Эйлин Рей – Слёзы Эрии (страница 33)

— Пять лет в Гехейне, а так и не научилась пить местный хмель, — возмущенно ворчал Арий, когда спустя пару часов тащил на себе Эссу.

Девушка едва передвигала ноги и бормотала ему в ухо что-то неразборчивое, положив голову на плечо. Я брела следом, баюкая в руках спящего альма, — Арий предложил выбросить его в ближайшие кусты, но я не решилась разлучить Эссу с ее новым питомцем.

— Она Странница? — удивилась я.

— Да, случайная, как и ты. Пять лет назад ее занесло в Лаарэн из Ре… Ри… Ра… А тень ее знает откуда, — отмахнулся Арий. — Можешь сама у нее спросить, когда протрезвеет. Когда брешь между мирами исторгла ее недалеко от Лаарэна столичные Хранители Дверей потратили несколько дней на то, чтобы отловить эту девицу. Переломала же она тогда носов, — Арий весело усмехнулся. — А вернуть ее обратно, как видишь, никто не смог. Хранители не знают ничего о ее мире и не могут найти к нему дорогу.

— А о каких узорах Эсса говорила? — вспомнила я недавний разговор.

Арий пожал плечами:

— Иногда мне очень трудно ее понять. Эсса видит этот мир и людей совершенно иначе, она говорит, что вы для нее как рисунок на тканном ковре.

— Мы? — удивилась я.

— Тамиру в ее глазах просто звери, не имеющие узора, так же, как и они, — он пренебрежительно кивнул на альма.

Арий снял для Эссы комнату на ближайшем постоялом дворе, помог подняться по шаткой лестнице и уложил в кровать. Из темноты, окутавшей узкий коридор, я наблюдала в приоткрытую дверь за тем, как он заботливо взбивал для нее подушку, расшнуровал ботинки и напоследок усадил ненавистного альма на изголовье кровати. В груди неприятно кольнуло: кто бы мог подумать, что Арий способен относиться к кому-то с такой нежностью. Он убрал прядь со лба Эссы, поправил одеяло и уже собирался уходить, когда девушка схватила его за руку.

— Я не понимаю, — сонно пробормотала она, — почему ты их убил?

Арий оцепенел, его мышцы натянулись словно струна, но не проронил ни слова.

— Я была там… в Дарионе… — Эсса с трудом ворочала языком, — хотела понять почему ты сбежал…

— Это не я, — сдавленно отозвался Арий.

Он накрыл руку подруги своей, мягко высвобождаясь из ее ослабевшей хватки.

— Это ты, — пробормотала она, отворачиваясь к стенке. — Это ты…

Арий запер комнату на замок и просунул ключ под дверь. Он избегал встречаться со мной взглядом, а я удивленно таращилась ему в спину, не понимая, что на самом деле сейчас услышала.

— Идем, пташка, тебя уже давно пора вернуть домой, — бросил через плечо Арий, направившись к лестнице.

— Мы оставим ее в этом месте? — выпалила я, пытаясь развеять воцарившееся напряжение.

— А ты предлагаешь мне притащить ее в дом Моорэт? — фыркнул Арий и, уже с привычной усмешкой в голосе, добавил. — Я бы, конечно, с радостью предложил ей погостить в более комфортных условиях, но боюсь прекрасная часть семейства Моорэт не пожелает видеть в моей компании другую женщину. Даже такую.

— Не думаю, что Лукреции есть до тебя дело, — заметила я.

— А при чем здесь Лукреция? Я говорю о старшей Моорэт. Кажется, Офелия положила на меня глаз. Оно и понятно, ведь в их доме появилась такая молодая и обаятельная кровь. — Арий горделиво вскинул голову.

— Ну конечно, — я не сдержала веселого смешка.

Тамиру обиженно фыркнул в ответ.

Близился вечер, на улицах зажигались кристаллические фонари, а последние лучи заходящего солнца очерчивали за нашими спинами черный силуэт башни, возвышающийся над крышами домов. Я медленно брела за Арием, то и дело оглядываясь. Каждый новый шаг давался с трудом, будто я шла по глубоким рыхлым сугробам, увязая в них всё глубже и глубже.

— Дом Омьенов в другой стороне, пташка, — напомнил Арий, заметив, что я окончательно остановилась, вперившись взглядом в сторону башни.

— Знаю. Но… — я махнула рукой в сторону башни. — Там мне становится легче.

Арий устало вздохнул.

— Там лишь городская стена и тюрьма. Дальше пути нет.

Тюрьма?

За два дня, проведенных перед башней, я ни разу не задумывалась над ее предназначением — строение казалось брошенным и безмолвным. Из-за стены не доносилось ни шагов, ни разговоров стражников, там царила мертвая тишина и лишь изредка из гнезд, свитых в узких бойницах, возмущенно щебетали альмы.

— Ладно, пройдем мимо неё, — сдался Арий и насмешливо добавил. — Надеюсь стражники не обратят внимание на то, что мы второй день крутимся под стенами, и не решат, что мы что-то замышляем.

Через несколько минут мы уже стояли перед башней на маленькой пустынной площади, окутанной зловещей тишиной.

Арий вертел головой из стороны в сторону, прислушиваясь к чему-то, что было недоступно моему человеческому слуху. Но я не предавала значения его нервозности пока тамиру вдруг не прошептал:

— Что-то не так. Нужно уходить.

