Эйб Мосс – Лакомые кусочки (страница 3)
Машина медленно проезжала финальный отрезок пути к ожидавшему их поместью, Эван отчаянно цеплялся за последние проведенные наедине секунды.
– Если это летний дом твоих родителей… – наклоняясь вперед в кресле, пробормотала Конни, – то не могу себе представить…
– Это только один из нескольких, – ответил Эван. – Думаю, этот они любят за уединенность. Позволяет им чувствовать себя лесными жителями.
– Ого. Вот это, я понимаю, пожить простой жизнью.
Единственная асфальтированная дорога, по которой они ехали, перешла в закругленную подъездную дорожку. Вдоль ее внутреннего края уже ожидали две припаркованные машины – внедорожник размером с катер и роскошный белый седан позади него.
– Ну что, кто здесь? – спросила Конни. – Ты их узнаешь?
– Внедорожник, должно быть, родителей, – сказал Эван. – А белая машина, видимо, моего брата.
– И кого же нам не хватает?
Эван затормозил за седаном. Выключил двигатель.
– Моего дяди, который почти никогда не пропускает семейные собрания. И Райли… хотя я не уверен, приедет ли она вообще. Надеюсь, что приедет, но сомневаюсь.
Райли была сестрой Эвана. Самой младшей и, насколько поняла Конни, самой проблемной из детей. «Паршивая овца», как описывал ее Эван, который именно поэтому всегда очень высоко о ней отзывался. Конни понимала, что Эвану хотелось быть ближе с сестрой, но, как она знала по опыту, динамика семейных отношений – штука нелегкая и взаимностью не отличается.
Заглушив двигатель, они еще немного посидели в тишине, понятной им обоим. Конни воспользовалась моментом, чтобы внимательнее рассмотреть дом. Хотя день уже клонился к вечеру, а небо оставалось таким же серым, как и прежде, она заметила, что шторы на всех окнах обоих этажей были задернуты.
– Честно говоря, – внезапно произнес Эван, – если бы не Райли, не думаю, что у меня было бы что-то общее с этой семьей. Я бы не привез нас сюда, это уж точно. Она единственная, с кем мне действительно хочется тебя познакомить. Если бы я мог сделать это вне семейной встречи, то…
– Вы с ней вообще не разговариваете – вы вдвоем, я имею в виду?
– Я понятия не имею, как с ней связаться, – ответил Эван. – Не думаю, что у нее хотя бы телефон есть.
– У твоих родителей, наверное, есть какие-то способы, раз они пригласили ее вместе со всеми остальными. Верно?
– О, ну конечно, – сказал Эван. – Почти уверен, что они по-прежнему поддерживают ее по большей части. Я имею в виду финансово. – Он вздохнул. – Бардак, бардак. Ты готова нырнуть?
– Я надела свою знаменитую маску для подводного плавания и все такое.
Конни наслаждалась выражением лица своего парня. Тот невольно улыбался.
– Понимаешь, именно такие комментарии, – сказал он, – мои родители и не оценят.
– Им же хуже.
– Им же хуже, конечно.
Они вылезли из машины и достали из багажника два чемодана, по одному на каждого. Вытаскивая свой на дорожку, Конни мысленно повторяла, как мантру, одно и то же: «Одна ночь. Всего одна ночь».
Эван захлопнул багажник. И с очередным вздохом произнес:
– Ну что ж, давай.
Колесики чемодана Конни стучали и грохотали по дорожке. На входной двери было большое круглое окошко с темным, дымчатым, оберегавшим тайны стеклом.
«Всего одна ночь».
Они были в трех шагах от двери, когда та приоткрылась. В двух шагах, когда кто-то протиснулся в расширявшуюся щель, приветствуя их. Конни почувствовала, как сердце заколотилось в груди. Она попыталась сделать глубокий вдох, но поймала себя на том, что едва может дышать.
– Эван!
Женщина в дверном проеме была именно такой, как представляла себе Конни – по крайней мере внешне. Светловолосая, с короткой стрижкой, в симпатичной сине-белой блузке и светло-коричневых брюках. На шее сверкало жемчужное ожерелье, которое сочеталось с жемчужными серьгами. Синие тени для век гармонировали с глубоким оттенком ее блузки, а сами глаза были бледными, самыми бледными, что Конни когда-либо видела, почти белыми с каплей голубого, что придавало им жутчайший, пустой вид.
А вот манеры у матери Эвана были такие, каких Конни совсем
– Ты это сделал! – женщина крепко обняла сына, положив подбородок ему на плечо и устремив взгляд в небо, что можно было принять за искреннюю благодарность.
Эван в ее объятиях стоял довольно напряженно. С чемоданом в одной руке он помедлил, прежде чем неловко похлопать свободной рукой мать по спине. Та сжимала его еще мгновение. Когда же, наконец, отпустила, то продолжала держать на расстоянии вытянутой руки, положив ладони ему на плечи.
– Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела тебя в последний раз… – Она с наслаждением оглядела сына с ног до головы, прежде чем, казалось, вспомнила, что тот приехал не один. Она взглянула на Конни. Затем, не теряя времени, отступила от Эвана и снова распахнула объятия. – А ты, должно быть, новая девушка!
Она обняла Конни. После секундного замешательства Конни ответила на ее объятия, хотя и встретила над плечом женщины озадаченный взгляд Эвана. От искреннего потрясения у него отвисла челюсть.
– Я так рада познакомиться с тобой, – прошептала его мать на ухо Конни.
Та запнулась, от удивления у нее как будто закоротило привычное остроумие и обаяние.
– Взаимно, – жалко выдавила она. Затем, собравшись с мыслями, добавила: – Приятно познакомиться, Дженис.
Разомкнув объятия, Дженис продолжила удерживать Конни, как только что Эвана, и пристально глядела ей в глаза. Конни попыталась выдержать этот взгляд, но обнаружила: почти выцветшие голубые радужки слишком нервируют, чтобы смотреть в них долго. Она одарила Дженис натянутой улыбкой.
– Ну, давайте вас устраивать, – произнесла Дженис, указывая на открытую дверь. – Выбирайте любую из трех оставшихся спален на-верху.
– Майлз и Элиза уже здесь? – спросил Эван.
– Да, – ответила Дженис. – Жена твоего брата отдыхает у себя. Думаю, долгая поездка ее немного утомила. А Майлз на заднем дворе с твоим отцом.
– На заднем дворе? – переспросил Эван, переступая через порог со своим чемоданом.
Конни последовала за ними в мрачный вестибюль. Внутри оказалось по-настоящему темно – шторы были задернуты, а ни одна лампа не горела. Дженис дождалась, когда Конни присоединится к Эвану, и закрыла за ними входную дверь. Стало еще темнее. Достаточно, чтобы скрыть выражение лица Дженис, поэтому Конни не смогла понять странный тон, с которым женщина произнесла свои следующие слова.
– Да, они на заднем дворе, – Дженис говорила довольно невыразительно. Резкая перемена по сравнению с воодушевлением недавнего приветствия. – Роются в сарае для инструментов.
– А что они ищут? – спросил Эван.
– Крысоловки. – Дженис стояла у двери, сложив руки перед собой и наблюдая за Конни и Эваном, стоявшими рядом у подножия лестницы. – Кажется, в подвале завелись крысы.
Эван ничего на это не сказал. Вероятно, обдумывал слова матери.
Дженис продолжала:
– Почему бы вам не отнести вещи наверх и не устроиться? А потом, Конни, если ты не против, я буду рада, если ты присоединишься ко мне на кухне. Мне бы не помешала помощь.
– О! Я совсем не против.
Она одарила мать Эвана приятной улыбкой, которую та, наверное, едва могла разглядеть в темноте. Дженис коротко кивнула и оставила их одних у лестницы. Едва она ушла и Эван взял сумку Конни, чтобы нести наверх, девушка прошептала:
– Почему здесь так темно?
– Не знаю, – пробормотал Эван, его голос звучал растерянно. На полпути вверх по лестнице Эван остановился, обернулся и открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но затем покачал головой и продолжил подъем.
– Чего? – спросила Конни.
На верхней площадке Эван кивнул в сторону комнаты, которую они должны были занять, – жест, который она поняла как: «Расскажу тебе наедине». Конни отправилась следом за ним по такому же темному, как и внизу, холлу. Они миновали закрытую дверь. Конни представила, как за ней дремлет невестка Эвана. Эван выбрал следующую дверь с противоположной стороны холла.
Комната оказалась темной, просторной и с минимумом мебели: двуспальная кровать, тумбочки по обеим ее сторонам и большой шкаф у соседней стены. Эван один за другим бросил их чемоданы в изножье кровати. Конни тут же подошла к окну и раздвинула шторы, впустив тусклый серый свет пасмурного неба. Развернувшись на каблуках, она обнаружила, что Эван по-прежнему стоит возле изножья кровати, опустив голову и погрузившись в свои мысли.
– Твоя мама, кажется…
Эван снова покачал головой.
– Да. Это было не…
Конни обняла его сзади. Обхватила руками его грудь и прижала Эвана к себе, уткнувшись лицом в его затылок.
– По крайней мере, она была рада нас видеть.
– Она казалась совершенно другим человеком, – отрезал Эван. – И во мне не просто обида говорит…
– Как думаешь, может, она… не знаю, слегка изменилась? С тех пор, как вы виделись в последний раз?
На этот раз Эван решительно покачал головой.