ExtazyFlame – Я ставлю на любовь (СИ) (страница 54)

— Главная мамка страны по торговле живым товаром. В сексуальное рабство, Краснова! И хрен найдут, сегодня же в ящик запакуют и полетите в жаркие страны. Тебя ни родные, ни Славэн никогда не достанут!

Мысли все еще путались, но ужасающий смысл сказанного буквально вспорол Насте мозг. Она видела в фильмах, что такое бывает. Читала в газетах и интернете. Но ей всегда казалось, что такую, как она, подобная участь минует. Даже сейчас, когда осознала свою привлекательность. Работорговля? Здесь, в ее городе? Просто поразительно, как она могла допускать существование банд и отрицать торговлю живым товаром. На спине выступил холодный пот, а земля ушла из-под ног, только руки сильнее сжали выступ багажника.

— И ты… ты меня отвезешь?

— Настя… — простонал Кирилл, раздраженный ее несообразительностью. — Я жизнь тебе спасаю! Чеши отсюда! Найди отца, Славэна, еще хрен кого, пусть тебя спрячут, только не высовывайся хотя бы несколько дней! Я скажу Викингу, что ты сбежала, только перестань тупить!

В его голосе прозвучало какое-то надрывное отчаяние. Настя непроизвольно ухватилась за него, словно утопающий за соломинку. Просто поразительно, как быстро все отошло на второй план: смерть дорогой подруги, жестокое избиение и перспектива оказаться сексуальной рабыней в борделе далекой страны. Настя сейчас держалась только за голос Кирилла, словно пыталась найти в нем подвох, и… и не находила. И прекрасно понимала абсолютно все: и почему он это делает, и что не боится, и что так рисковать можно только в одном случае…

— Почему? — на разбитых губах запеклась кровь. Насте хотелось не терять звук его голоса ни на миг. Она знала: стоит только Аксенову замолчать, как на нее обрушится ужасающая реальность и осознание того, что ее подруга мертва, она сама все еще в опасности, а жизнь теперь никогда не будет прежней.

— Мобилу не проси, не дам. Секут все звонки. Вот, возьми.

Он разжал пальцы Насти, буквально впихнув в её ладонь свернутые в трубку купюры.

— Не знаю, повезут ли тебя в таком виде, но постарайся. Смотри, ментам на глаза не попадись. В город нельзя, там тебя первым делом искать будут.

— Почему, Кирилл? — глухо повторила Настя.

Подняла глаза и недоуменно моргнула, когда Аксенов смущенно отвел взгляд.

— По кочану… не твое дело… — он запнулся, вдруг вскинув голову. И его светлые глаза словно потемнели от какой-то отчаянной решительности. — Тебе надо пояснять, почему? Ты слепая, Краснова? Еще и тупая, судя по всему… только сдвинутая эмо могла ни хрена дальше своего носа не видеть и не понимать, класса с седьмого…

— Не понимать что?

— Какая ты дура!

Настя не успела скривиться от боли, когда руки Аксенова легли на ее плечи. Только инстинктивно сжалась, ощутив прикосновение его неожиданно мягких губ к своим. Вопреки всему, поцелуй не вызвал отвращения. Впрочем, какого-либо другого отклика он тоже не вызвал. Сознание Насти все еще плавало в спасительном забвении шока. Даже тот факт, что ее Светланки больше нет в живых, а она сама на волосок от смерти, не желал восприниматься нокаутированным рассудком.

Губы Кирилла были теплыми. Прикосновение, несмотря на грубость, каким-то родным. Может, потому, что искренним. Именно поэтому она не ощутила боли в разбитых губах, не отшатнулась, не закричала, не испугалась очередного насилия. Только пальцы до боли в фалангах держались за машину, никакая сила не заставила бы их сейчас разжаться, чтобы оттолкнуть Аксенова к чертовой матери… или же обнять в ответ в порыве пока до конца не осознанной благодарности.

Поцелуй не был нежным. Он даже не был страстным. Каким-то злым, обреченным и отчаянным. Непонятная боль отозвалась в пылающих ребрах, в ноющем от неудобной позы позвоночнике, в пульсирующих висках. Эта боль была чужой. А Настя — слишком ошарашенной, чтобы осознать, что через поцелуй ощутила боль Кирилла.

Поцелуй прервался так же резко, как и начался. Аксенов отпрянул от нее, словно обжегся, на миг закрыл лицо руками, потерянно качая головой.

— С седьмого класса, как только переступил порог этой сумасшедшей школы… ты ни хрена не видела за своими выдуманными страданиями! Ненавидела всех, и меня за компанию… конечно, проще было списать все на закон стада! Что бы я ни делал, ты захлопывалась все сильнее!

То, что он сейчас говорил, выглядело сущей ерундой. Но вот вся его поза, лихорадочно блестящие глаза и усиленная жестикуляция говорили совсем об ином. Сердце Насти сжалось, когда в памяти всплыло неподвижное тело Светы, еще теплая ладонь… вена на запястье, в которой больше не бился пульс. Чувствуя, что еще немного, и она сорвется, просто рухнет без сил, захлебываясь рыданиями, Настя сделала над собой усилие, заставив мысли побежать в обратном направлении, унестись в школьное прошлое.

