ExtazyFlame – Пламя Атлантиды (СИ) (страница 41)

Атлантида, в отличие от дочери, загадочно улыбалась. Ей могло быть сколько угодно зим, но годы, казалось, не были над ней властны. Только едва заметная с такого расстояния сеточка морщин мудрости вокруг ее ясных, обманчиво теплых глаз, выдавала возраст. Со спины их с матриарх наверняка можно было принять за ровесниц — тело бывшей правительницы, скрытое алыми шелками, было подтянутым и стройным. Несмотря на улыбку, которая, на первый взгляд, казалась почти ласковой, от нее исходили волны едва уловимой опасности. Взгляд Лаэр продолжал изучать Савичева, и он дерзко вскинув голову, напрочь забыв о предупреждениях Роксаны. Но Старейшина не позволила ему этого сделать, просто вышла вперед, якобы случайно закрыв его собой, и неспешно приблизилась к ступеням подиума.

— Матриарх Справедливая, да ниспошлет тебе Антал всемогущий долгих зим и процветания!

— Роксана, хранитель зеленых лесов, пусть твой путь озаряет сияние Фебуса, щедро воздав тебе силы, — проворковала матриарх.

От звука ее ровного мелодичного голоса Дмитрий непроизвольно вздрогнул. Образ, который он из последних сил собирался воссоздать в своем сознании — заносчивость совсем еще молодой девчонки, которая нацепила корону и сочла себя выше всех богов, дрогнул, рассыпавшись на мелкие осколки. Ее речь лилась, подобно горной реке, лаская слух мягкими переливами и изысканной красотой речи. Наверное, легенда о сиренах имела под собой вполне приземленную почву. Он даже не понял, что непроизвольно шагнул навстречу, лишь движение руки дворцовой Пантеры заставило его остаться на месте.

— Невия в день не столь отдаленный мне весть принесла, что смутила мой разум, и пламя познания и ожидания сразу ускорило бег моего неспокойного сердца, — при всей своей начитанности и образованности Савичев едва ли смог бы говорить так красиво и без заминок, как это получалось у матриарх древнего мира. — Я принимаю твой дар, и возьми же в ответ то, что снимет смятение твоей души и откроет пути для успеха. Моя любознательность спутницей мне была эти долгие круговороты. Подойди, чужеземец.

Савичев не сразу понял, что она обращается к нему. Обманчиво опустил глаза, не забыв о приеме бокового зрения, и сделал несколько уверенных, даже расслабленных шагов к подножию трона. Лишь когда убедился, что Роксана, Пантеры и притихшая толпа придворных остались за спиной, спокойно поднял взгляд, словно вонзая ледоступы в ледяные покровы этих серо-лазурных озер.

Пусть он был очарован сладкими речами этой титулованной красавицы, играть роль раба или слабака под каблуком существующей здесь системы не собирался. Надо показать этой девочке, какой троянский дар она только что получила в свое распоряжение.

В другое время он бы улыбнулся ей своей фирменной обаятельной улыбкой, от которой мастера пикапа всех времен и народов массово сожгли бы свои лицензии. Но давать этой модели плейбоя древнего мира обманчивые надежды не собирался. Сколько он ни говорил себе во время пути, что готов ради достижения своих целей притвориться из хищника в ласкового котенка, столкновение с матриарх лицом к лицу лишило их обоих какой-либо фальши.

Если его взгляд, призванный расставить все точки над i, как-то задел или смутил матриарх, она не выдала этого ни словом, ни жестом. Хотя он готов был поклясться, что эта девчонка в короне видит подобные взгляды не так уж часто.

— Назови свое имя, неведомый странник, — в ее голосе плескались мед и молоко.

На миг Савичеву показалось, что, последуй он первоначальному плану с опущенными в пол глазами, обращение было бы иным. «Раб» или, на худой конец, «варвар».

— Дмитрий, — сделал ей одолжение Савичев, намеренно задержавшись взглядом на высокой груди правительницы.

Толпа изумленно притихла. Но напрасно он пытался смутить этим гордую и прекрасную королеву. Казалось, вызов восхитил эту потрясающую женщину — и отчего-то ему показалось, что она прочитала его мысли в тот же момент.

— Меня известили, ты прибыл из неведомых земель. Поведай нам, какое же имя носит твоя страна, земля невиданной силы, вступившей в союз с высоким разумом.

Сердце сделало кульбит от бархатных ноток в ее голосе. Эта женщина могла вести за собой толпы одним лишь тембром, похожим на перезвон хрусталя и плеск воды. Изначальное желание посмеяться над матриарх исчезло тут же. Ее не просто хотелось слушать. С ней хотелось говорить. Долго, обстоятельно, наслаждаясь беседой и забывая обо всем.

— Моя страна — Украина. Она лежит за чертой окончания вашего мира.

— Я не слышала упоминаний о сей земле даже в летописях, — заметила Атлантида. В ее голосе было предупреждение. Лаэртия внимательно посмотрела на мать и улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных белых зубов.

