Эйлин Рей – Слёзы Эрии (страница 50)

В траве зашелестели новые твари — у одного из них к спине был примотан лошадиный череп.

— Я же говорил тебе про полынь и еловые ветки! — прикрикнул Арий на Шеонну.

— Если ты знал, что рядом логово этих тварей, то почему сам не позаботился о защите? — раздраженно бросила в ответ девушка. Не смотря на страх в широко распахнутых глазах ее голос звучал твердо.

— Я думал ты хорошо знаешь эти леса и в курсе, что пауки всегда крутятся у воды и привлекаются на свет.

Эспер упорно давил пауков, прыгая на них словно охотящийся в снегу лис, но мохнатых тварей не становилось меньше.

Прогремел выстрел, яркая вспышка осветила поляну. Кракт, свесившийся с паутины над головой тамиру, сорвался вниз и, мерзко пища в предсмертных судорогах, свернулся у лап исполинского волка. Шеонна, удерживая револьвер в дрожащей руке, с безумным восторгом и удивлением уставилась на мертвого паука. Я была права — из него подруга стреляла лучше, чем из лука. Или же Эспер сохранил собственные уши благодаря чуду.

Но думать над этим не было времени.

Я выхватила из костра длинную наполовину прогоревшую ветку и взмахнула ею перед мордой кратка, подкравшегося к Шеонне из темноты — это был тот самый, с лошадиным черепом на спине. Паук угрожающе заклекотал, щелкая жвалами, но метко пущенная Шейном стрела попала в пустую лошадиную глазницу и пронзила мягкую тушу твари. Кракт рухнул наземь, поджав лапки. Второго обозленного монстра, Шеонна ударила ногой, временно оглушив.

— Огонь их только привлекает! — сердито рявкнул Арий.

Он выхватил тлеющую палку из моих рук и отбросил в сторону.

— Здесь нельзя оставаться, мы их только злим, — громко воскликнул тамиру, чтобы все услышали.

И больше немедля ни секунды, Арий схватил меня за запястье и потащил в окутанную тьмой чащу — за нашими спинами поляна кишела пауками, стянувшимися к костру, словно мотыльки. Шеонна и Шейн поспешили за нами, — подруга в последний момент успела подцепить свою сумку, вырвав её из-под лап кракта. Эспер бежал последним, добивая пауков, которые решились на преследование.

❊ ❊ ❊

Мы не останавливались до тех пор, пока небо не побледнело в лучах восходящего солнца.

Утренний холод пробирал до костей. Я плотнее закуталась в вязанную кофту, найденную в сумке Шеонны: не по размеру большая, когда-то принадлежавшая Элье, она даже пахла как служанка — корицей и печеными яблоками.

— Мы возвращаемся, — беспрекословно заявил Шейн сестре, когда мы перевели дух. — Дальше наши пути расходятся. Об Алессе позаботятся её звери.

Он смерил меня брезгливым взглядом, не выдержав я демонстративно отвернулась.

— Нет, — отрезала Шеонна, рубанув рукой воздух. — Мы не можем их сейчас оставить. Ты забыл, но один из, как ты выразился, зверей ранен? По дороге в Варрейн им может понадобиться наша помощь

Арий оскорбленно вскинул брови, но промолчал.

— Если хочешь, возвращайся, — продолжала Шеонна, — а я вернусь только тогда, когда буду уверенна, что Алесса в безопасности.

От ее слов меня наполнила уютная радость. Подруга поправила лук за плечом, горделиво вскинула голову и прошла мимо нас, не давая Шейну возможности остановить себя. Сокрушенно вздохнув, парень поспешил за сестрой и последующую половину пути, я слушала их перепалку, эхом разносящуюся по округе.

Эспер вел нас дикими звериными тропами, поросшими высокой травой и колючими кустарниками. По его словам, это путь был более коротким и безопасным чем торговый тракт, на котором крупного волка могли заприметить в любой момент — менять облик рядом с Шейном зверь отказывался. Но густая растительность и неровность лесных дорог только замедляли. Мы шли весь день, а окружающий пейзаж практически не менялся, лишь острый пик одинокой горы все больше возвышался над горизонтом. Шейн недоверчиво предположил, что тамиру ведет нас в ловушку, Шеонна осадила брата, но я успела поймать на себе ее взволнованный взгляд.

— К завтрашнему вечеру мы доберемся до города, — спокойно сообщил Эспер, дернув ухом в сторону парня, словно отгонял надоедливую муху.

Вечером мы разбили лагерь у подножья пологого холма и уже никто не забывал о полыни и еловых ветвях в костре. А на следующее утро вышли на широкую ровную прогалину и продвигались уже быстрее, не смотря на усталость и боль в ногах.

В воздухе ощущалась жизнь — солнце согревало наши спины, птицы щебетали над головами, а Шеонна утомившись от долгого пути развлекала себя, донимая тамиру. Выросшая на правдивых историях Эльи, подруга многое знала о волках, но всё равно засыпала Ария и Эспера глупыми вопросами, ответы на которые ей не были нужны, — она просто надеялась, что честность тамиру пробьет стену ненависти, которую выстроил Шейн, и поможет ему иначе взглянуть на происходящее.

