Эйлин Фарли – Неприкаянные (страница 7)
Заимствование.
Резиновые тапки с закрытыми мысами. Размер не мой. Маловаты они. Боже, носки покойника! Протертые, в дырах. Мда-а, он, наверное, и с девушками-то не спал. Если только с дешевыми проститутками.
***
Сторожка…
Порог. Ступени. Дверь. Микроскопическая прихожая и одна-единственная комнатка за ней. Ну и дубак! Какой же тут колотун стоит! Толстяк явно ленивый, точнее, был очень ленивым. И неряшливым к тому же. Ну и свинарник тут, боже! Крошки от чипсов или хлеба, пустые пивные банки, ошметки грязи на полу. Замызганный старый диван. Из постельного белья – засаленная наволочка на подушке. Пара скомканных пледов. Гора одежды в углу. Жесть! Полная деградация налицо. Уважающий себя человек не смог бы прожить тут и дня.
Спички.
Есть! Вот она, черная печка и куча упаковок рядом. Пропажи одной упаковки с дюжиной коробков точно никто не заметит…
Теперь собака.
Собачий корм нужен. Иду к шкафчику у плиты. Ого-ого! Да тут консервы, чай в пакетиках, сахар-рафинад, чипсы, банки с арахисовой пастой. Ну, как бы, с таким питанием толстяк точно не протянул бы до пенсии. Но ему теперь еда уже не нужна, а мне – еще как. Набрать бы побольше, но, опять же, рискованно… Эх, ладно, черт подери! Снова развязываю вещмешок. Наскоро пихаю туда три супа «Кэмбелл», несколько пакетиков чая и чуток сахара. Который раз использую рукав свитера, чтобы протереть поверхности. Но где же этот чертов корм?
Ага, есть!
Замечаю миску возле дивана. Рядом – довольно дорогая плюшевая лежанка с бортиками. На боковой части надпись: «Люси». Вот как, значит, зовут эту козявку. Ага, мешок корма почему-то хранится на подоконнике. Нелогично совершенно, но в этой хибаре нет смысла искать здравого смысла и упорядоченности. Главное – насыпать жратвы с запасом. Ну и воды подлить…
***
Отлично!
Дела сделаны.
Вот и коридор… Стоп-стоп, что это там, в углу? Довольно большая коробка с…
Черт!
Там бутылки с алкоголем. Бурбоном? Водкой? Я сглатываю. Сколько дней я не прикасался к выпивке? Два или три дня?
Взять – не взять?
Черт с ним! Толстяк, походу, тоже был пьяницей или продавал алкоголь туристам. Не тратя время на разглядывание бухла, отправляю в мешок, который прилично так потяжелел за это короткое время.
Выход.
Оставляю щелку в двери для Люси-козявки.
***
Покойник.
Он будто бы стал белее и меньше, скукожился как-то. Надо вернуть ему обувь…
Лай!
Что за черт?! Рычание движка тачки, доносящееся с парковки? Чьи-то голоса, точно!
Чер-р-р-рт!
Сука! Меня всего колошматит, пока пытаюсь засунуть ноги мертвеца в обувь. Да налезете вы на вонючие ноги или нет?! Фух, готово!
Спешно натягиваю унты. Ес-с-сть! А мелкая Люси-предательница настойчиво требует тявканьем прийти сюда быстрее.
– Берни! – развязный тон какого-то мужика.
– Эй, Бернард, детка, ты где? – доносится следом скрипучий бабий голос.
Шарканье и стук каблуков. Они, эти двое, уже близко. Что делать? Убить обоих? Нет, бежать!
Я подрываюсь с места под бешеный стук сердца…
– Берни, твоя подруга с цепи, что ли, сорвалась? – игриво и бодро произносит мужик.
Вот уже и пролесок с кустами и деревьями. Еще немного… Чуть-чуть. С прыжком ныряю в заросли… Канава. Черт! Ледяная грязь обрызгивает лицо. Дубленка, джинсы – испачканы сзади.
Да и хрен с ним!
Это всё мелочи… А вот есть ли преследование? Осторожно выглядываю из укрытия. Нет, слава богу, обошлось… Лишь лай собаки непрерывным фоном продолжает звучать. Но кто же те двое? Ага. Появляются. Боже, как я же вовремя слинял! Пузатый рыжий мужик средних лет топает, а с ним рядом… стопроцентная шлюха. На ней дешевый белый парик, куцая шуба, мини-юбка, колготки в сетку и блестящие сапоги до колена. Они увлечены беседой и не замечают лежащего перед ними покойника.
