ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 77)

Мой ангел вернулся со звуком хлопнувшей двери. При свете галогеновых ламп прошедшая ночь утратила ореол сказочности. Его крылья исчезли с восходом солнца, рубашка выглядела измятой, к тому же на ней проступили едва различимые пятна моей туши для ресниц. Мне было все равно, сейчас меня больше интересовало то, что находилось в его руках.

— Пришлось обратиться за помощью к бармену, — его голос по-прежнему согревал теплом. — Лате, как ты любишь.

Утром я всегда предпочитала двойной эспрессо, который так сильно напоминал цвет его глаз в те моменты, когда он впускал в свое сердце тьму. Но сейчас легкий кофе был более уместен — с ним я по крайней мере не засну по дороге домой и не буду мучиться бессонницей при сохранившейся усталости. Несколько глотков прогнали желание зевать без остановки. Я даже вспомнила о том, что предстоит грандиозное мероприятие уже завтра вечером. Мои попытки заговорить и уточнить детали были пресечены ласковым поцелуем:

— Сейчас не думай об этом, тебе нужно отдохнуть и набраться сил! Ты очень хорошо поработала, контроль над организацией оставь моему заместителю. Пей кофе и поедем.

Я забралась с ногами в кресло и закрыла глаза, наслаждаясь карамельным ароматом бодрящего напитка. Лавров ответил на телефонный звонок. Его голос с официального быстро перешел на ласковый и теплый, такой знакомый и почти родной. Так я говорила с Евой. Я не вникала в детали чужого разговора и не думала о том, кто же еще удостоился похожей, почти отеческой ласки в голосе. Я даже не помнила, как спустилась вниз, поддерживаемая его руками, а потом на парковку — кофе спас от провала в сон всего на несколько минут. В машине я все же отключилась. Иногда выпадала из нестабильной полудремы, бессознательно отмечала проносящиеся за окном пейзажи — площадь Свободы, колонны парка Горького, массив лесополосы Белгородского шоссе. Ворота-роллеты собственного особняка, самшитовую аллейку, парковку. Вновь ощутила тепло таких привычных объятий и прижалась крепче, проваливаясь в сон под ритмичные удары чужого сердца. Голос сестры, растерянный набор междометий с оттенком потрясения. Родную мягкость моей постели, стук упавших на пол туфель. И апофеоз этого всего — голос Лаврова. Откуда? Наверное, включили телевизор:

— Не будите ее, пока сама не проснется. Никаких звонков, она должна отдохнуть!

Лепет Насти, прерванный решительным тоном мэра:

— Сильное переутомление. Просто дайте ей выспаться!..

Дальше я уже их не слышала и даже не понимала, кто расстегнул мою блузку и помог продеть руки в шлейки ночной рубашки. Судя по испуганному крику и прикосновению к ребру, где остался едва видимый след гематомы, все-таки сестра. Мне было все равно, я уснула, стоило моей голове коснуться подушки.

Глава 20

Я проснулась лишь поздним утром воскресенья. Спальню заливал солнечный свет, за окном пели птицы, аромат кофе и корицы проникал даже через плотно закрытые двери. Мне удалось выспаться и восстановиться. В теле бурлила энергия, и я не ощутила головокружения, когда вскочила с постели с твердым намерением погонять себя в спортзале с последующим релаксом в бассейне. Приняла душ и переоделась в спортивный костюм. Вот тогда закрытое на сотни титановых замков сознание попыталось беспощадно ударить на поражение. Колени задрожали, а перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний. Слепящая боль от пощечин, которым я потеряла счет. Стальные оковы, обжигающие запястья. Арктический холод, достигший сердечной мышцы под аккомпанемент рассыпанных по полу пуговиц. Я прикусила губу до крови, чтобы вытеснить одной болью другую, и видения из прошлого унесло волной несокрушимой силы воли, только сердце сорвалось в запредельный ритм. Я вспомнила кое-что еще. Потянулась к клатчу, высыпала содержимое на постель, отыскала телефон и поспешно набрала номер. Долгие гудки натягивали дрожащие нервы и я едва не подпрыгнула, услышав голос Штейра.

— Юра, привет, ты в клубе? Как наши дела?

Он ответил не сразу, а мне хватило этой секундной паузы, чтобы понять: вчерашние обрывки воспоминаний не были галлюцинацией.

— Нет, Юля. Прости, но мы больше не работаем вместе.

— Что?! Юра, что ты говоришь? Как?..

— Мне жаль. — Это не было обычной вежливостью, его голос дрогнул от сожаления и боли. — Солнышко, ты не виновата. Так сложились обстоятельства.

— Черт, Юра, сегодня эта гребаная “радуга саб”! Какие обстоятельства? — вся кровь ударила мне в голову, отдаваясь неприятным жжением в затылке. Я сделала глубокий вдох и непроизвольно попыталась найти иное пояснение его растерянности. — Ассаи… с ней все хорошо? Как ребенок?

— Ася в порядке, малыш тоже. Просто у меня не было выбора. Я все тебе поясню, но не по телефону, обещаю. Просто пойми и прости.

