Эйлин Гудж – Чужие страсти (страница 61)

Лайла понимающе кивнула, как будто хорошо знала, что такое гулящие мужья. Что ж, по крайней мере, ее отвергли здесь не по какой-то причине, касающейся ее самой. Она даже получила какое-то удовлетворение хотя бы оттого, что эта женщина рассматривала ее в качестве реальной альтернативы сестре босса, брошенной мужем.

— Ладно, но если вдруг тут что-то не сложится, надеюсь, вы будете иметь меня в виду, — сказала Лайла. — Вот, я оставлю вам свой номер телефона. — С этими словами она написала номер своего мобильного на обратной стороне одной из визиток Барб.

— Спасибо. Если что, я вам позвоню. Как знать. — Барб подняла голову с редеющими седыми волосами и, казалось, взглянула на Лайлу с новым интересом. — Вы точно не хотите выпить чашечку кофе?

На этот раз Лайла передумала.

— Какого черта, почему бы и нет? — В конце концов, ничего с этим миром не произойдет, если в ближайшие десять минут она не заберет из химчистки вещи Абигейл.

— А у вас есть какой-то опыт работы в туристическом бизнесе? — спросила Барб, когда они вдвоем сидели за столом с кружками кофе в руках. Вопрос этот не был праздным — Лайла понимала, что ее параллельно прощупывают на предмет потенциальной пригодности к этой работе. И свой ответ она построила соответственно.

— Вы имеете в виду, организовывала ли я в жизни миллион поездок? Нет. — Она поднесла кружку к губам и подула на кофе, прежде чем сделать аккуратный глоток. — Но я такой человек, который очень обращает внимание на всякие детали. К тому же я сама бывала во многих популярнейших местах отдыха, так что смогу рассказать людям, что там можно ожидать в смысле отелей, достопримечательностей и всего прочего. Видите ли, когда мой муж был жив, мы с ним много путешествовали.

— О, я не знала. Я думала… — Барб выразительно взглянула на обручальное кольцо на пальце Лайлы, оставив фразу незаконченной.

Лайла почувствовала, как у нее снова сдавило горло.

— Он умер примерно шесть месяцев тому назад, — ответила она на немой вопрос, читавшийся в глазах Барб. — И я переехала сюда со своим сыном, когда нашла работу, которая… честно говоря, не вполне соответствует тому, на что я рассчитывала. Я надеялась на что-то такое… Как бы это сказать?.. Ну, в общем, больше отвечает моим способностям.

— Вы работали когда-нибудь в офисе? — поинтересовалась Барб.

— По-настоящему — нет, — созналась Лайла. — Но я умею печатать. И я хожу на компьютерные курсы. — На самом деле она только что записалась на них — это была одна из программ для взрослых, предлагаемых в местной средней школе, — но Барб необязательно было знать подробности. — Так что скоро я стану специалистом в этих делах. Или, по крайней мере, смогу разговаривать со своим сыном на одном языке.

Пожилая женщина понимающе рассмеялась.

— Поверьте, вы не единственный динозавр в этом вопросе. Каждый раз, когда у нас появляется какое-то новое программное обеспечение, у меня уходят недели на то, чтобы его освоить. — Барб откинулась на спинку стула и, прихлебывая кофе, стала внимательно рассматривать Лайлу. Наконец, как показалось Лайле, она приняла какое-то решение. — Вот что я вам скажу. Нам понадобится человек, чтобы на несколько месяцев заменить Кару, которая уходит в отпуск по беременности. Родить она должна в конце мая. Близнецы! — Барб улыбнулась и восхищенно покачала головой. — Наверное, я переговорю со своим боссом, а потом перезвоню вам.

— Это было бы просто замечательно. Я даже не знаю, что… Спасибо, — запинаясь, произнесла Лайла, переполненная эмоциями. Она не стала больше ничего добавлять, чтобы эта женщина случайно не решила, что посетительница не в себе, раз придает такое огромное значение обычному предложению о возможной работе.

Она уже собиралась уходить, когда Барб как бы невзначай спросила:

— Вы не сказали мне, где вы сейчас работаете. Это где-то поблизости, насколько я понимаю?

Лайла почувствовала, как ее бросило в жар; мокрый от снега воротник шерстяного свитера вдруг начал колоть шею. Она не сомневалась, что известие о том, что печально известная Лайла ДеВрис жива-здорова и работает у Абигейл Армстронг, широко обсуждалось по всему городу, как только о ее нынешнем местопребывании было сказано в передаче «А.М.Америка». Ей казалось, что все до единого жители Стоун-Харбора видели эту передачу или слышали о ней, поэтому Лайла даже несколько удивилась, что Барб не узнала ее. Сейчас, чувствуя, как ее охватывает паника, Лайла поняла: если она признается и расскажет о своем сегодняшнем положении, Барб тут же сложит два плюс два — и все разговоры о ее потенциальной работе на этом закончатся.