Вот только Эспер не оценил подобной любознательности и скрылся далеко впереди, оставив брата в одиночку отвечать на вопросы.

— Нет, мы не высасываем память и душу из человека вместе с кровью, — тяжело вздохнул Арий и кивнул головой в мою сторону. — Разве она похожа на бездушное растение?

Шеонна окунула меня нарочито внимательным взглядом, словно действительно видела во мне какие-то признаки. Я возмущенно нахмурилась, чем вызвала тихий смешок подруги.

А тамиру тем временем продолжал:

— Мы действительно пьем кровь, чтобы перенять какие-то черты: цвет шерсти, форму тела, остроту зрения и нюха. Но даже одна капля крови порождает одностороннюю связь с этим существом — мы чувствуем его эмоции и слышим мысли, но не впитываем память и уж точно не отнимаем ее. И ни один тамиру никогда не сможет причинить вред существу, чью кровь он попробовал. — Арий на мгновение смолк, задумчиво пнув камешек. — Это словно убивать самого себя, вонзать клыки в плоть существа и чувствовать его агонию как собственную.

— А в наших сказках… — начала Шеонна, но тамиру резко ее перебил.

— Ваши сказки лживы, как и ваши маги! Когда-то люди пытались овладеть силой нашего народа — желали вытягивать воспоминания из крови и создавать нерушимые связи. Но все ритуалы приводили к тому, что кровавая магия отнимала у человека всё: память, рассудок и может быть душу, оставляя лишь пустую оболочку. Люди причинили своим же собратьям много вреда, а приписали эти заслуги нам — ненавистному всеми народу, который не мог за себя постоять.

— Где настоящий Арий Эрвор?

Меня пробрала дрожь от ледяного тона Шейна, он шагал позади нас и не сводил колючего взгляда с тамиру. Тот ответил, не обернувшись:

— Умер десять лет назад, вместе с остальными детьми Майрона Эрвора. Если ты забыл: все они были отравлены людьми, — последнее слово Арий выплюнул с едкой пренебрежительностью. — Люди не задумываясь убивают себе подобных, из-за мелких обид или жадности, но монстрами почему-то считают именно нас.

— Все кроме чудом выжившего бастарда, — скривился Шейн, пропустив замечание мимо ушей. — Почему именно он?

— Арий единственный, кто был близок мне по возрасту, — тамиру бесстрастно пожал плечами.

От Эспера я уже знала, что тамиру способны принимать лишь тот облик, который соответствует их истинному возрасту: если взрослый зверь вкусит кровь ребенка, то он никогда не сможет примерить его юное лицо, но без труда воссоздаст его взрослую копию.

Но до этого дня я никогда не задумывалась над возрастом братьев.

Я с любопытством разглядывала точеный профиль Ария, гадая каким сейчас мог бы быть настоящий владелец этого имени: обладал бы он подобным хищным разрезом глаз или тонкими губами, уголки которых были тронуты лукавой улыбкой? И сколько своего в это лицо привнес тамиру?

В одном я была уверена точно: погибшему Арию Эрвору сейчас могло быть чуть больше двадцати лет — ровно, как и волку, отныне носящему его имя.

Если с Арием всё было понятно, то вот звериная шкура Эспера совершенно не отражала количество прожитых им лет. Лишь по истинным размерам исполинского волка я могла догадываться, что с его рождения минуло минимум три десятка зим.

«Чуть больше, — поправил меня Эспер.»

Я подскочила на месте, словно ужаленная, а к щекам прилила кровь. Однажды я научусь скрывать своим мысли от тамиру, но сейчас он гулял по моему разуму словно по дому, лишенному дверей.

— Десять лет ты живешь в теле человека, — в голосе Шейна послышалось отвращение. — И так легко в этом сознаешься. Не боишься, что мы раскроем твою истинную сущность?

— Нет, — небрежно отмахнулся Арий. — Никто из вас не расскажет об этом ни единой живой душе, да и мертвой тоже. Вы же не настолько глупы, чтобы переходить дорогу Маретте Эрвор. Между прочим, за это милое личико она уже и без того сгубила не мало людей.

Шейн недовольно сжал челюсти.

«Ее называют Кровавой Графиней, — пояснил Эспер в ответ на мое недоумение, — фаворитка императора и единственный кровавый маг в Дархэльме. Стоит пояснять почему она единственный?»

— Хватит прожигать меня взглядом, человек, — насмешливо оскалился Арий. — Думаю после того, как я избавил мир от троих тамиру, мы с тобой должны стать друзьями. Общий враг и всё такое.

— Одно дело убить врага, — сдержанно ответил Шейн, — а другое сотворить подобное с его телом. Думаю, что из вас четверых эти трое были меньшим злом.

Тамиру усмехнулся, но в этом смешке не было привычного ему лукавства.

— Каково это жить в Чаще? — спустя некоторое время Шеонна попыталась разрядить обстановку и вновь вернулась к допросу, но в этот раз её голос звучал неуверенно. Она с опаской поглядывала на Ария, опасалась реакции, которая может последовать за ее вопросом.