Кем был для нее этот широкоплечий и по-своему обаятельный Аксенов Кирилл? Никем. Сразу по умолчанию запретной территорией. На таких, как она, такие парни не обратят никакого внимания, даже если судьба занесет их двоих на необитаемый остров. Максимум — сожрут, когда природные ресурсы иссякнут.

Тогда их посадили за одну парту. Просто не было свободных мест. Красовская присоседилась к отличнику учебы, чтобы иметь возможность у него списывать, а с маловразумительной эмо, одетой в бесформенную хламиду, никто сидеть не хотел. Аксенов пытался завязать с ней диалог под презрительные смешки одноклассников, но к концу урока оставил эти попытки. Настя молчала и отворачивалась. А на перемене новичку детально пояснили, кто она для их класса. Пария. Коза отпущения. Вообще не вариант для такого симпатичного и спортивного, физически развитого парня.

Подростки живут по закону толпы. Ничего удивительного в том, что Аксенов на следующий день пересел поближе к доске, мотивировав свой поступок близорукостью. Открытого участия в травле он вроде бы не принимал, но сильно и не впрягался. Максимум, что Настя слышала, звучало как “Да хватит пинать эту полоумную, пошли лучше армрестлинг забацаем”… Когда первые фифы класса перемывали ей кости, Кирилл вообще молчал, криво усмехался и даже качал головой — подумать только, вы серьезно? Несколько раз, правда, вмешался. Когда кто-то из девчонок на перемене попытался незаметно поджечь волосы Насти зажигалкой, выбил ее из руки экстремистки так, что та заскулила от боли, и нравоучительно заметил, что спички детям не игрушка. Когда первая красавица класса ни с того ни с сего напала на Настю и принялась избивать, всего лишь напомнил, кто у Насти отец и что в колонии для девочек ей никто не позволит так распускать руки, переломают в один момент. Был еще случай с тем самым нападением на Настю, когда он всех раскидал. Вроде, со слов Красовской, зарезал на корню тупой, но не менее жестокий подростковый заговор, Настя поспешила забыть, в чем же именно заключался коварный план класса — то ли раздеть ее и вытолкать в таком виде в спортзал, то ли что посерьезнее.

Классе в девятом у Аксенова случилась недолгая интрижка с Красовской. Сама Света считала ее недостойной внимания, и Настя не задавала излишних вопросов. Она вообще на тот момент мало обращала внимания на Кирилла, полагая, что ее самой для него нет. Замечала лишь тогда, когда он за нее впрягался, но назвать это защитой было сложно.

Они часто встречались и вне школы. Однажды в магазине. К кассе выстроилась большая очередь, а Кирилл позвал Настю, пропустив впереди себя. На районе несколько раз. Иногда он сухо кивал и проходил мимо, иногда и вовсе делал вид, что знать ее не знает.

…Пальцы свело от боли, и Настя поспешно их разжала. Все, что она сейчас услышала, не укладывалось в ее голове ни в какие рамки. Во рту ощущался привкус крови, и она откашлялась, сплюнув в траву. Кирилл Аксенов ей симпатизировал с седьмого класса? Проще было поверить в существование инопланетян.

Голова кружилась, и Настя обессилено сползла по капоту в траву, прижав колени к груди. Больше всего ей хотелось, как в детстве, спрятаться в воображаемый домик и не шевелиться. Может, уснуть и не позволить оглушающей действительности свести ее с ума?

— И ты молчал? Почему?

— Ты бы послала на хер.

— Ты пытался?

— Я просто это знаю… эй, ты чего? Краснова, твою мать, не время засыпать! Мы с тобой тут точим лясы, а я уже должен подъезжать к хате Ларчиковой! Если эта старая б**дь поднимет хай и позвонит Викингу…

— Я не могу!

— Вставай! Твой отец, кажется, живет сейчас в Т у своей новой… Верно?

— Папы нет в городе…

— Шум трассы слышишь? Иди на звук через лес, не заблудишься. Дальше поля, кажется три. Только все время прямо, никуда не сворачивай. Выйдешь на станцию. Там центральный узел, все электрички идут через Т. Краснова, не вздумай в город! Давай, у тебя чуть больше часа до рассвета.

— Ты меня отпускаешь?

— Настя, перестань тупить! Беги!

Аксенов хлопнул дверцей машины и кинул ей пластиковую бутылку с водой.

— Умойся, вся рожа в крови. Не свалишь сейчас, положат обоих!

— А… что будет с тобой?

— Ничего не будет! Скажу, что багажник не захлопнулся до конца, по дороге где-то потерял тебя. Шах сам не сообразил тебя связать или вырубить, это прокатит.

— Не прокатит!..

— Настя, б**дь, вставай! Время! Я не пропаду. Увидишь Славэна, не забудь обо мне с высоты своего полета. Будем квиты, лады? Викинг на коксе совсем е**улся, его списывать пора…