ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 79)

Возможно, это была уловка с целью вызвать мое смущение, но я на нее не купилась. Улыбнулась одной из своих коронных улыбок, которая была так сильно похожа на искреннюю, и склонила голову набок.

— Признаться, я уже не помню, когда в последний раз так сладко спала.

— Осталось только пережить сегодняшнюю авантюру. Спасибо, что сделали этот вечер реальностью. Я даже не верил, что из этой затеи может что-то получиться. Ты уже видела оформление зала?

— Честно говоря, нет. Увижу, когда начнется аукцион. — Это была крохотная возможность уцепиться за нить разговора. Лавров перевел взгляд на свой бокал, затем на меня. Я кивнула. Мне не помешает глоток для храбрости. — Я хотела попросить тебя… Я знаю, что произошло со Штейром. Я прекрасно понимаю, для чего была эта… имитация изнасилования. Если я пообещаю выполнять твои условия добровольно, ты позволишь ему вернуться?

Дима по-хозяйски раскупоривал бутылку французского коньяка. Даже на расстоянии я ощутила, как напрягся каждый мускул его тела, и по кабинету словно пролетел северный ветер. Он не ответил, и у меня внутри что-то оборвалось. Когда холодное стекло бокала коснулось моих пальцев, я сделала над собой усилие и заговорила снова. Теперь мой голос дрожал и сбивался, а глаза не желали подниматься выше уровня его груди.

— Он ни при чем. Ты бы на его месте сделал то же самое, но ведь и сам это знаешь. Позволь ему вернуться. Он много сил вложил в этот клуб, и в подготовке мероприятия куда больше его усилий, чем моих и Ники. Если я принимаю добровольно твои условия, он уже не посмеет вмешаться. Никакого саботажа с моей стороны не будет, иначе это ударит по нам обоим. Прошу тебя.

— Да вы просто сговорились сегодня, — прозвучало как шутка. Я робко подняла глаза, но Дима не улыбался. Оттенок светлого кофе наливался чернотой, и ее осязаемые щупальца готовы были сомкнуться на моем сердце.

— Ты отдаешь себе отчет в своих собственных словах? Ты понимаешь, на что соглашаешься?

— Ты забыл, кем был мой покойный муж. Я прекрасно знаю, что ошейники не для измерения пульса при ходьбе.

— Мне не нужен альтруизм ради близких, Юля. — Упоминание Алекса было излишним, я поняла это по возросшему напряжению в диалоге. — Ты понимаешь, что будешь полностью принадлежать мне? 24 часа, семь дней в неделю, если я этого потребую! Тебе придется мириться с тем, что на людях мы не будем демонстрировать нашу связь, но наедине переключаться по щелчку моих пальцев! Ты все еще хочешь такой ценой вернуть работу человеку, у которого есть свой бизнес и который может заработать гораздо больше? У тебя хватит выдержки прятать свои эмоции, не всегда положительные, глубоко под кожу и таким образом не давать ему повода вступать со мной в конфронтацию?

Теплый коньяк обжег гортань, разливая по телу расслабляющее тепло, которое погасило дрожь ужаса от описанных перспектив. Я безумно устала. В этот момент я готова была пообещать что угодно, потому что без Штейра ощущала себя практически голой. Ответить не смогла, только часто закивала.

— Хорошо, мы обсудим это после вечера. Я умею быть великодушным и в плане работы с тобой солидарен. К тому же у тебя будет время подумать и морально подготовиться. Единственная просьба: не нужно в омут головой, рассчитывай свои силы. Так мы избежим многих неприятных последствий. Согласна?

Я кивнула, совсем не ощущая собственной победы. Мир рушился, а я готова была шагнуть с головой в добровольное рабство. Вспомнила наш поход в Ленкин спа в понедельник — за кофе с восточными сладостями девчонки ударились в фантазии и детальный анализ того, что же им мешает раскрыть потенциал нижней сущности в полную силу. Сошлись на том, что было бы гораздо проще, если бы им не оставили выбора. Тогда я не принимала участия в дискуссии, а сейчас мне хотелось закричать и выбить из их очаровательных головок подобные фантазии. Когда они становятся реальностью, это совсем не так волнующе и круто, как представляется вначале. Это удар прямо в сердце без малейшего эротического подтекста. Тебя свергли до уровня вещи, бездушной куклы, и это не закончится по завершении сессии. Даже если на людях ты будешь негласной королевой, сама никогда этого не ощутишь, потому что день сменит вечер, и тебе напомнят, кто ты и где твое место. Да, скорее всего, ты будешь получать удовольствие, возможно, по ощущениям оно будет на порядок сильнее того, к которому ты привыкла, но эти манипуляции однажды убьют твою личность, не оставив никакого выбора, кроме одного: забыть напрочь о своем достоинстве и положенных тебе от рождения правах и жить инстинктами, потому что это единственное, что тебе оставят. Природа не терпит отсутствия равновесия. Как скоро ты сойдешь с ума от этой изощренной ломки личности?