Но Лайла также знала, что, если она солжет, рано или поздно эта ложь раскроется. Помедлив, она все же решилась сказать правду.

— Я работаю в Роуз-Хилл, — ответила она и внутренне напряглась в ожидании реакции Барб.

Поведение Барб мгновенно изменилось, и Лайла заметила, что та с опозданием наконец-то поняла, кто есть кто. Барб вытаращилась на нее, не скрывая своего изумления.

— Господи, я и понятия не имела, что это вы. Мне, вероятно, следовало узнать вас, но вы сейчас выглядите совсем иначе, чем на фотографиях в газетах. — Она покраснела, слишком поздно сообразив, что Лайле, возможно, неприятно, когда ей напоминают об этом.

— Ну, думаю, я действительно изменилась. — Лайла скривилась в скорбной гримасе. — С тех пор столько всего произошло. — «И вот теперь мне укажут на дверь», — подумала она. Ведь в первую очередь именно дурная слава загнала ее сюда, в это тихое болото, и не позволила ей получить работу где-либо в другом месте.

Но Барб ответила ей на удивление доброжелательно:

— Ну, здесь не мне судить. С моей точки зрения, половина из того, что пишут в газетах, — сплошное вранье. А вы кажетесь мне приятным человеком, так что мое предложение остается в силе. Я поговорю со своим боссом, как только увижу ее здесь завтра утром.

Лайла проглотила подступивший к горлу комок. Может, это ни к чему и не приведет, но она все равно оценила столь широкий жест.

— Благодарю вас. Это очень мило с вашей стороны.

— Не стоит благодарности. — Барб проводила ее до дверей. — Думаю, вы тоже будете на этом большом событии завтра вечером? — спросила она, когда Лайла уже выходила.

Лайла на мгновение растерялась, а потом вспомнила о благотворительной акции в яхт-клубе в субботу. Одним из ее организаторов был Кент, который оказался настолько любезен, что отложил два билета для них с Нилом (между прочим, каждый билет обошелся бы ей в сотню долларов, если бы она платила за них сама). Не то чтобы Лайла так уж хотела туда попасть. Это был ее первый выход в общество после переезда в Стоун-Харбор, и она боялась, что встретят ее там не так тепло, как это сделала Барб.

— Конечно, я жду этого с нетерпением, — солгала она.

Протягивая Лайле пальто, Барб улыбнулась.

— Ну, тогда, думаю, мы обязательно встретимся еще. Мне придется вывернуть руки своему мужу — единственное, что он ненавидит больше, чем тратить деньги, это одеваться на вечерние приемы. Но я пообещала ему, что мы все равно пойдем туда, даже если при этом мне придется гнать его криками и пинками. А то когда еще у меня будет возможность покрасоваться своими нарядами в этом городе?

Лайла понимала, что должен был чувствовать муж Барб. Для нее тоже проще было бы выдержать пожар, чем это общественное мероприятие всего сезона. Она уже переживала из-за того, что все будут целый вечер глазеть на нее и шептаться у нее за спиной. И она бы непременно отказалась, если бы Кент не убедил ее пойти.

— Не забывай, что ты выступаешь под моим флагом, — подмигнув ей, сказал он, когда она поделилась с ним своими опасениями. — Что бы они ни подумали, никто не посмеет сказать ни слова в твой адрес.

Зайдя в химчистку и «Л’Эписери», чтобы сделать покупки по списку, который дала ей Абигейл, Лайла по дороге домой снова вернулась мыслями к Кенту. И не только потому, что он относился к ней уважительно. С ним она могла на время забыть, что работает в доме прислугой; он всегда вел себя с ней доброжелательно, как с человеком, с которым ему приятно проводить время при любых обстоятельствах. По вечерам, до возвращения Абигейл с работы, он частенько сидел в кухне с бокалом вина и болтал с ней, пока Лайла готовила ужин. Он рассказывал ей, как прошел день, обычно умудряясь вставить в рассказ какую-нибудь потрясающую историю о своих пациентах, — никогда, разумеется, не называя их имен. При этом Кент никогда не забывал поинтересоваться, как прошел день у Лайлы. Как будто в монотонном течении ее жизни могли происходить и другие события, кроме появления у дверей парня из службы доставки. И если ему в голову приходила какая-нибудь мысль, он всегда рассказывал об этом Лайле.

Как раз вчера Кент спросил ее:

— А что ты думаешь насчет Фебы и Нила? Ты не считаешь, что это серьезно?

Лайла, которая резала зеленый лук, оторвалась от своего занятия, чтобы взглянуть на него через кухонную стойку.

— Я не знаю. А почему ты об этом спрашиваешь?

Кент, сидевший на высоком табурете у стойки, задумчиво пригубил вино.

— Честно говоря, я в этом не уверен. Хотя в последнее время их прямо-таки водой не разольешь.

То, каким тоном он это произнес, навело ее на мысль, что Кент просто неправильно подобрал слова.