Эйлин Фарли – Неприкаянные (страница 9)
Бутылка!
Точно, черт! Дружище, ты не против, если я выпью чуток? Что-то, блин, замерз маленечко… Так, что тут у нас? Боже, вот это совпадение! Лузер тоже пил такое. «Муншайн»10. Времена «Сухого закона». Бутлегеры11. Тачки. Мощные моторы.
«NASCAR»12.
Бернард, ты знаешь, кто такой Джуниор Джонсон? Молчишь. Ну понятно! Боишься, что опять пристыжу тебя, начну умничать. Да уж, это часть говеного характера. Придется тебе какое-то время меня потерпеть, пока душа твоя еще здесь… Так вот, про Джонсона: его отец, как и многие, был бутлегером. Этим ловким дельцам требовались быстрые машины. Компания «Форд» в тридцатых создала движок V-8. Тачка – как идеальный инструмент для доставки алкоголя, смекаешь? Бойкие ребята гоняли, как проклятые, от копов и заколачивали кучу налички на подпольном алкоголе… Соревновательный дух между самими любителями больших скоростей. В итоге это вылилось в гонки «NASCAR». Представляешь? Джонсон с четырнадцати лет помогал отцу и был лихим водителем, а затем стал победителем пятидесяти этапов гонок серийных автомобилей. Он член «Зала Славы», между прочим… Вот такие причудливые вещи случаются. Алкоголь и машины. Риск и горячая кровь настоящих мужиков… Так, кажись, тост созрел!
Берни, старичок!
Не верю я в рай. И в ад тоже не верю… Но надеюсь, что, где бы ты ни был, тебе там нормально. И хотя твоя жизнь была бессмысленной, уж извини, если не прав, я реально благодарен… Благодарен за сэкономленный патрон, консервы, этот самый сладкий в мире сахар! И горячительный «Муншайн».
За тебя, короче!
Мэй
– Эй! Встава-а-ай, слышишь? – пробивается через черную глубину сна.
Полумрак палаты. Кто-то легонько тормошит за ляжку… Переворачиваюсь на бок под скрип кровати.
Психушка, а не дом. Еще непривычно. Таблетки, капсула и отруб… Затем бесцельные хождения из угла в угол по комнате в каком-то забытьи…
На краю койки замер силуэт. Это она, Джинн! Я ощущаю аромат яблочного детского шампуня. Слишком уютный, жизнеутверждающий запах для психбольницы.
– Привет! – шепчет еле слышно. – Так как тебя зовут?
Она, наивная, что, до сих пор думает, что я не заговорила с ней в столовке из вредности?
– А у меня дурацкое имя, – продолжает, будто я ей только что представилась и можно вести полноценный диалог. – Хочешь знать какое?
Вообще-то я в курсе, что ты – Джинн. Блин, какая же навязчивая! Явилась в ночи, да еще докапывается.
– Меня зовут Джина. Скажи, бред?
Ого! Не Джинн, а просто Джина. Никакой она не призрак. И никакого мистического страха и совпадений.
– Ладно! – цокнув языком, отмахивается просто Джина. – Пока не выяснила, буду звать тебя Барб, слышишь, молчунья?
Мать твою, издеваешься? Барб! Да Барбара – еще хуже, чем Джина. Кукла я ей, что ли? Сама такая. Отворачиваюсь в знак протеста.
– Да не похожа ты на куклу Барби, успокойся! Персонаж Барбара Фишер из «Обнаженного аромата»13. Слыхала про этот сериал? Ты напоминаешь ту актрису, как ее, м-м-м, Донну Миллз.
Оправдывается, понятно. Решила, значит, подмаслить сравнением с актрисой? Брехня! Не похожа я на Донну Миллз. Только если чуть-чуть, формой глаз…
– Ну ты чего? Обиделась? – Она прикасается к плечу.
Накрываюсь одеялом с головой. Достала ты!
– Слушай, Барб…
Что ж это такое! Ей хоть бы хны!
– Хочешь кофе? Или вишневой колы?
Хм, по-моему, она уже предлагала… Такие вещи в психушке в цене. Как сигареты и травка в тюрьмах. И чертовски заманчиво ведь звучит… Но врет ли она? Кофе. Пусть даже растворимый, самый дешевый. От такого не отказываются. Эх, ладно! Приспускаю одеяло с лица в знак осмотрительного, но согласия.
– Ура! – взвизгивает Джина и подпрыгивает.
Она придвигается ближе, склоняется, упершись тощими ручонками в матрас.
– Завтра, после отбоя. Палата номер двадцать. Та, что за углом, слева…
Чмок! Ее влажный след остается на моей щеке. Джина юркает к выходу, словно мелкий зверек. Какая-то куница бурая.