Я сделала быстрый глоток из бокала и отправила в очередной нокаут безрадостные мысли. Сейчас я ослаблена и почти готова. Завтра будет новый день, и, возможно, новый выход.

— Тебя что-то беспокоит?

Я знала, что он хотел услышать в ответ. Я помнила, какую подпитку ему дарят мои эмоции. Пока что я не была сломлена окончательно, чтобы по завуалированному требованию отдать ему то, что он хотел получить.

— Мероприятие. Все это для меня впервые.

— Ни о чем не думай и наслаждайся вечером. — Я отняла ладонь, которую начали поглаживать его пальцы и села в кресло. Лавров ощутил, как я закрылась, но демонстрировать недовольство или сожаление не стал. Сделал несколько комплиментов моему выбору платья и прически, пытаясь разрядить обстановку, и зачем-то начал рассказывать о законопроекте, который вызвал в горсовете много споров. Хоть я и была далека от политики, выслушала с интересом и даже колко заметила, что снижение налогов на транспортные средства прошлого года выпуска поставит под удар автобизнес некоторых депутатов.

— Ты самый опасный представитель электората, — рассмеялся Лавров. — Мало кто настолько хорошо просчитывает последствия. Буду рад сыграть с тобой шахматную партию.

Когда мы поднялись в зал для проведения торгов, я практически успокоилась. У Никеи оказалось забавное чувство юмора: два кресла, похожих на королевские троны, возвышались по центру зала. Все, как я предполагала: королева на публике и бесправная вещь за железными замками. Помещение заполнялось людьми, и я почувствовала себя некомфортно при скоплении народа, особенно с учетом того, что здесь преобладали мужчины-доминанты. Процент мужчин-сабмиссивов всегда был несколько ниже, и мало кто из них здесь сегодня присутствовал. Я извинилась перед Власенко и Маховиковым, которые готовы были сцепиться за мое внимание и ускользнула за кулисы проверить, как обстояли дела у наших очаровательных лотов. Комната подготовки напоминала модельное агенство, девчонки, облаченные в туники из белого шелка, завершали макияж и шумно переговаривались. Никея развалилась в кресле, умостив длинные ноги в латексных ботфортах на спине своего эффектного саба, и лениво листала журнал, не принимая участия в разговоре.

— Ситуация под контролем, — двусмысленно пояснила она. Ее улыбка была дружелюбной, и я тепло улыбнулась в ответ. Рианна щелкнула стайлером, выпрямив челку, и обернулась в мою сторону, намереваясь что-то сказать. Я подошла ближе, кивнув в знак приветствия девчонкам. Некоторые выглядели взволнованными, другие, наоборот, рвались на помост, нетерпеливо поглядывая на часы.

— Что случилось? — я отвела приму-сабу в сторону, где нас никто не мог услышать. Бросив быстрый взгляд на поглощенную чтением Никею, девушка перешла на шепот:

— Меня беспокоят приглашенные. Они не члены клуба, это особые гости нашего господина мэра. Один из них пытался схватить меня за грудь, другой заявил, что я обязана отсосать. Слава богу, Инквизитор вмешался.

Меня укололо нехорошим предчувствием. О посторонних я ничего не знала. Тем не менее ободряюще улыбнулась Рианне.

— Не стоит переживать. Будь уверенна, с ними провели беседу и пояснили правила приличия, такое с новичками, к сожалению, случается. Ты со своей внешностью и эмоциональностью даже священника с ума сведешь.

— Чур меня. Почитай “Сирену” Райз на досуге, по поводу представителей церкви, будешь удивлена. — Рианна при всей своей невозмутимости была тщеславна, мои слова ее успокоили. Я пообещала ознакомиться с озвученным произведением, убедилась, что девчонки готовы к началу торгов, особо взволнованных приободрила теплым словом и вернулась в зал. На выходе меня задел плечом Спайдер.

— Первая леди промахнулась с ожерельем, — заметил он, скользнув надменным взглядом по моей фигуре. — Или у нас избранным сабам дресс-код не писан?

— Открывайте свой клуб и устанавливайте официальным костюмом хоть форму третьего рейха, — ласково огрызнулась я, подумав о том, что подобный клиент мне не нужен. Если у него не хватает элементарного уважения к установленным правилам, пусть катится к представителям аббревиатуры НКСС. Я села в кресло рядом с Лавровым и устремила взгляд на сцену. Представление началось с танца, поставленного приглашенным хореографом — девушки извивались в декоративных клетках, разжигая толпу. Смотрелось горячо. Мой взгляд сразу вычислил в толпе тех посторонних, о которых говорила Рианна. Не заметить их было сложно: они улюлюкали и позволяли себе скабрезные замечания в адрес танцующих девушек. Один едва умещался в кресле, другой был похож на киношного Драко Малфоя выражением подлого презрения на вытянутом лице. Я усомнилась, есть ли ему двадцать лет. Смотрители не смогли их унять, но у меня отлегло от сердца, когда Власенко, беседующий с другим домом, на миг прервал свой разговор, подошел к ним и что-то тихо сказал. Почему не пошевелился Лавров, осталось для меня загадкой.