, вы собрали вещи?

Мы недоуменно переглянулись.

— Гедрик вызвался нас подвезти, — пояснил Шейн.

— До Даг-Шедона, конечно, не доставлю, моя лошадка там не пройдет, но до границы Вереста проведу. Хоть немного сил сбережете.

Собирать из вещей нам было попросту нечего. К тому времени, как мы добрели до Ксаафании наши пожитки уже умещались в один рюкзак, а сейчас их стало и того меньше — от одежды, пришедшей в негодность, мы избавились.

Ирья собрала нам в дорогу немного подсушенного хлеба и остатки вчерашней баранины. И расплатившись с ней за комнату и еду, — женщина отказывалась принимать деньги после помощи, которую мы оказали в борьбе с мизрами, но Шейн оказался настойчив, — мы погрузились в телегу.

Верест оказался небольшим поселением, немногим больше Перепутья, и совсем скоро скрылся из виду. Колеса телеги, сначала шуршащие по брусчатке и мелкому гравию, стали утопать в мягкой земле. На протяжении оставшегося пути нас сопровождал однообразный унылый пейзаж: грязевая река, которую Гедрик назвал дорогой, плешивые рощи, наполовину ушедшие под воду, кривые деревья, иссохшие и прогнившие навесные мосты, которые некогда соединяли между собой островки суши, но те превратились в илистые запруды. Лишь изредка среди деревьев проглядывали одинокие ветхие домики, огражденные покосившимися щербатыми заборчиками.

Гедрик остановил лошадь, когда солнце отмерило полдень.

— Дальше ехать не могу, — сообщил мужчина, — иначе потонем.

Мы выбрались из телеги. Липкая грязь неприятно хлюпнула под ботинками.

Впереди дорога плавно уходила вниз. Густой туман, клубящийся в затопленных ложбинах, протянул призрачные лапы к нашим ногам, обдав пробирающим до костей холодом.

— Постарайтесь до темноты добраться до Даг-Шедона, — напутствовал Гедрик, — но, если не успеете, ни в коем случае не вздумайте засыпать на болотах.

Он указал на серые горбатые деревья, — промозглый ветер пытался сорвать алые, заляпанные грязью ленточки с лысых крючковатых ветвей.

— Держитесь меток. Красные приведут к Даг-Шедону, сиреневые к Нессу, а серые… К ним не суйтесь, в общем. И вот еще что. — Мужчина бросил Шейну небольшой мешок. — В деревне никто не откажет путнику в помощи — такие у нас правила, — но оплатить за добро стоит.

Шейн недоуменно потянул за шнурок, Шеонна любопытно выглянула из-за его плеча.

— Овощи? — удивленно выпалила она.

— У нас еще есть деньги, мы сможем заплатить.

Шейн протянул мешок обратно, но мягко Гедрик отвел его руку и усмехнулся.

— Там, — он кивнул вперед, — ваши блестящие монетки не имеют никакой ценности.

Мужчина замялся и протянул Шейну руку, тот крепко сжал её в ответ.

— Удачи вам, ребята. Заглядывайте к Ирье, когда… когда вернётесь.

❊ ❊ ❊

Уверена: если бы Гедрик только мог, он остановил нас — сумасбродных, безнадежно отчаянных, упрямо рвущихся в разинутую пасть Болот, обжигающую зловонным дыханием гнили и смерти. Но он был бессилен.

Его пристальный взгляд щекотал кожу на затылке пока серые корявые деревья не разделили нас неприступной стеной. Крепко вцепившись в сумку на груди, скомкав жёсткую ткань в вспотевших пальцах, я упорно шла вперёд, не позволяя себе обернуться. Стелящийся у ног вязкий туман, полумрак, клубящийся меж мшистых корней, скрежет колючих кустарников, — всё это вселяло ужас, но я лишь ускоряла шаг. Мы были уже слишком близко, и не имели права отступать.

Ещё немного… И Эспер вновь будет рядом.

Чем дальше мы углублялись к сердцу Болот, тем тише становился мир вокруг: первыми смолкли птицы, затем прервался стрекот насекомых, а когда последняя мышь, или нечто на нее похожее, шмыгнула в траву, Болота погрузились в безмолвную тишину. Лишь изредка над головой зловеще скрежетали сухие ветви или где-то вдали плескалась вода, заставляя вздрагивать от испуга. Путь всё чаще преграждали затянутые илом реки. Перекинутые через них подвесные мостики страдальчески скрипели под ногами и угрожающе раскачивались. Некоторые из них прогибались так низко, что черная вода лизала подгнившие доски и носки ботинок, оставляя на них темно-зеленую грязь.

