Эйке Шнайдер – Чистильщик (страница 29)

Эрик оторвался от книги.

— А зачем? Были какие-то срочные дела?

— Нет, но… — он помялся. — Ты, это… в общем, извини. Чувствую себя редкостным дураком.

— Ну и зря.

Как будто у него не было причины. Как будто в том, что случилось с Рагной нет ничего страшного. Его самого до сих пор потряхивало, стоило вспомнить.

— Любой на твоем месте сорвался бы.

— Это было недостойно и… — Кнуд махнул рукой, отворачиваясь.

— Нет ничего недостойного в том, чтобы быть живым.

— Хватит об этом. — Кнуд плеснул в лицо воды из умывальника. — Башка гудит будто с похмелья.

Эрик бы очень удивился, если бы приятель проснулся веселым и бодрым. Хотя, похмелье?

— Разве что на старые дрожжи попало. Напиться там не хватило бы.

— Угу. — Он выплел над тазом воду, несколько раз сунулся туда с головой. — Ффух, кажется, легче.

— А когда ты ел в последний раз? — поинтересовался Эрик.

— Не помню…

— Еще бы голова не болела. Кстати, я обещал тебе пирог. На столе.

Кнуд снова угукнул, вгрызся в еду.

— А пошли в город?

— Ты здоров ли? — осторожно спросил Эрик.

— Нет, — он плеснул себе из кувшина. — И, как назло, отоспался за все прошедшие дни. Пожалуйста, пойдем, выберемся куда-нибудь, а? Я свихнусь, если буду сидеть в тишине и вспоминать.

— Лучше пойти искать неприятностей на свою голову? — поинтересовался Эрик.

Вообще-то он не слишком возражал: от души намахавшись мечом и схлопотав несколько раз по ребрам, он тоже задремал на какое-то время и явно не заснет после отбоя. Путешествия купца он почти выучил наизусть, надо бы напомнить Фроди, что тот обещал показать книжную лавку, где хозяин всегда был готов поменять книги на новые за приемлемую плату. Так что он был совсем не прочь немного развлечься. Но кто его знает, насколько его представления о «немного» отличаются от намерений соседа по комнате? Просыпаться невесть где, невесть с кем, с гудящей головой и бунтующим нутром Эрику вовсе не хотелось.

— Не неприятностей. Приключений.

— Есть разница?

— Конечно! — улыбнулся Кнуд. — Приключения — это неприятности, о которых интересно вспоминать.

Эрик рассмеялся.

— Ты стихи писать не пробовал?

— Пробовал. Сущая ерунда выходит, — отмахнулся он. — Ну так что?

— А пойдем. — И добавил, кое-что вспомнив. — Только не в бордель. Не хочу.

Кнуд как-то очень нехорошо усмехнулся.

— Если бы не проявился дар, я бы сейчас подставлял задницу какому-нибудь богатому слизняку, раз уж угораздило там родиться.

— А ты разве…

— Шлюху не спрашивают, кого она или он хочет, и хочет ли вообще. Одаренные девчонки обычно развлекаются с одаренными же, чтобы в подоле не принести. Благородные дамы блудят тихо и благопристойно, купчихи, наверное, тоже — и уж конечно, не по борделям. Так что… — Он снова усмехнулся. — Мне повезло. Дар. Но по борделям я не ходок, захочешь — развлекайся сам.

— Едва ли захочу.

Зачем покупать то, что можно взять просто так — только руку протяни?

— Твое дело.

— Тогда пойдем? — Собираться особо нечего, волосы пригладить, да свой плащ из сундука достать.

Кнуд окинул его взглядом

— В своем идешь?

Эрик кивнул. У чистильщиков плащи действительно были отличные: непродуваемые и непромокаемые, а зимние еще и теплые, хоть в сугробе в нем спи. Вызовут на прорыв, возьмет непременно. Но надевать его сейчас и цеплять застежку в виде языков пламени не хотелось, словно, раз сделав это, он признает, что пути назад нет. Глупо, конечно. И все же… Он положил себе узнать, где в городе можно найти недорогого портного.

В конце концов, Альмод, вон, упорно носит родовые цвета, на которые, строго говоря, не имеет права. Ингрид тоже обшивалась явно не у орденского портного, где-то закупавшего ткань на всех скопом. И только Фроди было все равно. Среди остальных тех, кто одевался в ордене и в городе Эрик насчитал примерно поровну.

— Тогда я тоже, — сказал Кнуд. — Да и таращиться не будут.

— Тебе же нравилось, что таращатся.

— Сегодня не хочу.

У дверей Ингрид резалась в кости со вторым караульным. Эрик изумленно поднял бровь, заметив на обоих браслеты из небесного железа. Жульничать, конечно, не позволит, но и веселья никакого не получится. Впрочем, судя по столбикам монет по обоим концам стола, игра велась серьезная, какое уж тут веселье. Или они действительно давно привыкли.

— В загул? — поинтересовалась Ингрид, отставляя стакан с костями.

— Ага, — хохотнул Кнуд. — К утру вернемся.

Быстро же он отошел. Хотя… Эрик вгляделся повнимательней. Хорохорится. Может, так и надо.

— Да хоть к вечеру. Только за стены ни ногой.

— Кто ж нас ночью за стены выпустит? — пожал плечами тот.

Ингрид пристально посмотрела на Эрика, повторила:

— Из города ни ногой.

Тот послушно кивнул. Да и что ему за теми стенами делать? На ночной пригород любоваться, что ли? Так было бы на что любоваться — приземистые дома, вонь хлева и грязь.

— Оружие не берете?

Они переглянулись, одновременно пожав плечами. Зачем оружие, когда есть дар?

— Я бы взяла, на всякий случай, — сказала Ингрид. — Но как хотите. И осторожней там.

— Да что с нами может случиться? — изумился Кнуд.

— С вами — ничего. Но если к утру столица будет лежать в руинах, я буду знать, кто в этом виноват.

— Ну что ты, я вообще тихий, — Кнуд широко улыбнулся и подмигнул. — И ласковый.

Ингрид усмехнулась:

— Зато я нет.

Эрик мог бы с этим поспорить, целовалась-то она отменно, но счел за лучшее промолчать. Такая девчонка, если что не по ней, голову открутит и не поморщится.

— И куда теперь? — поинтересовался он, оказавшись на улице.

— Для начала я хочу нажраться, — сказал Кнуд. — Причем в обоих смыслах. А потом, если хочешь, покажу тебе город.

— Хочу. — вообще-то ему показывали, но столица была огромной. — А тут есть на что смотреть ночью?

— Тут всегда есть на что смотреть.