ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 55)
Слабость накатывала муторными волнами. Настя сделала несколько глотков из бутылки, подавив рвотные позывы. Через лес и поля, потом еще электричка? Да у нее не хватит сил.
— Я не могу идти…
— Закрой рот и встань! Или тебя к Мамбе отвезти? Там точно лежать будешь сутками напролет, пока не порвут к чертям собачим…
— Не могу!
— Б**дь!
Кирилл сжал пальцы в кулак, но остановился, так и не хлопнув по крыше автомобиля.
— Подыхать собралась? Сдалась?
— Они… — рыдания сдавили горло Насти. — Они Свету… как собаку…
Захлебнувшись этой болью, Настя так и не поняла, что Кирилл ищет в бардачке, то и дело матерясь. Вздрогнула, когда он присел рядом и сжал ее подбородок, выставив вперед ладонь.
— Сейчас я тебя вылечу. Уймись, потом реветь будешь! Все, что тебе нужно, — встать на ноги и драпать огородами! Усекла?
Кажется, она кивнула в ответ. В белесом свете неполной луны ей показалось, что широкая ладонь Кира покрыта инеем. Разглядеть подробнее она не успела — его вторая ладонь зажала ей рот, перекрыв кислород.
— Втягивай! Б**дь, как коктейль через соломинку, только ноздрями! Быстро!
Настя едва его услышала. Шмыгнула носом и отпрянула, ощутив, как невесомая пыль достигла носоглотки, резанув виски и лоб острым спазмом. Инстинктивно подняла ладонь, намереваясь чихнуть, но Аксенов, отняв руку от ее губ, зажал ее нос двумя пальцами. В его блестящих глазах полыхала решительность.
Настя еще до конца не поняла, что именно он сделал, но Кирилл одобряюще кивнул, сжатые губы на миг тронула слабая улыбка:
— Умница. Но надо еще.
Сложил ладонь лодочкой, позволяя мучнистому порошку ссыпаться в ложбинку. От рефлекторных слез у Насти все поплыло перед глазами.
— Максимально сильно вдохни. Сейчас крылья вырастут.
— К-кокс? — она хотела спросить, как давно Аксенов этим балуется, но так и не смогла.
— Это витамин. Давай, ничего от одного раза не будет, не подсядешь. Ну? Или хочешь вырубиться на полпути?
Настя ему поверила. Сглотнула, игнорируя щекотку в носоглотке, и подчинилась, зажав одну ноздрю пальцем и максимально глубоко вдохнув кокаиновую пыльцу. Ощущение было похоже на то, что она испытала, когда решила прожевать горошину ядреного васаби. Новый острый спазм, ударивший по мозгам, так же быстро затих, как и предыдущий. В голове прояснилось, а пульс ускорился, отдаваясь оглушающим набатом в висках.
— Прямо, Настя. Все время прямо. Давай, выживи ради меня. Хорошо?
Настя отпихнула его руку, не понимая, что слабость начала отступать, и очень резво вскочила на ноги.
— Кир, ты…. ты тоже… Леша тебе не поверит…
— Поверит. Доберись до отца… и до Славэна, чтобы все было не зря.
Он обнял ее за талию, притянув к себе, и надрывно прошептал:
— Ты мне душу порвала, Краснова… за кого другого хрен бы впрягся…
Славэн. Ее Влад. Теплая волна разлилась по телу Насти. Сейчас, отвечая на рваный, отчаянный, безысходный поцелуй Кирилла, она вовсе не целовала его. Она благодарила. Уже наперед зная, что никогда больше его не увидит.
Кирилл Аксенов погибнет на рассвете. Обдолбанный Шах придет в ярость, узнав, что Насте удалось уйти. Пожалеет пулю и не захочет сам марать руки. Пожарник всадит нож Аксенову в печень. А она узнает об этом спустя несколько недель… Наверное, тогда интуиция это предчувствовала, поэтому Настя непроизвольно ответила на поцелуй последним аккордом арии любви, которая имела все шансы на процветание, но погибла, оставшись неозвученной.
А затем, вытерев ладонью нос, просто повернулась и побежала, не обращая внимания на ветки кустарников, хлеставших ее по ногам, на боль в руках и коленях, когда падала в колючую россыпь сосновых игл и шишек, на сбившееся дыхание… Сама не понимала, откуда у нее силы вставать снова и бежать, ориентируясь на звук редких машин и далекие гудки поездов с ритмичным стуком колес. Забыла обо всем: о боли в теле, о том, что самой близкой подруги больше нет на этом свете, что сама чудом избежала смерти. “Вижу цель — не вижу препятствий” сейчас как нельзя лучше характеризовало ее состояние. Отпустив все мысли, она просто двигалась вперед, отмечая поэтапно пройденный путь.
Лес закончился. Настя быстро пересекла дорогу, споткнувшись и едва не скатившись по отлогому спуску в небольшую посадку. Огромное поле золотистых подсолнухов раскинулось перед ней посеребренным лунным светом покрывалом. Очертания дальней разделительной полосы деревьев едва угадывались, но Настя не сбавила темп и не сбилась с ритма, просто бежала, пробираясь сквозь жесткие стебли, вдыхая запах нагретой за день почвы. Тугие головки колючих соцветий больно хлестали ее. Ноги заплетались.
