Эйке Шнайдер – Чистильщик (страница 52)

— Не спится? — открыла глаза Ингрид.

— Думаю.

— Расскажешь?

— Не знаю. Я не уверен, но получается, что целили все же в Альмода. Если бы ты решила его уничтожить, с чего бы начала? Чтобы он сам больше не захотел жить?

— Тира, — пожала плечами Ингрид. — Ульвар. Фроди.

— Ты?

— Нет. Мы с ним, скорее, добрые приятели, и только. — Она помолчала, размышляя. — Но прорицатели, действительно, бывает, не просыпаются после бдения.

— Как часто?

— Обычно — раз в год-два. Но в тот год, когда Тира ушла из отряда, было трое подряд в течение месяца. Поэтому то, что сейчас, второй за месяц, это много, но не… — Она снова помолчала. — Но я бы подняла записи Первых, прежде чем ответить точно. Память обманчива.

Эрик кивнул. Память обманчива, в ней остается только то, что по какой-то причине оказалось важным, да и сами воспоминания могут меняться со временем: когда детали стираются, разум пытается дополнить картину, сочиняя новые.

— Кто готовит смесь с черным корнем?

— У пророков свои секреты, но… — Ингрид резко села, и Эрику пришлось обхватить ее за талию, чтобы не свалиться с кровати. — Пошли к зелейнику. Быстро. Если ты догадался, то Альмод — тем более.

Эрик потянулся за одеждой.

— Зелейник готовит вытяжку, и разводит потом, заодно выверяя ее силу, чтобы всегда была одинаковой. — Сказала Ингрид, заматывая пояс.

Ожидаемо. Количество действующего вещества в черном корне — как и в любой траве — зависит от множества вещей. Сырое или жаркое было лето, на какой почве рос, когда собрали, как сушили и хранили… А учитывая, что, по слухам, ошибиться на одну-две капли, принимая свежий отвар, означало верную смерть…

— И только потом каждый прорицатель готовит смесь для себя, время от времени забирая у зелейника запас.

— То есть ничто не помешает зелейнику, скажем, заранее отлить совсем немного неразведенной вытяжки и дать кому-то одному?

— Или прорицателю ошибиться, решив, что ему нужно больше, чем на самом деле — как они это определяют, ведомо только им. Или ошибиться, отмеряя. Или усталость, болезнь, бессонная ночь — все это может изменить силу действия, точнее, силу реакции. — Ингрид тащила Эрика за руку так стремительно, что он едва за ней поспевал. — Но надо проверить…

Зелейник жил отдельно от остальных — ни с чистильщиками и ни со слугами, в комнате, примыкавшей к самой зелейной. Ингрид стукнулась в дверь, когда та растворилась бесшумно, — окликнула. Тишина. Только потянуло из открытой двери горелым и кровью. Вспыхнул светлячок.

— Вот, значит, с чем он собирался справиться без свидетелей… — выдохнул Эрик.

В том, что было привязано к кровати, угадать человека можно было лишь по очертаниями — две руки, две ноги, голова Пузыри и струпья ожогов, глубокие раны, искалеченные пальцы, обезображенное лицо. Ингрид шепотом выругалась. Эрик, преодолевая тошноту, заставил себя прикоснуться к шее несчастного. Сердце не билось, но тепло еще не до конца ушло из тела. Жил один, так что вскрой засов — а с этим любой одаренный справится играючи — накинь плетение, заглушающее разговор — и делай, что хочешь.

— Он был просто одаренным или чистильщик? — спросил Эрик.

Если чистильщик, значит подчинить разум и выведать то, что нужно, не вышло бы.

— Чистильщик. — Ингрид помолчала. — Но зачем бы ему втемяшилось в голову сводить со света Альмода? Или не ему?

Эрик помедлил. Верить в то, что получалось, не хотелось. Сказать? Но это лишь подозрения, никаких…

— Если вдруг с Первым…

И осекся на полуслове, услышав тревожный набат.

В ставке действительно оставалось совсем немного чистильщиков: когда они с Ингрид вылетели вниз, там собралось лишь чуть больше трех джюжин. Ульвар, взъерошенный, с опаленными с одного бока волосами, оглядел всех.

— Заговоренный сошел с ума. Только что я застал его над телом Первого.

Глава 23

Кто-то охнул, кто-то выругался. Ингрид вцепилась в руку Эрика, так, что заныли пальцы.

