Эйдзи Микагэ – Пустая шкатулка и нулевая Мария. Книга 1 (страница 16)

Наверное, когда-то я от нее это слышал.

Я поднял взгляд на девушку, стоявшую за кафедрой. Да, это ее черты, но это не она.

Разве она — Ая Отонаси?

Нет, быть не может! Ведь Отонаси бы не сдалась.

Даже спустя двадцать тысяч «переходов в школу», даже узнав, что я невиновен и что все ее попытки вывести меня на чистую воду были зря, — не сдалась бы! Нет! Никогда!

Сдаваться… просто не про нее.

Хотя половину моих одноклассников уже удалили, новенькую все равно забросали вопросами, и она отвечала просто, коротко, но точно. От обычного ее безразличия не осталось и следа.

Она вела себя как обычная новенькая.

Но такого просто не быть может… Это ложь. Ложь. Все вокруг ложь, вы все — подделки. Ну а Отонаси… тоже фальшивка?

Но так…

Так…

— …нельзя!

Пусть остальные решат, что можно, но я говорю: нельзя!

Я не дам Отонаси превратиться в подделку!

— Что такое, Хосино?.. — спросил учитель Кокубо.

Что такое, спрашиваете? А, ну да, я же внезапно вскочил с места.

Я повернулся к Моги — она вместе с остальными смотрела на меня во все глаза, боясь шелохнуться. Как и всегда, по ней было совершенно непонятно, о чем она думала.

Даже если бы я спросил у нее: «Как считаешь, что я делаю?» — она бы не ответила, а ведь мы провели вместе столько времени. Однако наши отношения ни на йоту не изменились.

Потому что измениться они могут, только когда наступит завтрашний день.

Но Моги здесь нет.

Здесь вообще никого нет.

Поэтому… хватит с меня!

Плевать на одноклассников — все равно они забудут.

Я видел перед собой только Отонаси, которая до сих пор стояла за кафедрой. Немного поколебавшись, я направился прямо к ней.

Естественно, я шел против своей природы, буквально наступил на горло собственной песне, — точно так же я боролся с собой, прежде чем признаться Моги в любви.

Отонаси стояла неподвижно и не сводила с меня глаз, словно видела меня впервые. Бесит! Как же она бесит!

— Мм, Хосино, что-то случилось? — спокойным тоном снова спросил учитель, но я прекрасно знал: еще чуть-чуть, и его голос задрожит. Еще немного, и одноклассники, вторя ему, засыплют меня вопросами.

Но к тому моменту я уже встал на колено перед Отонаси, преклонил голову и протянул ей руку.

— Что ты делаешь? — Я впервые слышал, чтобы Отонаси говорила так спокойно.

— Приветствую вас, — ответил я.

— Ч-чего?..

— Приветствую вас, принцесса Мария. Я — Хасавэй, тот, кто поклялся предать всех и вся, сражаться против всех и вся, лишь бы только защитить вас.

Удивительно, но все вдруг стихли. И хорошо — сначала следовало показать Отонаси, что никого, кроме нас, не существует, а потом она и сама все поймет.

Я вновь опустил голову и протянул ей руку. Если Отонаси примет мое приглашение, мы закружимся в танце.

Но нет, этому не бывать.

Отонаси не подала мне руку.

А я упал и глухо ударился головой о пол.

— Мерзость…

Понять, что произошло, получилось, только когда я поднял глаза: оказывается, Отонаси двинула мне в бок правым коленом.

Ну да, конечно! С чего это я решил, будто Отонаси подаст мне руку?

— Ха-ха…

Точно… ведь она никогда бы не ухватилась за протянутую руку помощи. Получается… а что, если она и правда Отонаси?..

— Ха-ха-ха-ха! — Не в силах больше сдержаться, она рассмеялась.

Она смеялась от всего сердца. За все двадцать тысяч раз я ни разу не видел ее такой веселой.

Голова еще болела, но мне стало так легко… Я ощутил, как с моего лица сошла гримаса напряжения.

— Как долго я ждала тебя, возлюбленный мой Хасавэй! Как посмел ты заставить хрупкую девушку, неспособную поднять ничего тяжелее ложки, томиться у окна ожиданием? Оставить меня одну на поле брани на двадцать семь тысяч семьсот пятьдесят три повтора — просто немыслимо!

Отонаси наклонилась и подала мне руку. Я ухватился за тонкое запястье, и она с силой потянула меня, чтобы поставить на ноги.

Да, точно. Это и правда Отонаси.

— Зато вы стали сильной.

Отонаси в удивлении распахнула глаза:

— Как изящно ты стал выражаться, Хасавэй.

Отонаси потащила меня за собой, и мы вышли из кабинета. И плевать на классный час, плевать на учителя, на одноклассников — плевать на все! Я оставил их позади, в том кабинете, отбросил сомнения и просто ушел.

Не выдав мне никакого шлема, Отонаси усадила меня на заднее сиденье громадного мотоцикла, сама прыгнула на переднее, завела мотор и погнала вперед с пугающей скоростью — на такой я никогда раньше не ездил. Под рукой я чувствовал удивительно тонкую талию — хотя хрупкость Отонаси, конечно, была видна невооруженным глазом, — но это не помешало мне ухватиться за нее покрепче, чтобы удержаться и не упасть.

— А у тебя же есть права? — дрожащим голосом спросил я.

— Нет, конечно, — спокойно ответила она. — Но за все те «переходы в школу» я многому научилась. Пригодится, наверное.

Ну да, водит она хорошо.

Я спросил, что еще она умеет делать. Оказалось, что Отонаси — в принципе это было ожидаемо — водит машину, занимается спортом, владеет боевыми искусствами, знает несколько языков, играет на разных инструментах и вообще умеет много всего другого — даже может сдать экзамен в университет почти на сто из ста. Короче, за время бесконечных повторов Отонаси попробовала себя во всем.

— Точнее, где-то десятую часть всего, что умею, я выучила во время «переходов», а остальное и так знала.

Видимо, Отонаси от природы очень талантливая, но все-таки… Лишний повод задуматься, как много времени отняли эти двадцать семь тысяч семьсот пятьдесят четыре повтора, едва ли выйдет подсчитать. Даже если приравнять каждый из них к одному дню, вместе они займут семьдесят шесть лет — целую жизнь. Безумно много времени.

— А мы ведь ровесники? — От таких мыслей мне стало интересно, сколько ей лет.

— Не-а.

— Нет? Тогда сколько тебе?

— Да какая разница?.. — немного раздраженно ответила Отонаси.

Не понравился вопрос? Хотя я слышал, что у девушек неприлично спрашивать, сколько им лет… Выходит, она как раз в том возрасте, когда это задевает?

А вообще, если подумать, она ведет себя совсем по-взрослому, так что вряд ли она на самом деле моя сверстница. Скорее ее внешний вид — удобная маскировка, чтобы пробраться в «комнату удаления». Может, в ее возрасте форму вообще надевают разве что для косплея?