Добравшись до лесопосадки, она наконец-то отдышалась, обхватив ствол дерева и глотая воду из наполовину пустой баклажки. Следующее поле, с кукурузой, было гораздо длиннее первого. Преодолев его, она рухнула на колени перед очередной плантацией карликового подсолнечника. Допила воду, восстанавливая дыхание. Кокс бурлил в крови, насыщая силами, которых она ранее в себе даже не подозревала. Недолгий отдых, перед тем как она снова вскочила на ноги. Бежать было сложно, и она просто шла, не чувствуя, как её и без того израненные голени царапают колючие стебли подсолнухов.
Запах гудрона и мазута становился все более ощутимым с каждым шагом. Железнодорожный узел был уже близок. Раздался оглушающий гудок, и за ширмой лесопосадки прогрохотал скорый поезд, отбивая монотонный ритм. Новая лесопосадка, которую Настя преодолела почти бегом. Перед ее взором предстала насыпь щебня и сверкающие в лунном свете рельсы. В них еще отдавался эхом стук недавно пролетевшего пассажирского поезда. Оглянувшись по сторонам, девушка увидела огни и светлое здание станции. Казалось, до него подать рукой, но Настя отчего-то со всей ясностью поняла, что расстояние, вероятнее всего, обманчивое. Спустилась вниз, буквально скатилась вместе со щебнем и вновь побежала по шпалам в сторону станции. Один раз растянулась прямо на них, едва не стукнувшись челюстью об рельс, но встала и побежала снова, уже внимательнее поглядывая под ноги.
Она потеряла счет времени. Добрела до навеса пустой безлюдной станции с обрывками расписания и опустилась на разломанную наполовину скамью. Легкие невыносимо горели, колени дрожали, руки были покрыты царапинами. Но энергия все еще бежала по ее крови, а мозг работал четко, подобно компьютеру, в одном направлении — двигаться к поставленной цели напролом. Может, именно поэтому она не думала о Светке и о том ужасном положении, в котором оказалась и из которого до конца не нашла выхода.
Прошло минут двадцать. Небо на востоке начало сереть, а на станции появилась пожилая семейная пара с тележками, загроможденными коробками, из которых слышался цыплячий писк. Они настороженно посмотрели на Настю, когда она осведомилась, в какую сторону следует электричка до поселка Т, но все же ответили, не задавая лишних вопросов. Две станции. Когда прибыл электропоезд, Настя осталась стоять в тамбуре, несмотря на то, что усталость уже давала о себе знать и больше всего ей хотелось лечь на затертую деревянную скамью и отключиться. К счастью, в этот ранний час электричка была практически пустой.
За окном становилось все светлее. Когда из клочьев утреннего тумана выступили очертания элитного коттеджного поселка, энергичность Насти поубавилась. Но все равно она собрала все силы, чтобы спрыгнуть на пустой перрон, а затем сойти с асфальтированной дороги, на которой опасалась застать случайных прохожих. Шла по тропинке возле лесополосы.
Охрана сперва не желала ее пускать. Но, услышав имя Алины, перестала угрожать Насте милицией и связалась с хозяйкой дома. Уже через 20 минут Настя стряхнула оковы сна (ее все же напоили сладким чаем и обработали царапины на руках антисептиком, убедившись, что Алина действительно ее знает и скоро будет здесь), когда на ее плечо легла чья-то рука, а в нос ударил аромат дорогих духов.
Алина не задавала вопросов. И даже не отшатнулась брезгливо от испачканной в пыли падчерицы, помогла встать, не опасаясь повредить наверняка дорогой деловой костюм, усадила в “порше” рядом с собой и самолично застегнула ремень безопасности.
— Ты… позвонишь папе? — энергичность, вызванная наркотиком, отступала.
Алина сжала губы.
— Уже. Как ты так умудрилась? Я говорила Дмитрию, нельзя оставлять тебя без присмотра! Вы же меры не знаете в своих развлечениях…
— Меня хотели убить, Алина, — выдохнула Настя, закрывая глаза.
И впервые на лице железной бизнес-леди дрогнула маска холодной стервы, а в светлых, умело накрашенных глазах промелькнула тень ужаса и раскаяния за свои слова…
Глава 18
9 лет назад
Настя спала. Наверное, ее напичкали седативными препаратами. А может, эти события оказались слишком сильным ударом для ее организма и сознания. Она спала уже вторые сутки, просыпаясь, чтобы сходить в туалет, позавтракать (а может, пообедать или поужинать), даже не понимая, чем именно ее кормят. Кажется, раз или два ее осмотрел доктор. Иногда она открывала глаза и видела отца. Он держал ее за руку и улыбался. Называл бойцом и говорил, что гордится ею, что она не сдалась, выстояла, выжила. Что в ней бежит кровь Красновых, которые плюют на опасность и всегда умели выживать. Сознание пыталось подкинуть ей воспоминания, но попросту не успевало — Настя вновь засыпала и не видела никаких снов.