Эйлин Гудж – Чужие страсти (страница 62)

— Ты волнуешься, что они могут заниматься сексом? — спросила она, зная, что с Кентом можно долго не ходить вокруг да около.

— Беспокоюсь? Нет. Но мне кажется, что они чем-то взволнованы. — Увидев ее испуганное выражение лица, он улыбнулся. — Не забывай, что я к тому же еще и доктор, так что я обращаю внимание на такие вещи. Ко мне приходят тринадцатилетние девочки за тестами на беременность. И меня заботит не то, занимается ли моя дочь сексом или нет, а то, не является ли этот секс безответственным. Я только надеюсь, что, чем бы они ни занимались, они будут делать это осторожно.

— Нил всегда вел себя ответственно в таких делах, — уверенно произнесла Лайла и подумала: «А иногда даже слишком ответственно». — Я ничего не знаю о его сексуальной жизни, — продолжила она, — потому что Нил пресекает все мои попытки хоть что-нибудь выяснить на этот счет. Но я смело могу утверждать, что в ближайшее время он не собирался сделать меня бабушкой.

Кент усмехнулся.

— Хорошо. Потому что меня это автоматически сделало бы дедушкой.

— Самое главное, что он и Феба, похоже, счастливы друг с другом, так что я ничего плохого в этом не вижу.

На ум вдруг пришла мысль: «А уместно ли здесь слово “счастливы”?» Нил по-прежнему ходил угрюмым, да и Фебу трудно было назвать сияющей, хотя она в последние дни, возможно, и стала менее замкнутой. И что бы там ни угнетало Нила, он, скорее всего, просто нашел в Фебе родственную душу, как и она в нем.

Точно так же, как Лайла в Кенте.

«Если бы и с Абигейл было так же легко!» — подумала она. Какое-то время ей казалось, что Абигейл стала мягче относиться к ней. Были моменты, когда все очень напоминало старые добрые времена: они вдвоем оставались на кухне, и Абигейл рассказывала ей о нюансах какого-нибудь сложного рецепта или помогала убирать со стола; они непринужденно болтали, пока Абигейл мыла посуду, а Лайла вытирала ее. К тому же через несколько дней после Рождества произошел один ужасный случай: ей позвонила Джил и сказала, что Вона забрала «скорая» с температурой за сорок. Несмотря на глубокую ночь, Абигейл, не раздумывая ни секунды, села в машину и отвезла Лайлу в город. На фоне их общей тревоги за Вона взаимные обиды временно отодвинулись на второй план. Но даже при этом Лайла была удивлена той степенью успокаивающей поддержки, которую оказывало на нее присутствие Абигейл, когда они с ней сидели рядом перед палатой Вона в больнице, ожидая, пока доктор закончит обследование.

— Думаешь, с ним все будет хорошо? — озабоченно спросила ее тогда Лайла.

— Конечно. Он выживал в значительно худших ситуациях, разве не так? — напомнила ей Абигейл; Лайла подумала, что в голосе ее звучит больше уверенности, чем та ощущает на самом деле. — Ну что эта температура по сравнению с пулей снайпера?

— Он тебе и об этом рассказывал?

Абигейл кивнула.

— Он даже показывал мне шрам.

— А помнишь, как он сломал руку, когда упал с сенокосилки на ферме у старого мистера Хатчинса? — вспомнила Лайла, подумав о том, каким безрассудным был ее брат в детстве. — Все же удивительно, как он вообще до сих пор оставался целым и невредимым. Я думала, что мистера Хатчинса хватит удар, но Вон настаивал, что ему не больно и что это просто вывих. Вон тогда с ума сходил, потому что наложенный гипс означал, что он все лето не сможет играть в бейсбол.

— Как я могу такое забыть? Он тогда все свое время посвятил тому, чтобы наставлять остальных членов команды, как им улучшить игру.

При воспоминании об этом Абигейл и Лайла улыбнулись друг другу. И пока они сидели здесь рядом, Лайла ненадолго вновь почувствовала близость к Абигейл, как в прежние времена. А к тому моменту когда появился доктор, чтобы рассказать им, что с Воном все будет в порядке, что у него всего лишь пневмония в легкой форме и ему уже назначили курс антибиотиков, Лайла уже точно знала, что здесь все будет хорошо.

Но в последние два месяца Абигейл снова стала относиться к ней холодно, как это было в самом начале. Кроме того, Лайла заметила, что Абигейл теперь более внимательно следит за тем, как она выполняет свои обязанности, словно подозревает Лайлу в воровстве (это было бы настоящее déjà vu!), и поэтому чувствовала себя очень неуютно. Лайла часто задумывалась, чем это вызвано. Может, она сказала или сделала что-то такое, отчего Абигейл перестала ей доверять? Но когда она спросила об этом у Кента, тот развеял все ее опасения, несколько высокомерно заявив:

— На твоем месте я бы не придавал этому особого значения. Возможно, она просто следит своим орлиным взором за каким-нибудь пятном или пылью, которые ты могла не заметить.