Он протянул ко мне руку и в этот момент башня взорвалась.

Глава 12

Площадь перед башней содрогнулась.

Я не устояла на ногах. Упала, ударившись коленями о холодную брусчатку, и рефлекторно прикрыла голову руками, защищаясь от града мелких камней — один осколок болезненно зацепил по плечу, а второй ударил по тыльной стороне ладони. В домах зазвенели оконные стекла, но их жалобный стон заглушил новый чудовищный взрыв. Кровь гулко звенела в ушах, и я скорее ощутила, чем услышала, как рядом рухнули несколько каменных глыб, расколовшись о мостовую. Земля вновь загудела, на этот раз откликаясь на охвативший меня ужас, но зачарованные Слёзы мгновенно усмирили эту дикую Силу, пронзив запястье электрической болью.

— Что происходит? — испуганно взвизгнула я, когда Арий схватил меня за руку и рывком поднял на ноги.

Огонь охватил верхние этажи тюрьмы, точнее то, что от них осталось: пламя жадно лизало камень, пожирало деревянные перекрытия, выплевывало в вечернее небо сноп искр и столп черного дыма. Внешняя стена башни шипела под вязкой лиловой субстанцией, сочащейся из трещин. Казалось, что само здание кровоточит от нанесенных ему ран.

Мы с Арием попятились, но земля сотряслась от очередного взрыва. Мой испуганный крик утонул в грохоте осыпающегося камня.

Площадь заволокло едким дымом, серая пыль забивала нос и щипала глаза. Я не видела ничего дальше собственных рук, а вокруг царила суматоха: испуганно кричали люди, высыпавшие из домов, звенел метал во дворе тюрьмы, трещало в огне дерево, дрожал от выстрелов воздух.

Когда пыль стала оседать, моим глазам открылась страшная картина: последний взрыв разнес часть первого этажа башни и пробил брешь, на груде камней, которые еще мгновение назад были частью, казалось бы, несокрушимой стены, лежали несколько мужчин. Их конечности были вывернуты под неестественным углом, из рваных ран, обнажающих мышцы, сочилась кровь, а липкая лиловая субстанция, окропившая тела, медленно вгрызалась в кожаный доспех, впивалась в плоть и разъедала кости.

Этим людям посчастливилось умереть мгновенно, в отличие от юноши, которого обрушившийся кусок стены пригвоздил к земле. Кровь пузырилась на его губах, вместо слов из горла вырывался слабый хрип, руки беспомощно цеплялись за юбку женщины, плачущей рядом. Несколько дюжих мужчин пришли на помощь юноше и навалились на монолит. С огромным трудом им удалось приподнять обломок, но внезапно один из спасителей вскрикнул от резкой боли, отступил назад и с ужасом уставился на свои пальцы — лиловая субстанция, попавшая на кожу, за мгновение проела плоть до кости. Лишившиеся его помощи мужчины не удержали камень, он с треском рухнул, вновь придавив юношу. С его уст сорвался последний булькающий хрип. Женщина пронзительно закричала.

— Идем, — Арий настойчиво потянул меня за руку.

Я послушно отступала на ослабевших ногах, едва дыша от страха, но не находила в себе сил, чтобы отвести взгляд от творящегося вокруг хаоса. Через зияющий в стене пролом открывался обзор на двор перед дымящейся башней: стражники, облаченные в серые кожаные доспехи, отчаянно сражались с освободившимися заключенными — в ветхих порванных рубахах, босые и безоружные, они превосходили своих надзирателей числом. Под натиском разъяренных узников, вооруженные рапирами и странного вида ружьями, мужчины отступали назад.

Двое заключенных взобрались на каменную насыпь, — все что осталось от части стены, — и, не обращая внимание на трупы под ногами, обвели площадь диким взглядом. По моей спине пробежал холодок. В сбежавших узниках трудно было узнать людей: заросшие серые лица, пустые глаза, затянутые непроницаемой черной пеленой, узловатые тонкие руки, покачивающиеся из стороны в сторону, будто живущие собственной жизнью. Один из беглецов по-звериному зашипел и бросился в толпу мужчин, всё еще сгрудившихся вокруг мертвого юноши. Раздались испуганные крики. Второй заключенный сверлил взглядом нас с Арием.

— Это еще что за тварь? — отстранённо, практически бесстрастно пробормотал парень.

И только боль, с которой Арий сжимал мою ладонь выдавала его страх. Я крепко цепляясь за его руку в ответ — ощущение его близости придавало сил и удерживало на дрожащих ногах.

Мы медленно пятились к краю площади. Все это время узник не сводил с нас безумного взгляда, — по его щекам, будто слезы, стекала вязкая черная влага, — а потом стремительно бросился в атаку.

— Бежим! — скомандовал Арий.

Он мчался так быстро, что я едва поспевала. Ноги заплетались, я спотыкалась и заваливалась вперед, но парень не выпускал мою руку, болезненно выкручивая запястье, рывком поднимал на ноги, заставляя бежать дальше. Вокруг стоял оглушительный шум — горожане выбегали из своих домов, ошарашенно галдели, уставившись на дым, клубящийся над останками башни, вздрагивали, когда до них долетали редкие звуки выстрелов. Но никто не пришел нам на помощь, люди лишь рассыпались в стороны, провожая нас испуганными криками.