Эйке Шнайдер – Чистильщик (страница 15)

Девушка обернулась, даже не попытавшись прикрыться.

— Ничего страшного, я уже заканчиваю.

Она начала скручивать волосы в узел. Эрик отвел взгляд от колыхнувшейся груди, проследил как по животу скользит капля, сглотнул. Отвернулся, уставившись в стену. За спиной раздался смешок. Эрик залился краской, проклиная все на свете: надо было просто открыть дверь и спокойно выйти, но ноги словно приросли к полу.

Стукнула дверь, плеснула вода. На плечо легко, почти невесомо, легла ладонь. Эрик развернулся. Ингрид успела накинуть рубаху, но толку от этого было немного: тонкая ткань казалась почти прозрачной.

— Извини, — мягко сказала она. — Я хожу с ними… лет пять уже, наверное. Бывало всякое, и я как-то успела забыть, что обычные люди заботятся о приличиях.

Еще одна капля скользнула по шее, уходя за ворот. Эрик проследил ее взглядом.

— Ты — с ним? — спросил, сам того не ожидая.

— Кого из них ты имеешь в виду? — рассмеялась Ингрид.

Шагнула ближе — от ее волос пахло солодкой, точно от лакричного леденца, и Эрик едва удержался, чтобы не подцепить пальцем каплю с виска и не слизнуть.

— Бывало всякое, — она улыбнулась. — Это так важно?

— Это не мое дело, — выдавил он.

— Не твое, — кивнула она. — Но моя верность не обещана никому.

Она придвинулась еще ближе, так что дыхание коснулось лица.

— Мертвецам нечего и некому обещать. Остается только радоваться тому, что само идет в руки, — Ингрид обвила руками его шею. — И не жалеть ни о чем.

Она коснулась его губ легко, почти невесомо, дразнясь, но не углубляя поцелуя, оставляя возможность ответить. Эрик только сейчас обратил внимание, какая она рослая: их лица оказались почти вровень. Мара едва доходила ему до подбородка.

При мысли о Маре наваждение схлынуло. Он отшагнул назад, отодвигая девушку за плечи.

— Но мы живы. И мне есть о ком сожалеть.

Ингрид помедлила несколько мгновений, глядя ему в глаза. Едва заметно улыбнулась.

— В самом деле?

Повела плечами, отодвинулась, сбрасывая его руки. Заглянув в бочку, произнесла совсем другим тоном:

— Почти всю воду извела, посмотри, чтобы хватило.

— Что я, себе воды не наберу? — пожал он плечами.

Она кивнула:

— Долго не возись, а то еду слопаем без тебя.

Шагнула за дверь, плавно покачивая бедрами, на ходу снова распуская непросохшие волосы

Эрик мотнул головой, пытаясь отогнать внезапно всплывшее перед внутренним взором видение. Шепотом выругавшись, сотворил галлон воды прямо над головой. Помогло.

И выругался уже в голом, поняв, что одна из двух смен одежды — на нем, а вторую он уронил под ноги, и обе мокры до нитки.

Он помедлил, прежде чем открыть дверь, опасаясь новых насмешек. Не вписывался он в эту компанию, совсем не вписывался. Но на его появление почти не обратили внимания: Ингрид расчесывала волосы, сидя у окна, Альмод возился у печи. Только Фроди хмыкнул:

— Стирать умеешь, а сушить нет?

Эрик покачал головой.

— Я и стирать не умею.

В университете были прачки. Были кухарки, судомойки и поломойки. Кажется, он вообще ничего не умел из того, что здесь было обыденным.

— Научишь? — спросил он.

Фроди кивнул в сторону Ингрид:

— Вон, смотри.

До сих пор Эрик старательно отводил от нее взгляд — еще не хватало снова начать краснеть при всех. Но теперь пришлось посмотреть. Ингрид улыбнулась ему легко и безмятежно, как будто произошедшее полчаса назад для нее вовсе ничего не значило — а, может, так оно и было на самом деле. Провела расческой по пряди волос, на глазах превратившейся из мокрой в едва влажную. Действительно несложно, только муторно. Он вздохнул и начал стаскивать рубашку, мерзко липнущую к коже — в конце концов, не лето, и ходить в мокром было холодно даже несмотря на печь.

Глава 7

Когда они поели, и Ингрид вернулась из сеней с чистой посудой, Альмод спросил ее:

— Погоняешь парня?

Эрик напрягся. Какого подвоха еще ждать?

Девушка отвязала от сумки длинный кожаный сверток, положив его перед Эриком.

— Что это? — спросил он.

— Твой меч. — Она развернула кожу.

Внутри обнаружился клинок в ножнах и перевязь. Эрик поднялся, взялся за рукоять, намереваясь извлечь оружие из ножен, и застыл. Мир, до того перевитый разноцветными нитями плетения, словно поблек, вылинял. Дар исчез.

Он отшвырнул меч, точно тот ожил и попытался укусить.

— Небесное железо?!

Ингрид кивнула.

Он перевел взгляд на остальных — не может быть, чтобы они всерьез! Это безумие, дурацкий розыгрыш! По доброй воле взять в руки то, что гасит дар, то, с чем охотятся на одаренных, преступивших закон — и не просто взять в руки, а сражаться?

Но ни на одном лице не было насмешки.

— Тусветных тварей можно взять только небесным железом, — сказал Альмод.

— Вы же не рубили! Да и как…

Как можно рубить пчелиный рой?

— Когда рой собирается воедино, кого-то сожрав. Плетение рассыпается, сталь разъедает. Можно взять только небесным железом. Отрубить и сжечь, пока не скатилось обратно.

Кажется, они все же всерьез. Эрик медленно, точно боясь обжечься, потянулся к мечу. Снова отдернул руку, едва коснувшись. Он не мог себя заставить, просто не мог. Все равно, что добровольно себя ослепить. Стиснул зубы, пальцы медленно сомкнулись на рукояти.

Меч лег в руку как влитой. Прямое лезвие, чуть сужающееся к острию, широкий дол, удобная рукоять. Доброе было бы оружие, если бы не… Он вернул клинок в ножны, положил на стол, и едва сдержал вздох облегчения, когда к миру вернулись краски.

— Привыкнешь, — сказал Фроди.

Эрик пожал плечами:

— Можно подумать, у меня есть выбор.

— Базовый курс или углубленный? — поинтересовалась Ингрид.

— Базовый.

— Хорошо. Не надо будет переучивать. — она открыла дверь.

— А что, многих приходилось переучивать? — поинтересовался он, выходя следом.

— Достаточно. — сказала она таким тоном, что Эрику расхотелось расспрашивать дальше.

Спустя четверть часа ему стало казаться, будто он вовсе не покидал университета — только занятие не в зале, а во дворе, да вместо Стейна — Ингрид. Ей явно доводилось учить. Может быть, как его самого время от времени ставили на занятия с младшими курсами а, может, где-то еще — не очень долго, судя по тому, что она пять лет с чистильщиками. Или выглядит намного младше, чем на самом деле… А сколько ей?

Додумать он не успел — улетел, больно приложившись локтем о вытоптанную до каменного состояния дорожку, перед носом заплясало острие клинка.