— Ты бросаешь меня? — слезы сжали горло, и я со злости ударила кулаком по прикроватному столику. Взгляд Александра с фотографии в траурной рамке не изменился, и его грусть нанесла сердцу дополнительную колотую рану. — Ты так легко отдашь меня этой твари?! Заберешь назад обещание, которое дал Сашке? Это для тебя пустой звук?

— Я не бросаю тебя, Юля. Сейчас же возьми себя в руки и не смей так говорить! — альфа-дом вернулся, и я потрясенно открыла рот, хлопая ресницами. — От того, что мне запретили появляться в клубе, ничего не изменится. Наоборот, я не спущу с тебя глаз, и не имеет значения, буду я там присутствовать или нет. Я мало чем смогу тебе помочь, если завтра же пойду под суд за нападение на представителя власти. Если с Асей и малышом что-то случится, я мало чем смогу помочь им из СИЗО. Но не смей обвинять меня в том, что я с легкостью прыгнул в кусты! Это понятно?

— Прости. — Я подула на горящие костяшки. Один тон этого мужчины возвращал меня в реальность.

— Я приеду к тебе в понедельник, и мы поговорим. Ты убедишься, что я никогда тебя не бросал. Обещаю, мы найдем выход из создавшегося положения. Верь мне!

Он не мог этого видеть, но я поспешно закивала, безоговорочно поверив в его слова.

— Как ты? Держишься? — я горько усмехнулась, уловив нотки неподдельной заботы в его голосе. — Я тебя прошу, продержись сегодня. Ника будет рядом, она не позволит случиться плохому.

— Ника? — нервно хихикнула я. — Эта сука?

— Ты ее совсем не знаешь, поверь мне. Да, она не всегда ласкова и часто идет наперекор правилам, но у нее есть принципы, которые она никогда не нарушает и не позволит нарушить другим. Она была другом Александра, а это значит очень много. Я переговорил с ней вчера, поэтому тебе нечего опасаться. Считай, что я рядом, но только в ее обличье.

Наверное, мой скепсис долетел через прерывистое дыхание, поэтому Штейр повторил несколько раз свое напутствие. Его голос успокаивал, и я сумела взять себя в руки. Спустилась в гостиную. Настя с Евой пересматривали “Спящую красавицу”, иногда посмеиваясь и кидаясь друг в друга попкорном, усыпав им весь пол.

— Беспределим, мои кошечки? — я поспешно затянула напульсник на запястье, скрывая ссадины, и подхватила Еву на руки. Настя отложила пульт и поцеловала меня в щеку, в ее глазах сверкали искры любопытства. “Потом”, - шепнула я одними губами. Спорт подождет, я не могла себе отказать в удовольствии побыть с дочерью и смогла потренироваться лишь спустя полчаса. Потренироваться — громкое слово, это скорее был сброс негатива и возвращение мышечного тонуса. После мы пообедали, потом я уложила дочурку спать и встретила своего стилиста. Вечер приближался.

Звонок Лаврова застал меня врасплох. Воспоминания возвращались, хорошо, что обрывками, а не целенаправленным ударом прорвавшегося шока, поэтому тепло его голоса и забота, почти искренняя, ошеломили меня:

— Как моя девочка себя чувствует?

— Спасибо, хорошо. Готовлюсь к вечеру.

Я ощущала его растерянность, раскаяние, злость на себя — но злость не за то, что он со мной сделал. Мне показалось, что он злился за то, что проявил ко мне нежность и человечность. Я попыталась убедить себя, что все это игра моего воображения, которое не хотело видеть его добрым и заботливым, но умом понимала, что мы всегда умели чувствовать друг друга до малейшей эмоции, и я сейчас считывала его состояние и мысли с точностью осциллографа.

— Ты действительно этого хочешь? Если тебе нужно больше времени отдохнуть, ты можешь остаться дома. Только скажи!

— Это мой клуб тоже, и я не вижу повода пропускать мероприятие. — Мне не хотелось идти, но я уже знала: стоит мне спасовать один раз, дальше будет только хуже. Я не имела ни малейшего понятия, чего именно он опасался, но ноты раскаяния в голосе убедили меня в одном: намеренно он не станет причинять мне боль. Даже если эти опасения были вызваны его неуверенностью в том, сможет ли он сдержаться, я была готова пойти навстречу. Поблагодарить за его доброту ко мне прошлой ночью, не вступать в конфронтацию и играть роль идеальной хозяйки вечера, которая находится в прекрасных деловых отношениях со своим партнером по бизнесу. К тому же Штейр все-таки сумел убедить меня в том, что Никея не допустит никаких эксцессов на этом рауте. Сам факт того, что Лавров переживал, наполнил мое сознание подзабытой теплотой и благодарностью.

— Мероприятие начнется в семь, но я буду там к шести, — проинформировал Дима. Я пообещала тоже приехать пораньше. Его человечность подкупила меня, и я решила осторожно поговорить с ним по поводу Штейра перед мероприятием. Настя слушала наш разговор, открыв рот. Когда стилист уложила мои волосы в высокую прическу и сделала красивый макияж глаз в угольно-черных тонах с вкраплением золота, сестра извлекла из чехла ошеломительное по красоте темно-синее платье от украинского дизайнера Obrani и помогла застегнуть длинную потайную молнию на спине.