— Дмитрий устал с дороги.

Произношение его имени в устах этой сладкоголосой сирены было необычным. Она единственная произнесла его правильно, без добавления излишних гласных.

— Мы продолжим нашу беседу на закате. Отдыхай, путник, чтобы силы вернулись к тебе. У меня осталось много невысказанных вопросов.

«Это все?» — разочарованно подумал Савичев, когда Пантеры, выпустив из кольца Роксану, окружили его, опустив руки на плечи и развернув к двери. То, что Лаэртия не стала вести ласковый допрос при большом скоплении народа, не пришло ему в голову. Они покинули зал под шепот изумленной толпы, а взгляд королевы ощущался спиной. Савичев решительно вскинул голову, не позволяя ментальным отголоскам смутить свой разум.

— Это и есть дар Роксаны?

Дмитрий только сейчас понял, что за все время нахождения за вратами города не слышал мужского голоса. Высокий мужчина с гладко выбритым черепом в белых одеяниях, напоминающих богато отделанную вышиванку, шагнул навстречу, и Пантеры расступились.

— Привет, — пожал плечами. Роксана настаивала на правилах этикета в зале приема матриарх, но здесь это было лишено смысла.

— Это твое имя? — мужчина протянул руку, чтобы ухватить его за бицепс. Савичев отреагировал моментально, перехватив кисть лысого на излом.

— Полегче, братан.

У Пантер отвисла челюсть. Но довольно скоро их изумление сменилось любопытством и весельем. При всей своей серьезности они оставались обычными женщинами — сбились в стайку, не выпуская Дмитрия и лысого из поля зрения, и зашептались. До слуха Савичева долетела фраза «распорядитель гарема» и «варвар с норовом».

— Мое имя Критий. Я должен проводить тебя в покои, где ты отдохнешь с дороги. — Несмотря на боль и согнутые плечи, голос лысого звучал ровно. Даже привычно. — Прекрати же причинять мне боль, ибо нет угрозы, и проследуй за мной. Гостевые покои — небывалая честь и редкостное предложение…

Похоже, красноречие матриарх было «маст хэв» в этом дворце. Как и агрессия таких вот «подарков», или же просто напросто Савичев находился в более привилегированном положении по отношению к другим обитателям гарема белокурой красавицы.

— Кофе организуй и лист пергамента, — холодно распорядился Савичев, отпуская его кисть.

— Пергамент?

— Эликсир темных зерен, и на чем вы там пишите свои трактаты, — махнул рукой Дмитрий. Ему хотелось записать все увиденное, чтобы не растерять впечатлений. И заодно хотя бы на время прогнать образ Лаэртии, который не желал покидать его мысли…

ГЛАВА 13

— Сей божественный нектар добыт из ягод дикой лозы, которая растет на вершине горы Кратия. Ты спросишь, почему никогда доселе не вкушала ничего подобного? Как так сталось, что изумительный вкус сего сока плодов страсти остался неопознан атлантской империей?

Аларикс поднял кубок, словно пытаясь рассмотреть его содержимое сквозь богатую инкрустацию лунного металла.

А Латима не чувствовала вкуса. С таким же успехом он мог налить ей уксус или безвкусную ключевую воду. Да и пила только потому, что безмолвный страж покоев наливал из одной амфоры и ей, и Фланигусу.

— Потому что мы бережем этот дар богов для себя, Латимея. Есть вещи, которыми мы не привыкли делиться. Изумительные вина. Спаркалийские прелестницы. Безграничная власть.

Лучезарная бросила осторожный взгляд на четверо клинков, нацеленных на нее. Пламя свечей играло на их глянцевой поверхности, буквально завораживая и гипнотизируя. Так же точно этот танец огня отражался в непроницаемых темных глазах четырех воинов то ли личной гвардии императора, то ли клана беспощадных убийц, которым тут любили устрашать местных жителей. Им было невдомек, что этот клан — теневая армия правителя.

— На наших пирах, Аларикс, льются реки нектара столь изумительного вкуса, что ты забудешь свое имя от наслаждения. Ваши прелестницы годны лишь на то, чтобы подавать кубки во время пиров. А что касается безграничной власти… — Латима излишне резко стянула на груди отвороты плаща.

Тотчас же наемники со скрытыми лицами крепче сжали мечи, готовые напасть в любой момент. Амазонка презрительно улыбнулась.

— Что касается безграничной власти, я узрела ее проявление. Не далее как несколько мер масла назад. В гостевых покоях у своих ног, где ты с покорностью безумца услаждал мои врата Криспиды своим языком.

Надо отдать должное деспотичному императору. Ни один мускул не дрогнул в его волевом лице. Отсветы пламени играли на бронзовой коже мужчины, создавалось впечатление, что они ласкают его совершенное тело. Почти так же, как это делала сама Латима не столь давно. Аларикс умел держать любые удары. К сожалению, ее слова, нацеленные больше на стражей, ни на кого не произвели должного впечатления.