– Мамочки! – вопит шлюха, дернувшись.
Заметили. Она первой заметила и тут же закрыла руками лицо от ужаса, а мужика парализовало. Стоит как вкопанный. А предательница-Люси наматывает круги, прося помощи у этих двоих.
Слишком поздно!
Мужик наконец приходит в чувства. Хватает бабу и с силой тащит ее за собой в сторону парковки.
– Заткнись! Поняла? Чтобы никому, или прибью тебя! – громко и зло цедит он.
Всё ясно.
Этот козел не собирается вызывать копов или скорую. Наверное, он женат или просто боится изгадить репутацию, когда все узнают, зачем и с кем он сюда приехал. Нет, ну и сволочи! Теперь лежать их приятелю Бернарду незнамо сколько. И если погода будет такой же, как сегодня, то уже на третьи сутки тело начнет гнить, синея. Да и дикое зверье, хищные птицы запросто могут обглодать ему нос и уши. Впрочем, Берни уже всё равно, а его жизнь, похоже, была полным, беспросветным дерьмом.
Свобода!
Теперь ее можно даже потрогать. Вот она – лежит грузом в вещмешке. Выдыхаю с облегчением, ложась на землю. Теперь можно и дух маленечко перевести… Рев движка? Да, эти двое слиняли. Это тоже отлично! А верхушки деревьев мерно и спокойно покачиваются на ветру… Зевок на меня нашел. Так, не время расслабляться.
Мэй
За ночь ресницы покрылись корками. Веки, наверное, теперь красные и распухшие, а губы потрескались. Сейчас бы крем и увлажняющую помаду… Мама с раннего детства призывала ухаживать за собой, следить за внешним видом.
Неподражаемая Долорес Франк. Соверши она какое-нибудь тяжкое преступление с приговором в виде электрического стула, то, уверена, первым делом потребовала бы перед казнью косметичку и лучшее вечернее платье, а вовсе не Библию и бургер с жареной картошкой…
Кто-то стучится?
Заходит медсестра с подносом. Хмурая бабенка лет тридцати. Плоская, как доска. У нее жидкие волосы, забранные в косичку. Мда уж, про таких говорят – серая мышь.
– Поднимайтесь! – зло цедит она.
Командирша хренова. Хоть бы поздоровалась для приличия. Ну и манеры, боже. Ладно, да сажусь я, сажусь! Мышь – так теперь буду ее называть. А она подходит, протягивает бумажный стаканчик. На дне – одна капсула и пять таблеток. Почему так много? Что это за колеса такие? В клинике «Спирит-Форс» нас, в основном, пичкали антидепрессантами и литием.
– Живе-е-е!– тянет Мышь, глядя на наручные часы.
Какая занятая, мать твою! Мало того что пришла так рано, да еще и воды не предложила запить. Ладно, твое здоровье, Мышь!
Блин! Оболочка капсулы предательски прилипает к нёбу. Горсть таблеток тут же застревает в горле. Во рту вкус горечи. Рвотный позыв подступает…
– Это что за фокусы? – раздражается Мышь. – Быстро глотайте!
Выплевываю слюнявые таблетки в ладонь. Сжимаю кулаки и резко кидаю на нее такой взгляд, чтобы эта сука поняла: сейчас отхватит!
Мышь вздрагивает и пятится к двери. Она явно испугалась, потому что тянет руку к кнопке экстренного вызова. С этой дамочкой всё ясно. Такие, как она, специально устраиваются на подобную работу, чтобы каждый день отыгрываться на других. Помыкать слабыми, борясь с собственными комплексами неполноценности…
– Что тут у тебя, Мэри? – На пороге появляется санитар.
Ну и скорость! Это тот самый чувак, что вчера обезвреживал таинственную Джинн. Крепкий такой, коренастый, руки – что лопаты. Деревенщина, словом. А Мэри-Мышь с самодовольным видом скрещивает тонкие бледные ручонки на груди.
– Мисс Франк не соблюдает правила и отказывается принимать лекарства. Но она сейчас всё сделает, верно? – Вроде как сучка к санитару обращается, но на деле – ко мне, ну понятно, это издевка такая.
Санитар занимает ту же выжидательную позу, что и Мышь. Черт, как же они оба надоели! Подношу ладонь ко рту, собираю губами гадкие таблетки и запрокидываю голову. Принудительный глоток… Готово. Со второй попытки получается куда лучше.
– Вот та-а-ак… – скрипит Мэри-Мышь.
Она оглядывается на санитара и с настороженным видом приближается ко мне. Правильно делает, что боится.