Если бы Абигейл больше находилась рядом, это было бы трудно вынести, но в последнее время она обычно возвращалась с работы поздно, зачастую даже намного позже после того, как Кент и Феба отправлялись спать. Не раз Лайла просыпалась по ночам от звука подъехавшей по аллее машины и, выглянув в окно, видела одинокую женскую фигурку, которая, ежась от холода, торопливо шла к парадной двери. Лайла могла бы заподозрить, что у Абигейл роман и что поздние возвращения связаны с вечерними свиданиями, а не с насыщенным рабочим графиком; но она не была так глупа. «Мужчиной на стороне» был Вон, а он настолько ослаб, что половину времени не мог оторвать головы от подушки, не то чтобы развлекаться с Абигейл в постели (впрочем, с замужней женщиной он вообще не стал бы делать этого ни при каких обстоятельствах). Поэтому супружескую измену с большой вероятностью можно было исключить. Что же касается поздних возвращений Абигейл, то Лайла считала, что это, по-видимому, как-то связано с неприятностями на работе. Несколько раз, находясь поблизости, она слышала обрывки телефонных разговоров Абигейл, из которых ей удалось понять, что речь шла о фабрике в Мексике. От Лайлы не укрылось и то, что при этом Абигейл сильно нервничала и с трудом скрывала свою озабоченность. Вероятно, именно поэтому она и вела себя так странно, и это никак не было связано с Лайлой, на что последняя очень надеялась.

Приехав домой, Лайла увидела, что подъездная дорожка уже снова на пару сантиметров припорошена свежим снегом. Выбравшись из машины, она помахала Кариму, который лопатой расчищал дорожку вокруг дома. Она осторожно пробиралась к задней двери, высоко поднимая вещи из химчистки, чтобы пластиковая обертка не тащилась по земле, как вдруг поскользнулась на обледеневшем бетоне и растянулась, упав на спину.

Не успела она опомниться, как Карим уже склонился над ней, чтобы помочь встать. «Мой ангел-хранитель!» — с благодарностью подумала она. Он даже был похож на него, во всяком случае, на негативный снимок ангела: черные глаза, смуглая кожа, темно-синяя куртка, черная вязаная шапочка — и все это на фоне белого снега.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он, заглядывая ей в глаза.

Лайла отряхнула снег с пальто.

— Насколько это можно сказать о человеке, который попал в совершенно дурацкое положение, — смущенно рассмеявшись, ответила она. — Сама виновата. Нужно смотреть куда идешь.

— Подожди, давай помогу, — сказал Карим, когда она нагнулась, чтобы подобрать упакованную в пластик одежду, кучей лежавшую на снегу.

Вдвоем они сложили спутавшиеся плечики в упорядоченную стопку. Заметив, что Лайла после падения немного прихрамывает, Карим настоял на том, что он сам занесет все это в дом. Ей не оставалось ничего другого, кроме как смиренно последовать за ним. Он отдал ей вещи только после того, как они поднялись по лестнице наверх, в спальню хозяев.

— Похоже, у тебя уже вошло в привычку появляться именно в тот момент, когда я оказываюсь в совершенно беспомощной ситуации, — заметила Лайла, выйдя из-за дверец шкафа, в котором развесила почищенную одежду. — Клянусь, подобное происходит далеко не всегда. Я в таких делах была очень даже самостоятельной. — «Если, конечно, не считать помощи швейцара и привратника в нашем прежнем доме», — про себя добавила она.

— В моей стране женщину за такое поведение сурово отчитали бы, — сказал Карим с притворной строгостью. — Но для одного дня с тебя и так уже достаточно наказаний, поэтому на сей раз я оставлю это без внимания. — Он смотрел, как она растирает ушибленное бедро, и в его карих глазах блестели веселые искорки.

Лайла только теперь заметила, что они все еще стоят в спальне. И дома никого нет. Феба отправилась в школу, Кент и Абигейл — на работу. Они были с Каримом одни, за окном медленно падал снег, и ей казалось, что они находятся внутри огромного снежного шара. У нее немного кружилась голова, отчасти — из-за падения, но также из-за близости Карима. Это было легкое головокружение, которое ассоциировалось у Лайлы с подъемом на высокую лестницу и… с состоянием влюбленности.

Нельзя сказать, что она испытывала нечто вроде потребности влюбиться. Во-первых, прошло еще слишком мало времени: ее муж погиб меньше года назад. К тому же она не была уверена, что снова захочет почувствовать себя такой уязвимой. Чтобы беспокоиться о ком-то, ей хватало Нила, и поэтому Лайла не нуждалась в присутствии в ее жизни еще одного человека, из-за которого она обязательно волновалась бы. Она лучше других знала, как неожиданно могут забрать любимого внезапная болезнь, сердечный приступ, автомобиль, потерявший управление на скользком участке дороги. Заряженный пистолет. Да и обычных волнений по поводу позднего прихода домой ей больше не хотелось переживать.