— Заговоренный давно начал думать, будто кто-то хочет его убить, — продолжал Ульвар, — А после того, что случилось…

— Чушь, — перебил Фроди. — Нас на самом деле хотели убить.

— Поверил бы ты в это, если бы не слова Альмода? То, что случилось с его женщиной, видимо, отняло у него остатки рассудка.

— Его женщину звали Тира, — негромко произнесла Ингрид.

Ульвар глянул на нее озадаченно, но девушка ничего не добавила.

— Заговоренный твердил, что Первый виноват во всем. — продолжал Ульвар. — Что ничего не предпринял, когда он просил защиты, рассказав, будто происходит что-то странное, будто на его отряд охотятся. Говорил, что здоровье Первого пошатнулось и он стал бояться, будто Заговоренный ускорит его конец. Он рассказал мне это, помня, что я его друг, и думая, что я буду на его стороне, что бы он ни натворил. Но всему есть предел… Мы схватились.

— Чушь! — закричал Фроди. — Если бы вы сцепились на плетениях, ты был бы мертв. Если бы на мечах — мертв был бы он.

— К чему бы мне врать? — Ульвар тоже повысил голос. — Мы схватились, он открыл проход и сбежал.

— Он никогда не от кого не бегал! И не мог… Он считал тебя другом!

Ульвар покачал головой.

— Я много лет не хотел этого видеть, но… Тот парень, что был моим другом, умер под кнутом. На его место пришел другой человек — подозрительный, безжалостный и…

Фроди рванулся, сжимая кулаки.

— Он не мог!

Прежде, чем он успел ударить, двое схватили его за руки, третий повис на плечах.

— Альмод сошел с ума, — повторил Ульвар. — Он убил Первого. И, поскольку я хожу дольше любого из вас, мне и принимать на себя эту ношу.

Фроди снова рванулся, отчаянно ругаясь. Кто-то — Эрик не успел разглядеть, занятый своими мыслями — попытался обездвижить его плетением. Нити лопнули. И снова, и снова.

— Кто-нибудь, кроме Фроди, против? — поинтересовался Ульвар.

Качнулись отрицательно несколько голов, в очередной раз выругался Фроди. Эрик сжал руку Ингрид, пытаясь предостеречь, и видно было, что промолчать ей стоило изрядного труда. Никаких доказательств: слово против слова, а когда найдут свежий труп со следами пыток…

— Но прежде, чем начать разбираться с делами Первого, я должен остановить Заговоренного, пока…

— Альмод считал тебя другом, ты!

Фроди снова рванулся, начал было плести — но тут же охнул, тряхнул головой. Попробовал снова — и снова плетение разрушили. Астрид. Да уж, эта и в самом деле оторвет и не поморщится. Фроди попытался опять. И опять. Шмыгнул носом, пытаясь остановить кровь. Безуспешно — капли потекли по подбородку, упали, пятная дублет.

— Я тоже считал его другом, — сказал Ульвар. — И мне очень горько сейчас. Но лишь Творец знает, что способен наворотить сошедший с ума чистильщик. Могу сказать, что постараюсь привести его живым, для суда.

Фроди расхохотался.

— Не думал, что ты настолько лицемерная тварь. Для суда. После второго побега — или того, что ты называешь побегом. Твою ж…

Не удостоив его ответом, Ульвар оглядел остальных.

— Но от моего отряда остался только Кнуд. Нужно еще двое. Кто-то решится?

— Да скажите же ему! Альмод бы никогда…

— Я пойду, — кивнула Астрид. — Он силен, и…

— Нет. Именно потому, что он силен. Твой отряд может остаться без командира. И кто-то должен заняться делами Первого, пока я не вернусь. Ты вторая по старшинству.

Стоит ли вмешиваться? Альмод действительно силен, и не сбежал бы просто так. Готовит ловушку? Или ищет смерти? Ульвар возьмет сильных. Должен ли он вмешаться? Или путь зло остается безнаказанным?

— Я пойду, — сказал Эрик. — В отличие от остальных, я знаю его совсем недолго. И ненавижу от всего сердца.

Ингрид выдернула руку, развернула его, вцепившись в плечо, уставилась неверящим взглядом. Эрик не отвел глаз. Она поймет, должна понять.

— Ты спас ему жизнь совсем недавно, — медленно произнес Ульвар.

Эрик чуть усмехнулся.