Боль огнём растекалась по мышцам в истерзанных долгой дорогой ногах, шаги становились всё короче и медленнее, отяжелевшие ступни с трудом отрывались от земли. Но мы не позволяли себе останавливаться на привал — даже секунда промедления могла стоить жизни.

Тишина давила и будоражила воображение: казалось, стоит остановиться и, вздымающиеся над землёй корни оживут, захрустят бугристой корой, змеями заскользят под одежду, оплетут тела до ломоты костей и затянут в чрева голодных древних деревьев. Я не могла избавиться от странного чувства, будто что-то злое и опасное провожало нас взглядом из-за мшистых стволов деревьев.

Мы пересекали очередную реку по хлипкому подвесному мостику, когда меж щербатых досок заплескала мутная, прежде спокойная и неподвижная, вода. Сердце мгновенно ухнуло в пятки, нахлынувший на меня страх оборвал дыхание и до боли сжал легкие. Покуда хватало глаз земля на дне водоёма пришла в движение: тягучая черная грязь медленно вздымалась, словно под ней лениво извивалось живое существо, а его дыхание вырывалось на поверхность воздушными пузырьками, которые не спешили лопаться и увязали в темно-зеленой тине.

Внезапно нечто склизкое, похожее на щупальце, выскользнуло из воды и с хлюпаньем упало на мостик, от чего тот опасно покачнулся. Я сдержала испуганный вопль, до боли прикусив язык, и крепко впилась пальцами в скользкие канаты, служившие перилами. Существо выплюнуло из щупальца зловонную болотную муть, которая тут же стекла обратно в воду. Мой желудок обожгло и болезненно свело, я рефлекторно зажала нос рукой, сдерживая подступившую к горлу тошноту.

— Алесса, — шёпотом позвал Шейн.

В царившей тишине моё имя прозвучало будто сокрушительный выстрел, по спине пробежали мурашки, но чтобы не обитало в воде, оно не отреагировало ни на голос друга, ни на его шаги. Шейн протянул руку над щупальцем, я сжала его ладонь и решительно перепрыгнула. Мы поспешили к берегу, где нас уже ждала Шеонна, нервно заламывающая пальцы. Существо никак не отреагировало на наше движение и безучастно соскользнуло в воду.

После этого в нас открылось второе дыхание, мы стали идти гораздо быстрее едва ли не срываясь на бег, желая добраться в поселение до наступления сумерек.

Тогда мы даже не подозревали, что главной опасностью Ксаафанийских болот являются вовсе не голодные взгляды из чащи, ни Шакла, которым местные жители пугали непослушных детей, ни странное существо, обитающее в воде, а люди — алчные и жаждущие богатств заблудших путников.

Глава 23

Грубый серый шарф скрыл нижнюю часть вытянутого остроносого лица. Но не узнать глаза Эда, покрытые красной сетью лопнувших капилляр и блестящие, будто полные мутной влаги, было невозможно, как и его угловатую фигуру: мешковатый плащ оказался не в силах скрыть болезненную худобу. Колючая ткань обвисла на костлявых плечах, подчеркнув острые углы, а из широких рукавов выглядывали тонкие запястья и длинные узловатые пальцы, при виде которых в ушах вновь зазвучал тихий скорбный перестук, пробуждающий свет амевы во мраке.

Сгорбившись, устало уронив голову на руки, скрещенные поверх небрежно обтёсанного черенка, служившего толи посохом, толи дубинкой, Эд сидел на поваленном трухлявом дереве. За его спиной, словно верные псы, стояли двое мужчин. Один из них был абсолютной противоположностью Эда: низкорослый, розовощёкий, взбитый как молочный поросёнок. Но его взгляд горел неподдельной злобой дикого вепря, а руки, сжимающие арбалет, казалось, могли запросто расколоть череп взрослого быка. Прежде я не встречала этого человека, но вот третьего узнала по шраму на щеке — минувшей ночью он отпускал веселые шуточки и щедро заливал в себя хмель, пока друзья буквально не вынесли его из трактира.