Мастерски, очень тихо приоткрывает дверь. Она явно знает всё о том, в каком моменте внутри механизма, связывающего дверную ручку, железный язычок и неработающий замок, может что-то предательски заскрипеть или щелкнуть.
Джина с осторожностью высовывает голову. Чисто? Да, девчонка исчезает. Мда, в деле тайных перемещений по этой тюрьме она точно опытная. Наверное, она здесь давно…
Протираю краем пижамы щеку. Странно. Совсем даже не брезгливо. Это отпечаток чистоты, детской непосредственности и невинности. Надо бы вообще-то проявить больше снисходительного отношения к ней. Джина ведь чем-то больна, раз находится здесь.
Обманываю сейчас себя… Нежные сестринские чувства к ней. Джина, она для меня —как продолжение Колокольчика. Стоп, спать! Спать! Спать!
Слишком тяжело…
Роб
Тяжесть.
Опоясывающая боль…
Чер-р-рт!
Сумерки… Какой адский холод! Дубленка внутри вся сырая, а снаружи покрыта тонкой коркой льда. Пальцы на ногах и руках околели. Изо рта клубится белый пар…
Где я?
Боже, как же башка-то раскалывается! А во рту стоит вкус перегара. Ну зачем? Зачем, почему нажрался, да еще и на голодный желудок?!
Чертов алкоголик, кретин!
Пустая бутылка валяется рядом. Открытый вещмешок. Слышится шум воды. Как так? Неподалеку река течет? Но такого не должно быть! Моя цель – озеро треугольной формы.
Проклятье!
Я заблудился. Да еще эта лютая резь и позывы внизу живота… Мочевой пузырь вот-вот лопнет! Мои почки, черт. Получить переохлаждение с моими-то недавними проблемами? Так, надо срочно отлить…
– Чер-р-рт! Мать твою ж, больно!
Реки?
Да их в штате не счесть. Идиот! Где теперь искать ночлег? Как сориентироваться? Если срочно не согреться, то мне хана… Жар в теле? Лихорадка? Да уж, знакомо. Антибиотики в доме Грэйвзов? Конечно же, забыл про них. Чтоб мне сдохнуть!
Смерть.
Мучительная и страшная… Нет! Я всего лишь день в пути. Слишком уж короткое путешествие, А река – это даже неплохо. Есть где набрать воды. Надо сделать костер и какое-то укрытие. А прочие проблемы – все на завтра отложу… Так! Идти по течению или против?
Против.
Это слово всегда больше нравилось…
***
– Эй, Берни! Ты чем занимаешься? Наверное, ржешь сейчас надо мной? Ну смейся-смейся… А я пока подыщу уютное местечко. Знаешь, я ведь крайне жестокий человек. А сейчас еще и взбешенный! Понимаешь ли, на то есть куча причин. Ненавижу, когда что-то идет не по плану. Злорадствуешь? Ну давай-давай, мне плевать… А знаешь, что произойдет после того, как найдут твое бездыханное тело? Мне вот легко спрогнозировать. Интересно, нет? Да ты и сам всё скоро увидишь с небес…
Труп.
Рано или поздно кто-то найдет тебя. Затем – морг. Ну а потом, как ты понимаешь, могила в земле или крематорий. Ты вот что предпочитаешь? Лично я – кремацию, поскольку являюсь убежденным атеистом. Так вот, похороны… Ноль, ну или почти ноль провожающих тебя в последний путь. Я ведь угадал? Ой, ой, ой… Да ладно тебе, на правду ведь не обижаются… В общем, в отличие от моей кончины, твоя точно не станет сенсацией. Всего лишь строчка в некрологе местной газеты, и всё на этом…
Бывшие одноклассники.
Они соберутся на тупую встречу выпускников какого-то мохнатого юбилейного семьдесят восьмого года… Эй, Берни, скажи: кто-то из них вообще вспомнит о твоем существовании? А? Без обид, но если и так, то это будет какая-нибудь бывшая проныра-староста. Скажем, по имени Мойра. Она-то и разнюхает, что ты на том свете. Выйдет эта Мойра в центр и скажет: «Внимание, ребята!», и все со вздохом закатят глаза, типа, да заткнись ты уже! Но такие, как эта проныра, не унимаются.
«Бернарда нет!» – выдаст она громко, но на скорбящих интонациях.
И народ в зале пристыдится. А староста с гордым видом выложит всю суть, мол, в таком-то году эту произошло и при таких-то обстоятельствах, бла-бла-бла, короче… Понимаешь, приятель, это такая минута сомнительной славы для нее. Погоди, мне надо отлить…
***
Что дальше?